Александра Косталь – На дне озерном (страница 29)
– А зачем они мне теперь? Больно, очень больно…
– Закрывай тогда.
Его руки стали уплывать, и Тоня едва успела схватить его за рукав.
– Озеро замерзает. Хозяйка зовёт всех сестёр на зимовку, и Дашу наверняка тоже.
Тоня не видела, но чувствовала, как он испугался. Слышала, как заколотилось сердце в груди, как сжались руки в кулаки.
– Найди её, – из последних сил сказала она.
– А как ты?
Она пожала плечами.
– Ей нужнее. Она ещё жива.
Дашу охватила паника. Она металась в поисках дыр или хотя бы тонкого льда, разбивая кулаки о ледяное стекло и никак не могла поверить, что это и вправду происходит. Такого просто не могло быть – здесь точно был выход. В конце концов, холод длился не так долго, чтобы на поверхности озера выросла тридцатисантиметровая толща льда.
– Да чтоб тебя! – беззвучно воскликнула она, сбивая костяшку в кровь – рану сразу же начало разъедать. Изо рта только вышло пару пузырьков.
Лёд был прозрачен и совсем не забросан снегом: через него можно было глядеть как через окно. Солнце давно встало, и его блеск ослеплял. Внизу же была только темнота.
– Я иногда прихожу сюда, чтобы удостовериться, что время продолжает течь, – зазвучал усталый голос Хозяйки у Даши в голове. – Сидеть под куполом бывает очень утомительно. Ты ещё не осознала этого в полной мере.
– Поэтому ты посадила под купол нас всех? – зло бросила она, озираясь по сторонам, но собеседницу не увидела.
– Это несправедливо. Почему только я должна страдать?
– Поэтому ты и девушек у себя собираешь? Чтобы не страдать в одиночестве?
Перекошенное лицо Хозяйки выплыло из темноты и зависло в паре сантиметров от Дашиного – она даже смогла рассмотреть трещинки на зелёной радужке.
– Зря ты вышла из своего домика, раз так настроена против меня. Здесь ты не справишься.
По Дашиному лицу ударила волна и выбросила её на что-то твёрдое. Она оказалась за подобием стола, накрытым на три персоны. На неизвестной конструкции лежала скатерть, сшитая из множества кусков грубым швом, и странного цвета.
Это была человеческая кожа.
Даша попыталась отпрянуть, но поняла, что привязана за руки и ноги к стулу какими-то белыми полупрозрачными верёвками, отдалённо напоминающими…
Она зажмурилась, пытаясь справиться с приступом тошноты. Её притащили на ужин: главным блюдом стояла человеческая голова с какими-то водорослями во рту и закатившимися глазами; по чашкам была разлита тёмная жидкость, напоминающая кровь; а вместо ремней и вовсе использовали очищенные кишки.
Удивительно, что напиток покоился в чашках, хотя по всем законам физики в воде такое было невозможно. Может, они всё-таки находились не на озёрном дне?
Надежда забилась в висках с нарастающей решительностью. Даша задергалась на стуле, проверяя крепость пут. Вытащить руки не вышло, и она начала оглядываться в поисках чего-то острого, чем можно будет разрезать белые ленты.
Как назло, ни вилок, ни ножей на столе не наблюдалось – предполагалось, что главное блюдо нужно есть руками. Которые связаны.
– Забавно, – хмыкнула Даша, и, к удивлению, услышала собственный голос.
Она точно не на дне. А, значит, отсюда есть выход.
– Ты ведёшь себя совсем как я когда-то. Правда, мне тогда было семь, а не двадцать, – последняя фраза прозвучала с нескрываемым пренебрежением. – Ты сама знаешь главный закон дна. Так зачем продолжаешь?
Даша хмыкнула.
– Выйди на свет немедленно. Если сама не испугалась семилетнего ребенка, конечно.
Хозяйка выплыла из темноты, на глазах собираясь по кусочкам. Её рубаха помялась и потемнела от грязных пятен, на щеках остались те же следы. В пальцах она держала осколок стекла, с которого редкими каплями стекала кровь.
Кап. Кап. Кап.
– Не знала, что на дне капли летят вниз, – картинно удивилась Даша. – Про какой там закон ты говорила?
Хозяйка присела напротив, расправляя ткани на коленях. Осколок лёг на кожаную скатерть.
– Чем больше дёргаешься, тем сильнее утопаешь.
Повисло долгое молчание. Она следила за каждым Дашиным движением, не позволяя даже отвести взгляд. Её глаза то светлели, начиная гореть, то темнели, превращаясь в две дыры с переползающими змеями.
