Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 24)

– Поутру в Соколиный предел явились послы из соседнего княжества. Меня кметь князя окликнул, за тобой послал: Ярослав Совет собирает.

Ивар медленно выпрямился, откладывая резную доску в сторону. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло беспокойство.

– Что за послы? – спросил он, подходя ближе к гостю.

– То мне неведомо, – пожал плечами Мирон. – Знаю лишь, что дело срочное и князь велел прибыть без промедления.

Собрался Ивар быстро, на рубаху накинул жилет и воинский пояс с мечом, который ему Атрей подал, на бёдра повесил. Поравнявшись с охотником, обронил ему:

– Ну, пошли.

– Ты ступай, Ивар. У меня… разговор к веде имеется, – ответил Мирон, уступая проход.

Ивар оглянулся на меня, его взгляд мне не понравился. Какая-то угрюмость появилась в его карих глазах. Тени легли под скулами. Но всё же он направился к выходу из избы. Ярослав не терпит промедления в выполнении приказов, а вот меня, чую, потом ждёт допрос с пристрастием.

Как только Ивар ушёл, Мирон шагнул ко мне ближе. На Атрея задумчиво посмотрел.

– А это…?

– Атрей. Сын мой названный, – подсказала мужчине, наблюдая, как озадаченность на его лице сменяется удивлением. И предотвращая последующие вопросы, задала свой первой: – Так что за разговор у тебя ко мне, Мирон?

– Да так… слухи разные в народе ходят, – голос охотника стал тихим и серьёзным: – В лесу неспокойно. Звери ведут себя странно, птицы улетают. А вчера в деревне опять молвили, будто видели тени у старых курганов.

Это совсем недалеко от дома. Передёрнула плечами.

– Тени? Какие тени?

– Не знаю, – Мирон развёл руками. – Старики уже две с небольшим седмицы твердят, будто бы кто‑то пробудил то, что спать должно. Что дурной знак это.

Я побледнела. Чуть более двух недель? Примерно в то время я попала сюда…

Замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Связано ли это? Надеюсь, «теней» не на мой счёт припишут.

Атрей, до этого молча слушавший нас, произнёс:

– Я тоже видел, – тихо сказал он. – Пару дней назад, когда рыбу ловил. Сперва думал, привиделось, но тени… они будто двигались против ветра у капища.

В хижине повисла тяжёлая тишина. Я переглянулась с Мироном – во взгляде охотника отражалась тревога.

– Значит, и мне не показалось, – прошептал он. – И я видел вчера у реки, чувствовал… что‑то. Как будто холод, который не от зимы.

Мирон вдруг взял меня за ладонь, грубоватые пальцы оплели запястье. От неожиданности не успела отпрянуть, хватка у мужчины оказалась крепкая.

– Вот я и пришёл предупредить. Лучше бы тебе… вам, – покосился на притихшего Атрея, следящего за нами с настороженным видом. Большим пальцем по внутренней поверхности моей ладони прочертил. – На время перебраться в деревню.

– Нет, мы останемся здесь, – твёрдо сказала я, мягко, но настойчиво высвободив свою руку. – Это наш дом. И мы его защитим.

Охотник посмотрел на меня с уважением и какой-то затаенной тоской, нехотя отступая от меня. А до меня кажется дошло, что к чему.

Неужели, Мирон испытывал ко мне какие-то чувства?

– Добро, Таяна. Опасное это дело, прошу, будь аккуратней, – сказал он. – Если помощь какая понадобится, ты зови, не откажу.

Я и раньше замечала, как порой смотрит на меня охотник – с особой теплотой и затаённой нежностью в глазах. В первые дни, как я проснулась здесь, Мирон обратился ко мне за лечением: волк ему ногу подрал.

С тех пор он иногда заходил меня проведать и частью добычи делился, хоть я отнекивалась или даже пыталась купить у него мясо, но на плату он обижался.

Мирон был настойчив, я невольно отводила глаза, смущённо улыбаясь. Но никогда не давала ему ни малейшего повода, держалась отстранённо в общении и с достоинством.

А за добротой его симпатия скрывалась.

Порой в его глазах мелькала грусть, но он никогда не позволял себе переступать невидимую грань. Как и сейчас. Взгляд мужчины потускнел, Мирон вновь отступил и ушёл.

Возможно, увидел в Иваре более грозного соперника.

Я с облегчением выдохнула, когда за ним закрылась дверь, и присела за стол. То не одного мужика у меня не было, а тут не к месту сразу двое… но мне нравился только Ивар.

