Александра Кузнецова – Время сломанных мечей (страница 7)

И на том самом собрании, когда Матиас заявил о своем желании, Филипп вскипел.

Он назвал короля глупцом, не видящим дальше своего носа; сказал, что своими поступками король ввергнет страну в хаос; пугал картинами, в которых Эдна узурпирует власть и бросит своего супруга в темницу.

Король рассердился. Он был довольно терпелив и нежно любил своего дядю – единственного родственника, который у него остался. Но всякому терпению приходит конец.

Филиппа выгнали с совета; ему было рекомендовано (сообщала об этом та же Антида Мори, с той же стальной улыбкой на лице) покинуть дворец и отправиться в свое имение. Филипп был достаточно умным мужчиной, чтобы понять: его просто-напросто сослали.

Там, в ссылке, до него и дошли вести о конце войны, и о договоренностях, достигнутых Эдосом и Миларом. Не в силах смотреть на, как ему казалось, крах родной страны, он собрал верных слуг, жену, маленьких детей и с помощью Камиса Торенгора сбежал сюда, на Виндор.

Эдос и Милар, а ныне – Объединенное государство, первое время не проявляли интереса к новоиспеченному государству, и в какой-то момент Филиппу показалось, что он может вздохнуть спокойно. В Виндоре ему понравилось; люди здесь привыкли работать, мечтали о покое и мире, сбежав из разных уголков растерзанного многовековой войной Материка, и Филипп, умеющий управлять людьми, быстро стал ключевой фигурой. И королем он был избран народом; этот факт придавал ему уверенности.

Убаюканный мирными годами народ процветал; обманутый этим кажущимся спокойствием, Филипп позабыл, что для Матиаса он – беглый преступник; именно поэтому он, нисколько не сомневаясь, пригласил короля на свою коронацию.

И теперь последствия его поступка явились перед ним во всей красе; Антида Морри, палач его величества, человек, которому поручают самую грязную работу – здесь, невозмутимо скрестив руки, смотрит на него своими ледяными глазами, в которых отражается его будущее…

Можно стать королем, править целым народом, принимать судьбоносные решения, и при этом трястись, как маленький мальчишка, глядя в глаза собственной смерти.

Церемония, наконец, подошла к завершению; по залу, казалось, пронесся вздох облегчения, когда слуги раскрыли двери в зал, где уже был приготовлен стол с закусками. Заиграла музыка, знаменуя собой начало праздничного вечера.

Минерва сжала руку мужа, теперь уже точно для того, чтобы поддержать.

– Пойти с тобой, милый?

Филипп невесело улыбнулся ей.

– Не стоит, дорогая моя. Мы – хозяева вечера; кто-то из нас должен остаться с гостями.

Минерва глядела на него, и в ее глазах он прочитал отражение собственного страха.

– Не будет же она делать это здесь, где куча стражи?

Филипп издал короткий смешок.

– На это я и уповаю, дорогая.

Дождавшись, когда основная часть гостей покинет помещение, Филипп направился в противоположную от банкетного зала сторону – туда, где ждал его собственный палач.

Наличие стражи вокруг и вправду успокаивало. Один из них стоял и у балконных дверей. Кивком головы король приказал ему уйти, после чего, выждав несколько вдохов, чтобы собраться с духом, вышел на балкон.

Антида была здесь. Женщина стояла, облокотившись о каменный бордюр, вертела в руках бокал вина, слушая плеск волн. Вся картина была освещена лунным светом, золотя ее волосы, отражаясь в волнах и совершенно белом в слабом свете песке.

– Если бы мы были с вами героями романтических сказок, это была бы идеальная сцена для признания в любви, – заметила она, не оборачиваясь.

Филипп подошел к ней, облокотившись почти в той же позе. Кивнул, приняв протянутый ему бокал вина. Был ли в нем яд?

– Как прошла церемония?

– Сложно. Слишком много людей, слишком много лицемерных улыбок, слишком много… Всего.

– Угу. А что вы хотели, ваше величество…

– Ана, мы с тобой знакомы уже… сколько? Лет пятнадцать? Давай без формальностей.

Она улыбнулась ему. Но взгляд был расфокусирован, словно она видела не его, но кого-то невидимого, кто стоял за спиной новоиспеченного короля.

– Да, наверное, тебе хватило за день официоза.

Они помолчали.

– Ты пришла убить меня? Или забрать обратно? Не забывай, что вокруг полно вооруженной охраны.

– Ни то, ни другое. Послушай, Освен, ты же не совсем дурак – у тебя хватило ума заслужить себе неприкосновенность.

