Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 37)
Верее не верилось. Уж слишком угрожающе выглядела. Больше всего пугали глаза, выпученные, огромные и недобро сверкающие.
– Признаю, крепок твой дух и воля. Справилась ты с моими тёмными слугами и волками, – она повела в воздухе клюкой, покивала своим выводам, – и сюда не убоялась спуститься. Похвально.
В глазах ведьмы горело не обычное пламя, а колдовской огонь, будто вся сущность сгорбленной бабки была соткана из тёмной ворожбы. По сути так оно и было.
– Чего тогда надобно? – недобро и грубо отозвалась Верея, пряча в полах шубы флакон с мёртвой водой.
Проследила старуха острым взглядом, как исчез стеклянный сосуд и хмыкнула, как под ноги плюнула.
– Помочь хочу тебе непутёвой, – скривила рот в жутком оскале. – Правду открыть о том, кого спасти от моего проклятья ты намерилась.
– Какую… ещё правду? – насторожилась Верея. А в груди заныло, завозилось нехорошее предчувствие. Догадалась уж о ком, но всё равно с уст вырвалось тихое: – О Яроборе?
– Иное у него имя, – склонила ведьма седую голову к плечу, хитро прищурившись. – Другое при рождении отцом дано.
– Как не его? – встрепенулась, чувствуя, как ноги в землю стылую вросли, а ком за пазухой ширился, перекрывая дыхание.
– Сказать какое? Аль сама домыслишь, коли не глупа? Та стрела с полосатым оперением, чей обломок на память о прошлом ты хранишь – его.
Злой хохот залепил уши. Верея пошатнулась, перед взором поплыло.
– Княжич он кагоярский! Криво сплела твоё полотно Небесная Пряха, девица, – выплюнула ведьма зло, ревниво. – Полюбила ты убийцу!
Но Верея её уже почти не слышала. В голове звенело нещадным гулом, затмевая прочие звуки:
Его та стрела…
Княжич кагоярский...
Прошлое нагрянуло вихрем, ужасы которого она забыла. Верея наблюдала за собой маленькой словно со стороны. Кошмар с медведем обернулся страшной явью.
Никого из рода древлянского не осталось. И она, Верея, в ту огненную ночь лучше бы сгинула. Не разрывалось бы так сердце от боли.
– Теперяче подумай прежде, чем снимать моё проклятье с княжича. Он с князем повинны в гибели твоих родичей. На их руках кровь!
– И на твоих. Это всё ты… – Верея с хрипом протолкнула воздух из горящей груди.
С трудом заставила себя сделать вздох и едва не осела наземь в грязь. Не дождется ведьма подколодная от неё проявления слабости.
– Зачем? – сказала твёрже, вперив в старуху острый взгляд. Жажда мести отравляла разум. Жаль сила, что в крови бурлила, в навьем не досягаема, так бы померились! – Кто ты такая в Яви?!
– Соперница ты мне. В силе и в любви. Ты у княжича спроси на досуге, кто я и кем ему прихожусь. Аль у сестрицы моей, – сплюнула зло, – светлой, шибко правильной.
Взмахнула ведьма клюкой-посохом, по тверди со звоном стукнула, так, что разлетелись искры в стороны от земли, разверзая на миг тьму непроглядную.
А нечисти сколько кругом притаилось и все скалились!
– Время твоё здесь к концу подходит: промедлишь ещё, так и останешься тут плутать среди теней, – скрипучий до нутра пробрал. – Мне то ничего с этого, но должок не отданный за тобой числится. Потому ступай, свидимся в Яви и сразимся.
Снова она стукнула клюкой. Сгорбленная фигура стала отдаляться. Туман вокруг заклубился, тени завозились с тропы расступаясь, лишь души умерших шли себе и шли, никого не трогая.
– Торопись, с-светлая. Обратный путь сама найдешь. А мои последние слова ты запомни:
Завыл ветер, толкнул в спину, изгоняя Верею из владений нижнего мира. Она и пошла, еле ноги волоча, в холодной ладони крепко сжимая флакон.
Нечисть извивалась рядом, совсем близко, в шаге, стенала и выла, но не смела вред чинить. Провожала голодными взглядами гостью.
Глава 17
Глубокая ночь застала Верею у окна просторной горницы, отрешенно смотрящую на спящий зимний лес, окружавший терем. Не слышала веда ни воя ветра и не видела, как разбушевавшаяся метель накидывала снега на ели, бревенчатые стены хоромин и порог.
Перед взором девицы полыхало беспощадное пламя пожара – дом её горел. Острог на берегах реки Живицы.
Крики, стенания раненных и вопли агонии заживо сгорающих людей, плач детей, женщин и стариков стояли в ушах звоном. Перед глазами метались по поселению древлянские мужи, сражались с дружиной князя Буревого.
А пока отец бился с князем, матушка Ясна выводила её, Верею, и братца Бажена к околице, велев нырнуть в прореху частокола и бежать в лес.
Спасаться.