Александра Кузнецова – Время сломанных мечей (страница 9)
– Это просто красивая традиция! – рявкнул Джо. – Хорош, Тод. Детям скоро спать, а ты их запугиваешь своими историями…
– Как скажешь, друг. – Тод подмигнул мальчикам. – Пророчество сбылось, или же люди просто устали – но война кончилась. Спите спокойно, мальчики.
Ночь была удивительно теплой. Даже когда все заснули (кроме, разумеется, Джо), Рик продолжал бодрствовать, раскинувшись на сене и глядя в бархатно-синее небо, усеянное крошками звезд. В голове его рождались удивительные истории, мелькали образы людей, никогда раньше им не видимых, выстраивались волшебные города, в которых он раньше не бывал…
Когда я вырасту, решил для себя мальчик, я обязательно побываю там. В столице нового, Объединенного Королевства, в южном государстве Тарон, о котором рассказывала сказки мама, в заснеженном Карнассе, В пиратском плавучем государстве Ленджин и в других интересных местах. Обязательно поговорю с теми, кто помнит войну. А там – чем Отцы не шутят? – узнаю, с чего же, все-таки, началась страшная война…
Рик Аменгор, мальчик одиннадцати лет, засыпал, убаюканный этими мыслями, и не подозревал, что именно в этот вечер окончательно решилась его судьба.
Глава 3. Тот, кого она возненавидит
– Ваше величество, не могли бы вы хотя сейчас не читать?
Матиас поднял взгляд на Максимуса – старику выпала честь сопровождать своего короля на официальное знакомство будущих правителей.
Честь – весьма спорное понятие; Максимуса раздражало буквально все: какой наряд выбрал король, как причесал волосы и – вопиющее безобразие! – что он мог спокойно читать книгу по дороге к месту встречи!
– Я не понимаю тебя. Мы едем три часа – чем же еще заняться в дороге?
Максимус обиженно засопел. Генерал был настолько стар, что ему прощались такие проявления эмоций в присутствии короля.
– Почему бы Вам не вспомнить особенности миларского этикета? Разве не должны вы показать себя в лучшем свете перед принцессой, не должны завоевать ее расположение?
– И я, и она прекрасно понимаем, что этот брак – вынужденная мера, – спокойно прервал его король. – Нам не за чем изображать что-то друг перед другом.
Старик закатил глаза – что было вопиющим нарушением этикета, иронично подумал Матиас – и ничего не ответил, погрузившись в молчание, которое ему самому казалось исполненным достоинства. Удовлетворенный воцарившейся тишиной король вновь погрузился в книгу.
Однако продолжалось это не долго.
– Вы знаете, Ваше величество, что миларцы считают нас дикарями? – не выдержал Максимус. – Они говорят, что мы – небритые, необразованные варвары.
Матиас развеселился:
– Правда? И с чего такие выводы?
Максимус бросил выразительный взгляд на длинные волосы короля, заплетенные в небрежную косу, подергал себя за жиденькую бородку.
– Ваша будущая супруга должна понять, что это все – не более, чем слухи. Нам предстоит объединить народы, сотни лет воспринимающие друг друга, как врагов; и вы с принцессой должны быть примером для всех!
Матиас вздохнул, захлопывая книгу – почитать явно не получалось.
– Ты правда думаешь, что этому поспособствуют улыбки, прилюдные заверения в любви и свадьба?
– Не только, но…
– Я получаю донесения со всех краев страны, генерал. Война кончилась, но ее не вычеркнешь из памяти людей в мгновение ока. Люди убивают друг друга. За кусок хлеба, за косой взгляд, за грязное слово, брошенное в пылу ссоры, миларцы и эдосцы еще не привыкли называть друг друга братьями. И произойдет это не скоро: пока существуют подстрекатели, пока на трактах орудуют банды головорезов, пока люди умирают от голода – до тех пор война еще идет. И наша с принцессой свадьба – не что иное, как один из множества шагов. Простая договоренность, которая покажет: мы хотим мира, хотим помочь этой земле опять расцвести.
– Хорошо бы, чтобы вы оба это понимали, – буркнул Максимус.
Матиас улыбнулся:
– Я слышал многое о принцессе. Эдна образована, умна, недурна собой, но, говорят, избалована и капризна. Чего вы ожидали от юной девочки? Она точно не сможет сразу стать хорошей королевой. Но по договору я не должен ограничивать ее власть. Значит, придется учить ее, направлять и подсказывать – но так, чтобы она не заметила этого. Миларцы, говорят, очень вспыльчивы.
