Александра Морозова – Светя другим – сгораю (страница 13)

Матвей молчал.

Почему отец решил, что он уже согласился на новое место? Он ведь ясно сказал – взял отпуск, чтобы подумать. Но отец, похоже, не услышал. У него в голове карьера сына расписана до самой пенсии.

– Споры с начальством – гиблое дело, – продолжал папа. – В них всегда останешься дураком, как бы ни был прав. Конечно, ты теперь опытный хирург, и тебя унижает, когда кто-то пытается командовать, но пока ты сам не станешь заведующим, придётся с этим мириться.

Матвей поднялся. Почти полная кружка кофе отправилась в раковину.

– Пойду бегать.

– А вот это правильно, – сказал папа. – Который там час, кстати? У-у-у. Пора собираться, в двенадцать у меня совещание.

Матвей вернулся в комнату и лёг на кровать. Потолок на мгновение отплыл немного вправо, но потом вернулся обратно.

С отцом всегда было непросто, а теперь он наслушался Михалевича и стал совершенно невыносим. А ведь как раз Михалевич вытянул на свет эту историю с иммигрантом. Другим начальникам нет дела, чем занимается и кому помогает доктор Филь, если больнице не приходится за это платить.

Тошнота из пустого желудка карабкалась к самому горлу. Надо поесть. Сейчас отец уедет на работу, и Матвей спокойно позавтракает. На миг он даже задумался о пробежке, но она скорее добьёт его, нежели оживит. А свои кроссовки последний раз он видел, кажется, в больнице. Неужели всё-таки забыл? Немного отдохнёт и посмотрит в чемодане.

Ему бы поспать ещё, да разве можно уснуть, зная какая встреча ждёт вечером?

Глава 8

Такси остановилось возле громоздкого бизнес-центра с голубоватыми стеклянными фасадами за полчаса до конца рабочего дня. Нелогично маленькая для такого здания стоянка была забита машинами, втиснутыми в каждый сантиметр асфальтированного пространства.

Матвей, поглубже вдохнув, вошёл в прозрачные двери здания. В таких местах он чувствовал себя неловко. Все эти люди в деловых костюмах, эта офисная аккуратность и чистота так не похожи на то место, где работает он. В больнице сам воздух напряжённее, острее, жёстче. Чистота и стерильность там заканчивается с первой открытой раной. Здесь же всё дышало безмятежностью.

Матвей направился к стойке информации. Девушка с заплетёнными по кругу волосами и синим шейным платком улыбнулась ему, оторвавшись от своих дел.

– Чем могу помочь?

Матвей тоже улыбнулся и, заметив блеск в её глазах, вспомнил, как действует на женщин его улыбка. После этого он сразу почувствовал себя увереннее и уточнил, чуть понизив голос, здесь ли офис компании «Ad rem».

Да, на третьем этаже.

Хорошо.

Потом, надеясь не показаться девушке подозрительным (или хотя бы пусть она подумает, что он полицейский, а не психопат), Матвей спросил, пользуются ли сотрудники только этим выходом или в здании есть ещё, и узнал, что вход и выход из здания осуществляется только по электронным пропускам и через вон тот турникет.

Прекрасно.

Матвей ещё раз улыбнулся и, прихлопнув ладонью по стойке, пошёл к выходу. Лучше он подождёт Алику на улице.

Возле высоких дверей вокруг урн курили люди в строгой офисной одежде, начхав на зачёркнутые сигареты прямо у них над головами. От табачного дыма Матвею самому захотелось курить. Он огляделся в поисках скамейки, но тротуар, наполовину занятый припаркованными машинами, не предлагал места для отдыха.

Он точно проморгал бы Алику, если бы взгляд не вырвал из окутавшей его стеклянной серости алое пятно – развевающееся пальто, наброшенное на плечи.

Матвей не сразу узнал её. Сначала только обратил внимание на внезапно возникшую из пустоты яркость, а потом заметил что-то знакомое в походке, движениях, наклоне головы с тёмно-рыжими, скрученными в тугой пучок волосами.

Она шагала быстро, почти бежала, придерживая одной рукой край пальто, глядя на узкую полоску асфальта у себя под ногами. Ещё немного, и она скроется за углом здания, в переплёте внутренних дворов, не заметив Матвея и даже не узнав, что он видел её.

– Алика.