– Что?

– Ты не понял? Ты теперь король. Чьи права признали… – она помолчала, прикидывая. – Больше трех десятков людей, чей голос имеет вес на Материке. Причинить тебе вред – равносильно тому, чтобы развязать новую войну.

Филипп почувствовал, как с плеч сваливается тяжкий груз, висевший на нем последние часы.

– Но зачем ты здесь?

Антида залпом выпила остатки вина и отставила бокал.

– Ты сам приглашал. Ну… точнее, не меня, но король Матиас и регент королевы Эдны сейчас слишком заняты, поэтому отправили меня. Разумеется, передавали на словах свои поздравления, пожелания долгого правления.

Филипп оказался сбит с толку.

– Это значит, что Эд… что Объединенное королевство признает Виндор?

Антида хохотнула. Ее взгляд соскользнул с лица короля куда-то в сторону – и тут же вернулся назад. Филипп даже обернулся украдкой, но за спиной, ожидаемо, никого не оказалось.

Антида всегда была странной, вспомнилось ему. Война сломала эту женщину.

– Нет, Освен. – Она покачала головой. – Правители передают: мы не признаем правомерность независимости Виндора, не признаем свободу жителей островов. Эти земли были и есть землями Эдоса. Но! – она подняла ладонь, увидев, что король пытается возразить. – Мы не будем мешать вам. Пока. Но как только вы ошибетесь… – ее голос упал до еле слышного шепота. – как только сделаете что-то не так, как только ваши многочисленные сторонники отвернутся от вас – ждите действий.

– Зачем? – Филипп почувствовал растущий внутри себя гнев. – Зачем вам это? Десятки лет острова были безлюдной землей, и эдосцы что-то особо не стремились здесь жить. Мы пришли сюда, возделали землю, вновь открыли рудники, наладили производство, начали торговать – и с вами, между прочим! – а тут приходишь ты, и заявляешь, что Виндор-де, оказывается, незаконно захваченные территории. Или вы просто дождались, когда мы сделаем всю грязную работу, чтобы потом снять сливки?

– Освен. – Антида подняла руки в примирительном жесте. – Поверь, лично я не имею ничего против тебя и Виндора…

«Ложь».

– …Но такова воля правителей Объединенного королевства. Они… недовольны. И тот факт, что королем стал бежавший преступник… извини, из песни слов не выкинешь.

– Ясно. – холодно оборвал ее Филипп. – Я понял тебя, Ана. Тогда передай своим хозяевам: Виндор будет отстаивать свои границы всеми способами. Придется – будем воевать.

– Они мне не хозяева! – рыкнула Антида. – Я услышала тебя.

Антида казалась спокойной, но Филипп знал ее достаточно давно, чтобы понять: генерал на взводе. Ей претило находиться здесь, стоять рядом с беглым преступником, которому – он был уверен в это! – с удовольствием вспорола бы живот, будь они в других обстоятельствах.

– Я слышал, принцесса Эдна скоро достигнет брачного возраста? – Король благоразумно решил сменить тему. – Скоро ли ожидается официальная встреча?

Антида помолчала немного.

– Да, дата уже назначена. – И добавила, будто в нерешительности: – не знаю, можно ли тебе знать: регент принцессы, советник Энний, совсем плох. Ожидается, что после представления королевских особ и свадьбы он уйдет на покой, в монастырь Отцов, станет Старшим Сыном.

Филипп кивнул:

– До меня доходили подобные слухи – Энний давно заслужил это. Но послушай: я понимаю, что ты всецело на стороне Матиаса, но молю, пусть он подумает еще раз, прежде чем соглашаться на этот брак!

Глухо звякнул бокал – Антида излишне резко поставила его на бордюр.

– Полагаю, это все еще не ваше дело, Ваше величество.

Филипп понял, что больше она ничего не скажет. Повисло недолгое молчание.

– Возможно, ты права. Есть ли у тебя ко мне еще вопросы?

– Еще одно. – Антида успокоилась так же резко, как и вспылила. – позволь остаться здесь на пару дней.

– Зачем?

– Личное дело. Я ищу… Сына одного своего солдата. Старик тоскует без него.

Они смотрели друг другу в глаза; Филипп – с подозрением, Антида – спокойно, открыто, всем видом показывая, что ей нечего скрывать.

– Два дня, – наконец, бросил Филипп. – Все. Аудиенция окончена.

Король быстрым шагом покинул балкон, не желая больше оставаться наедине с этой женщиной. Сердце подсказывало, что Антида что—то задумала, но что?