И вроде как я за воеводу замуж пойти согласилась.

– Запала ты Мирону в душу, – веско подметил Атрей, усаживаясь напротив меня со скрещенными на груди руками. Смотрел испытующе.

– Пустое это, Атрей. Я ничего к нему не чувствую, – отмахнулась я, вновь потянувшись проверить не подошло ли тесто в прикрытой тонкой тканью опарнице.

– Ты поосторожней с этим охотником, – предупредил Атрей, подбородок безусый поскреб, устремив взгляд в раскрытое окно избы, вслед ушедшему Мирону. – Есть в нём что-то тёмное и опасное.

Слова мальчика посеяли во мне ростки страха. Спросила у него, что он этим имел ввиду.

– Не каждый мужчина просто так отступится от понравившейся девицы. И даже не свободной, – поведал мне простую мудрую истину. – Ивар не всегда сможет находиться рядом с тобой, чтобы защитить.

Как в воду глядел Атрей. Я не придала особого внимания его словам, а зря…

…К обеду Ивар от князя так и не вернулся. Мы с Атреем засобирались на ярмарку прикупить новых вещей и снеди.

Последнюю неделю с небольшим пока над границами Соколиного предела нависала угроза северян, проведение ярмарки откладывали. Приезжим купцам и простым торговцам пришлось без дела ютиться в стенах городища.

А вчера Ярослав наконец дал добро, но дозор с границ пока не завершится торг снимать не стал. Всё это мне рассказал Ивар.

Мы с ним вместе утром собирались посетить ярмарку, поскольку у меня даже не оказалось достойного наряда для помолвки. Да и приданного нет.

Ивар на мои неловкие слова отмахнулся, улыбнулся, обнял и чмокнул по-простому в лоб, заверив, что сам обеспечит меня всем необходимым.

Однако не срослось сходить с ним, и мы пошли с Атреем.

Вышли из избы, когда солнце уже вовсю золотило верхушки деревьев. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой цветущих трав. Атрей шагал рядом, засунув руки в карманы чужой рубахи – той самой, что дал ему Ивар.

Ему тоже куплю новую одежду: Ивар ещё давно оставил мне свой увесистый кошель и велел пользоваться, но всё никак не пришлось. Исправим упущение.

Атрей то и дело поглядывал по сторонам, пока мы шли по дороге к воротам княжества.

Рассматривал ближние дома деревни с интересом, впервые видя городище Ярослава вблизи. Я двигалась по памяти веды.

– На ярмарке, Ивар говорил, купцы с юга приехали, – поделился он, оживляясь. – Может, пряности найдём. Или ткани яркие тебе. А, может, и сразу готовое платье.

Я улыбнулась. В его голосе вперемешку с настороженностью звучала детская радость, почти забытая за днями тревог и скитаний.

– Найдём, – пообещала я. – И ещё орехов со сладостями купим. Ты ведь любишь орехи?

– Наверное, не пробовал никогда. А они вкусные или горькие? – пробормотал Атрей. Заметила, как он не спускал руки с поясной перевязи с ножнами кинжала.

За бодрым настроем он старался не показывать своего страха.

Переживал, что кто-то узнает в нем северную кровь и возненавидит, хоть мы с Иваром в два голоса не раз ему внушали, что его внешность больше напоминала греков, чем сходство с варягами.

– Очень, особенно те, которые засахаренные в… эм, меду. Идём скорее и узнаешь, – не всегда мне удачно получалось заменять чуждые этому миру слова.

И я мягко попросила его:

– Убери руку с ножен, внимание стражи привлечёшь к нам. Всё хорошо будет.

Атрей нахмурился, но послушался.

Ярмарочная площадь гудела, как улей. Торговцы расхваливали товар, дети бегали между прилавками, женщины приценивались к тканям и глиняной посуде. Пахло дымом, хлебом, жареным мясом и всякими фруктами с пряностями.

Мы с Атреем разделились: он пошёл смотреть ножи и ремешки, а я задержалась у лавки с травами и снадобьями. Хозяйка, пожилая женщина из дальнего села, узнала меня, заулыбалась:

– Таяна! Давненько не виделись. Слышала, ты всё простому люду помогаешь, добрая душа?

– Помогаю, – кивнула я, не растерялась и тоже поздоровалась с ней. Зарина её звали – всплыло в памяти. Перебирая пучки сушёных листьев, каких трав у меня не было и в округе не сыскать, я ответила ей: – Вот, дай мне эти.