Голос подвёл, прозвучал слишком тихо, чтобы его услышать в городском смешении звуков – слякотном чавканье резины по асфальту, урчании автомобильных моторов и кондиционеров.

Матвей кашлянул и, торопя оклик вслед удаляющейся фигурке, произнёс громче, чётче:

– Алика!

Она остановилась и даже чуть отшатнулась назад, будто перед её ногами на бордюр упал цветочный горшок или прошмыгнула крыса. Матвей поспешил к ней, но, приблизившись, невольно замедлил шаг.

Она стояла, не оборачиваясь, лишь слегка повернув голову в сторону, откуда услышала своё имя.

Он остановился на вытянутую руку от её спины. Между ними – стена, пропасть, неизвестность. И если бы кто-то сказал, что их с Аликой разделяют всего полтора шага, он ни за что бы не поверил.

Наконец она обернулась, вздёрнув подбородок и выпрямив спину. Но её зелёные глаза смотрели на него так, словно однажды видели, лежащим в гробу.

– Привет, – произнёс Матвей.

Улыбаться бессмысленно – Алика не улыбнётся в ответ.

– Здравствуй.

Матвей не верил себе. Что это – сон? Или он правда вернулся? Перелетел океан и стоит напротив Алики? И Алика ли это? Если да, то почему она так на себя не похожа?

Он вглядывался в неё, пытаясь понять, что изменилось. Та же фигура, лицо, волосы… но что-то не так. Вся она словно фарфоровая статуэтка – застывшая, безучастная. Взгляд – осколок разбитой вазы. Нервно сжатые сухие губы искусаны до ранок с запекшейся кровью.

– Давно приехал? – спросила она.

– В субботу, – ответил Матвей и зачем-то уточнил: – В ночь на воскресенье.

Алика кивнула, сначала приподняв подбородок.

– Слышал, ты вышла замуж, – выпалил он и тут же почувствовал себя дураком.

Алика снова кивнула:

– Да, вышла.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Мимо спешили прохожие. Чтобы не мешать, Матвей и Алика на полшага подвинулись к припаркованным автомобилям, почти коснувшись ногами фар. Алика позаботилась, чтобы разделявшие их с Матвеем сантиметры не стали меньше.

Матвей припоминал, что у него была какая-то цель, когда он шёл сюда. Но, увидев Алику, больше не мог думать ни о чём, кроме как о самой их встрече. Он ждал этого пять лет. Порой даже не верил, что однажды они увидят друг друга. А теперь Алика стоит перед ним, но уже решительно повзрослевшая и словно бы вовсе незнакомая. Злится ли она, презирает, ненавидит – загадка, но что-то внутри него всё равно хотело оставаться возле неё как можно дольше.

– Может, сходим куда-нибудь? – предложил он. – Где можно посидеть и спокойно поговорить?

– Нам есть о чём разговаривать? – спросила Алика, то ли с усмешкой, то ли с вызовом.

– Да, есть.

– Не думаю.

Резким движением она развернулась. Полы пальто взметнулись, очертив в воздухе полукруг.

– Погоди!

Матвей шагнул вперёд и схватил её за запястье. С минуту они стояли, глядя друг другу в глаза, оба поражённые, что расстояние между ними оказалось так легко преодолеть.

Рука под его пальцами напряглась, сжимая ладонь в кулак.

– Аль, я не скандалить приехал, – сказал Матвей, отважившись назвать её прежним ласковым именем. – Мы ничего друг другу не обещали, и я ни в чём тебя не виню. Я хочу просто поговорить.

Алика изучающе посмотрела на него, словно решая, поверить или нет, но потом отвела взгляд, скользя глазами по фасаду здания, будто считала окна.

– Прости, я тороплюсь, – сказала она.

Тонкая шея вытянулась, в остром разрезе блузки проглянула ложбинка между ключиц. Матвей почувствовал странное, сохранившееся в глубинах памяти, смутное и самому непонятное до конца желание коснуться этого места губами.

– Я не отниму много времени, – произнёс он непослушным языком.

– Я действительно очень тороплюсь.

Матвей посмотрел ей в глаза. Она не врала.

Алика уже не пыталась убежать, но он продолжал держать её за руку, и знакомый бодрящий холодок её пальцев подтверждал реальность происходящего.

– Хорошо. Когда ты не будешь спешить?