Александра Кузнецова – Время сломанных мечей (страница 8)
Именно поэтому, прежде чем присоединиться к празднующим, он поднялся в свой кабинет, где дал пару распоряжений поджидающим ему слугам…
***
– Садись поближе, малец! Я не кусаюсь. – старик разразился лающим хриплым смехом. Садиться поближе расхотелось совершенно.
– Путь до деревни неблизкий. Давайте развлеку вас… в благодарность, так сказать… Какой-нибудь историйкой. Их много у старого солдата!
Этот старик напросился к ним, услышав, куда они едут – им оказалось по пути. Аменгор-старший не смог отказать; к тому же старик оказался корном, а корны, как внушал Рику Джо с самого детства, всегда помогают друг другу.
Старик носил старую заплатанную одежду непонятного цвета, вместо обуви – такие же серые тряпки, голова покрыта бесформенной шляпой с широкими полями. При этом он был чисто вымыт, длинные белые волосы и борода расчесаны с особым тщанием и заплетены в косы. Сам себя старик называл «вольным путешественником».
– Тод Ренгор, – представился старик, едва усевшись в телегу к ребятам. Сумка его подозрительно позвякивала.
– Не пугай мне детей только, – предупредил Джо.
– Ни в коем случае, друг! – Тод подмигнул ребятам. – Как звать, мальчуганы?
– Рик Аменгор, – мальчик смотрел на попутчика с подозрением, непроизвольно закрывая собой Ника. Но цепкий взгляд старого солдата выхватил светлую вихрастую голову названного брата.
– Редко можно встретить тут, на островах, светлую голову – все какие-то чернявенькие, – заметил он, обращаясь к Джо
– Приемный сын, – ответил тот. – Его родители – мои хорошие друзья.Тод понимающе кивнул:
– Дитя войны? – Ник кивнул, продолжая глядеть волком. Этот взгляд позабавил старика:
– Не боись! – Он приложился к бутылке, ловким движением выуженной из переметной сумки. – солдат ребенка, так сказать, не обидит!Сделав несколько больших глотков, он без перехода начал рассказывать:
– Я был одним из солдат отряда Воронов Эдоса – слыхали о таких? Нас муштровали сильнее, чем рядовых солдат, избирали с особой тщательностью, клянусь, мы спали прямо на земле по три часа!
Руководила нами генерал Морри – наша Ана, клянусь корнями, лучший воин Материка. Да что там Материка – уверен, и у вас тут, в Виндоре, и с помощью Отцов не найти ей равных!
Она лично занималась нами – тренировала, учила, следила за успехами. В атаку шла первая, перевязывала раны, в общем, была нашим талисманом. Пожалуй, не было ни одного эдосского солдата, кто не боготворил бы Антиду Морри.
– А я слышал, что ее называли… – начал было осмелевший Рик, но замолк, получив ощутимый удар под ребра от Ника.
Тод, однако, лишь рассмеялся:
– Да, малой, многим наша Антида была поперек горла – но то была война! Разумеется, враг ненавидел ее, эту вестницу победы – она была так же известна в Миларе, как небезызвестный Миротворец Финеас в Эдосе!
Честно сказать, я и сейчас робею, вспоминая о ней… Но она была красива, ух! Волосы золотые, ровно как твои, – он кивком указал на Ника, – глаза – что два омута – голубые, ледяные… ну и… кхм… Все остальное тоже было…
– Старик!
– Понял я! Но из песни слов не выкинешь… Я чего и вспомнил про генерала Антиду Морри – больно ты похож на нее, малец.
Некоторое время тишину нарушал только скрип телеги.
Наконец, преодолев затор у ворот, они выехали из города и окунулись в теплый летний вечер. С одной стороны дороги расстилалось море. Солнце уже почти утонуло в нем, золотя спокойную гладь воды последними лучами. От воды ощутимо тянуло солью.
С другой стороны тянулось бесконечное поле, и лишь впереди неясными тенями голубели горы.
– А расскажите еще что-нибудь… Как вы начали воевать? – вдруг попросил Рик, разбивая тишину.
Тод усмехнулся:
– Отчего же не рассказать? Изволь, малец. Но начать придется издалека.
Я родился в период затишья – такие моменты бывали за время Безумной бойни раз пять. Мне повезло.
Семья у нас была большая – что тоже большое везение. Мой отец лишился ноги, ослеп на один глаз и стал не нужен в битвах. Зато оказался нужен моей матери. Она не только вышла за него замуж, но и родила ему пятерых детей, в том числе и меня.
У меня было четыре сестренки. Я был младшим. Конечно, я был залюбленным и заласканным! Девчонки не чаяли во мне души, мне всегда доставалось все самое лучшее – разумеется, из того, что можно было найти в то голодное время.