– Что, у тебя даже нет вопросов? Ни одного? – рассмеялась Хозяйка, видя, что даже осколок Дашу не заинтересовал. – Например, почему твой друг детства Матвей родился на десять лет раньше тебя и всё детство провел в районе, но вы умудрялись делить власть в одной компании? Или почему твой дорогой друг Виктор, единственный, кто пережил всё, что произошло, и я до сих пор его не убила, как Петра? Который, между прочим, хотел изгонять из меня демона. Или твою бабку, что собиралась выкупить тебя? Или, может быть, почему ты сама ещё жива?
Даша снова бросила взгляд на осколок и задумалась. На ум пришел наказ бабушки о зеркалах в доме.
– Твои фокусы со временем меня мало интересуют. Ты не можешь пробраться в дом, если зеркала завешены, ведь так? Поэтому ты до сих пор не поймала свою потеряшку? Она все нервы мне вытрепала. Теперь понятно, почему Тоня явилась именно ко мне.
– Дело не в зеркалах, – покачала головой Хозяйка. – И как Зинаида могла оставить свое наследство такой… Бестолочи?
Даша усмехнулась, ткнув в неё пальцем.
– О, а ты рассчитываешь на её наследство? Как же я сразу не догадалась. Извини, раз тебе нет входа в мой дом, значит, и ничего бабушкиного ты не получишь.
Её осенило. Хозяйка наблюдала за озарением с легким прищуром, пока Даша не воскликнула:
– Ты и Светлану ко мне посылала! Какой бред, что может быть безобиднее больных суставов! – истерично усмехалась она, и, если бы не ленты, схватилась бы за голову.
– Думаешь, мне нужна была смута среди сестёр? Думаешь, ты понадобилась бы мне, если бы просто впустила в дом? Думаешь, я бы убила твою бабушку, отдай она мне ключ?
Даша ахнула.
– Это ты её убила…
– Только сейчас дошло, да?
Дошло. Дашу окатило ведром ледяной воды вместе с осознанием.
– Это ты наслала ту болезнь, которую врачи не смогли вылечить. Как?
Её брови взлетели вверх от удивления, быстро сменяющегося на искреннее веселье. Если, конечно, нечисть умела быть искренней.
– Вы все живете в моём осколке. Это я решаю, кто проживёт сто лет, а кто загнётся через два дня, – гордо заявила Хозяйка, откидываясь на спинку кресла. – И почему вы все время думаете, что сами строите свою судьбу? Никчёмные прямоходящие куски мяса.
– Заметила я, как решаешь. Вон, всё село пустое стоит, три с половиной человека осталось. Что же ты одна будешь делать в своём осколке с таким характером? Собственный хвост жрать?
Её ногти впились в деревянный подлокотник, и Даша не могла этого не заметить.
– Еды сюда приезжает полно, а местные слишком сильно хотели на моё дно. Как я могла им отказать в этом удовольствии? Кстати, угощайся! Только сегодня разделали, совсем свежее.
Она потянулась к тарелке с кухонным молотком и одним ударом разломала череп. Нож прошёлся ото лба до затылка, и умелые пальцы раскрыли голову, являя свету розовый, обескровленный мозг, напичканный шевелящимися мальками.
Даша отвернулась, закидывая голову, чтобы сдержать недавно съеденное в себе. Тем временем Хозяйка разбросала осколки черепа по столу, оставляя деликатес только в кожаной оболочке. Следом нарезала его маленькими кубиками и воткнула в каждый шпажку, делая из главного блюда закуску.
– Между прочим, это очень вкусно. Попробуй.
Хозяйка возникла совсем близко с ножом в руке и порцией мозга, прогрызенным головастиком насквозь и с болтающимся им же на поверхности.
– Не очень-то хочется уподобляться зомби. Мне и без этой фьюжн кухни хорошо, – протараторила Даша, вжимая голову в плечи, лишь бы быть подальше от розового угощения.
Хозяйка пожала плечами.
А в следующую секунду воткнула нож в её запястье.
Даша вскрикнула от пронзающей боли и не успела закрыть рот, как Хозяйка забросила в него угощение, захлопывая челюсти как шкатулку. Ни мычание, ни слабые, но агрессивные попытки приложить нечисть кулаком не заставили её отступить или оставить хватку.
– Тише, тише… Жуй, дорогая сестра. Иначе задохнёшься.
Теперь Даше закрыли ещё и нос.