– Нелегко придется, – признал Максимус. – Вы, Ваше величество, уже давно правите, да и, кхм, житейского опыта у вас достаточно…
– Вот об этом лучше моей будущей супруге не знать, – рассмеялся Матиас. Впрочем, если у нас получится с ней найти общий язык – это будет лучший подарок.
***
– Если его лошадь понесет, и он не явится – это будет лучший подарок.
– Ваше высочество!
– Знаю. «Не пристало леди выражаться». – Эдна со стоном запахнула тяжелые шторы, и карета погрузилась в полумрак. Девушку все раздражало: долгая дорога, нудные проповеди леди Эовилы, следящей, чтобы будущая королева соблюдала этикет, жесткий корсет парадного платья, храп Энния, жесткая скамья, слишком мягкие подушки…
Эдна сама себе боялась признаться, что ее гнев вызван страхом – страхом неизвестности.
Девушка едва достигла брачного возраста. Втайне она надеялась, что Матиас умрет, или откажется от брачной договоренности, или появится некто, кто имеет больше прав на трон, чем она.
Но ничего из этого не случилось.
Эовила поджала губы. Эдна невозмутимо хлопала глазами, словно не понимая, отчего злится ее воспитательница.
– Ох и настрадается с вами Матиас! – внезапно хмыкнул Энний.
Эдна обиженно засопела:
– Мне кажется, или вы ему сочувствуете?
Энний не боялся ее гнева – регент привык уже, что его принцесса гневлива, но отходчива.
– Как мужчина – да.
Леди Эовила отвернулась, разглядывая пейзаж за окном. Эдна была готова поклясться, что та прячет улыбку.
– Почему сегодня? – Эдна нервно теребила перчатки. – Почему нельзя было позже? Зачем было портить день моего рождения?
Энний пожал плечами, сочувственно глядя на нее:
– Понимаю ваше негодование, Ваше высочество. Но зачем оттягивать неизбежное?
– Я хотела, – протянула Эдна, – отметить свой праздник, как подобает. Но никак не трясясь в карете, не встречаясь с человеком, которого я планирую ненавидеть всю оставшуюся жизнь.
– Ваше высочество, позвольте сказать – его величество Матиас, как говорят, не худшая партия. Он умен, недурен собой, люди его любят и почитают, – мягко заметила леди Эовила.
Эдна бросила на нее взгляд, полный презрения:
– Если люди так его любят, смогу ли я встать с ним наравне? Если он так хорош, то что остается мне – стать красивой куклой подле него? Рожать для него детей каждый год, улыбаться на званых ужинах?
Эовила не успела ответить – карета, скрипнув, остановилась.
Эдна вздохнула.
– Не волнуйтесь, Ваше высочество, – Энний ободряюще коснулся ее плеча. – Я буду рядом. Пока я ваш регент – я обо всем позабочусь.
«Оставайтесь им навсегда!» – захотелось крикнуть Эдне.
Но она промолчала.
Встреча была назначена в старинном особняке, некогда принадлежавшем древнему роду, чье имя было утрачено десятилетия назад. Во время войны люди покинули его – эти земли находились на самой границе между Эдосом и Миларом, и крестьяне старались держаться подальше отсюда. Во время войны здесь останавливались армии то одной страны, то другой, и вскоре все ценное было разграблено.
Остались лишь стены, украшенные богатой лепниной с изображением сказочных существ, кое-где на колоннах осталась позолота.
После битвы Королей, в которой победил Матиас, именно здесь встречались главы государств, проводились переговоры – здесь и был подписан мирный договор. И встречу будущих супругов-правителей нового государства было решено провести именно здесь.
Особняк поразил Эдну с первого мгновения. Это было некогда роскошное двухэтажное здание, фасад украшен шестью массивными колоннами, поддерживающими широкий балкон с кованной, но уже порченной временем оградой.
Между колоннами раскинулись высокие арочные окна. В столь раннее время, когда утро только начинало вступать в свои права, в них уже горел свет, мелькали тени – это слуги готовили нежилой особняк к прибытию важных господ.
Эдна почувствовала, как дрожат ее пальцы.
«Соберись! Ты будущая королева. Ты не будешь бояться какого-то мужчины!»
Собрав все силы, она ступила прямо в утреннюю дымку, которая пока еще струилась по влажным от росы каменным плитам.
Эдна, согласно этикету, слегка кивнула в ответ на глубокие поклоны слуг, встречавших ее у лестницы, ведущей в дом. Оглядела заросший парк, давно не видевший ножниц садовника, потрескавшуюся плитку, украшенную причудливой мозаикой, и вдруг почувствовала тоску, удивительно гармонирующую с окружающей обстановкой.
Вокруг было серо, тоскливо и мрачно. И в душе юной принцессы поселилась тоска: теперь, когда она покинула карету, пути назад уже не было.