Когда я подрос, я пошел воевать добровольцем. Сестры были против, мать рыдала, но я знал, что солдатам хорошо платят, и я хотел обеспечить моей семье достойную жизнь. Да и отец благословил на это.
Сначала везло. Я был мальчишкой на побегушках – подносил ядра, бегал с поручениями, случалось, обрабатывал раны и даже штопал их. В настоящую битву меня покамест не брали – и я старался, учился всем военным премудростям, чтобы проявить себя. Так и случилось.
Знаете, что такое война? Про кровь, страх и боль вам любой скажет. Война – это жуткое ощущение, что тебе некуда деться. Вот стоишь ты, рядом твои друзья, прямо перед тобой твои враги. И ты не можешь свернуть ни влево, ни вправо, ни назад, только вперед, и все. На войне у тебя нет выбора. Ты или сражаешься, или дохнешь, как бездомная собака.
И вот от этого ощущения несвободы хочется выть, как та самая собака. – Тод помолчал немного, молчали и его маленькие слушатели. – И знаете, я до сих пор вижу это в глазах окружающих. В глазах тех, кто тоже там был, в этом месиве.
Мальчики затаили дыхание: еще никогда и никто так не рассказывал им про войну. Джо тоже прислушивался к рассказу старика, готовый прервать его в любой момент. Аменгор-старший прекрасно понимал, о чем рассказывает старик.
Им обоим просто повезло выжить.
– Мне просто везло, я был живуч, – продолжил старый корн. – я заслужил честное имя, да и заработал – практически все я отправлял своим. Когда я уже стал бывалым воякой, меня и заметила генерал Морри. И взяла к себе.
Она была тогда совсем юной – не больше двадцати годков разменяла, как мне кажется. И уже тогда заслужила звание генерала – вот уж не знаю, что такого сделала для этого, король Матиас не разбрасывался чинами задарма. Но служить под ее началом было почетно, и я не роптал.
Правда, поговаривают, что она замешана в каких-то ужасных вещах, что она едва ли не зарезала своих родных, и новорожденного ребенка, но я в это не верю. Я служил с Антидой пять лет, и успел понять, что она была прекрасным, честным и справедливым солдатом.
– Но она убивала людей! – подал голос Ник.
– Как и я. Как и ваш отец – верно, Джо? Как и большинство ваших соседей. Это война, дети, – Тод подался вперед, обдав детей кислым запахом сидра, – на войне убивают. Да, сейчас все изменилось, сейчас мы все добрые, милые, целуемся в десна, а еще десять лет назад готовы были вырвать друг другу глотки зубами.
– Зачем…
– Никто не знает. Вернее, не помнит. Война, как считается, длилась двести лет, но может, и того больше – кто теперь разберет. —Тод пожевал губами. – Война была нашей жизнью, смерть и убийства были обыденностью, и никто не задумывался, старался не думать, что происходит и для чего.
– Хорошо, что все изменилось! – вырвалось у Рика.
Рик вздрогнул; эти слова произнес его отец. Никогда раньше он не слышал ничего подобного, сказанного таким глухим, полным боли, голосом.
– Ты тоже слышал пророчество, Джо! – ликующе воскликнул Тод.
– А кто не слышал, – мрачно буркнул Аменгор-старший, хлестнув коня.
– Пророчество? – Ник почесал голову. – О войне?
– Точно так. Пророчество давнее, как сама война; мол, война началась из-за любви, и кончилась убийством. Убить собственных родителей – все равно что убить эту самую любовь, так я считаю.
– Это просто сказка, – отрезал Джо.
– Может, и так.
– Никаких родителей никто не убивал.
– А это не известно. Кровь лилась рекой; может, и такое приключалось.
– Это… Ужасно! – Рик даже вскочил, взволнованный историей, но резкое покачивание телеги вынудило его сесть обратно. – Как можно убить собственных родителей!
Тод печально улыбнулся:
– Наивное дитя… Ты родился и вырос под мирным небом; это хорошо, и мы воевали за это. Благодарение Отцам, что ты не понимаешь, как можно совершить нечто столь ужасное. – Взгляд Тода затуманился воспоминаниями. Однако уже через миг он приложился к бутылке.
– Это все равно просто сказки, – твердил Джо.
Тод спрятал бутыль в сумку. Он казался повеселевшим:
– Ну так мечи-то, мечи преломили!
– Это как?
– Десять лет назад, когда король Матиас и королева Эдна заключили мир, созвали по двадцать лучших солдат – офицеров и генералов. Поклявшись не начинать войну, они разломали свои мечи и сложили их в кучу на главной площади. Поэтому нынешнее время прозвали Временем Сломанных Мечей.