Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 18)

– Да? – с трудом выдавила я, предчувствуя самое худшее.

– Почему ты до сих пор мозолишь мне глаза? Почему Дортмунд? Что ты вообще забыл на факультете легионеров?

– Ты во всём хорош, Уилл, – не сдержалась я. – Кроме математики.

– Силёнок хватит ответить за свои слова? – Он резко подался вперёд, но вовремя вспомнил об иголке.

– Ты сказал, будет один вопрос, а задал три!

Ну почему я не могу ответить нормально? Не провоцировать, если мне заранее известна его реакция? Он же бешеный! Его срочно в гущу хаоситов надо, он всех там в одну минуту как капусту покрошит и ещё добавки попросит.

– Я сказал через запятую, немощ, – процедил Уилл, в который раз испепелив меня взглядом. – Я читал твоё личное дело, как читал сорок других ваших никчёмных делишек, из которых добрая половина ко второму курсу отсеется в архив и ещё четверть к пятому. И наивысшие баллы по вступительным не помогут тебе пройти испытания, что уготовили для вас профессора, уж поверь мне на слово. Думаешь, я здесь самый жестокий?

– Нет, я вовсе не это…

Он не дал мне договорить. Ранил смертельно первой же фразой:

– Я не прощаю людей, которые мне лгут. А в твоём деле в графе «Магические способности» написано: «Ожидается целительский дар, рекомендованы дополнительные занятия по медицине». У тебя уже готовый, полноценный дар. Ты себя прямо в процессе тренировки подлечиваешь, думаешь, я не заметил? Это не каждому опытному врачевателю удаётся. Мало того, ты меня исцелить успел, пока со шприцем возился. Видишь, ссадин как не бывало?

Пока он говорил, у меня перед глазами всё кружилось и переливалось яркими пятнами. В ушах шумело, в висках стучало, и не было ни сил, ни желания помочь себе самой. Я как загипнотизированная падала в бесконечно глубокую пропасть под звуки густого голоса Уилларда Эванса. А когда он продемонстрировал обычно спрятанный под рубашкой участок кожи, чистый и здоровый, мне сделалось ещё хуже. Такой неловкости я ещё никогда не испытывала.

– Давай так, – решил Уилл. – Ты никому ни слова о ранении Стива, я в свою очередь делаю всё, чтобы тебя скорее перевели на факультет врачевателей.

– Хорошо, – выдавила я, не веря своим ушам. А как же то самое?..

– Но с одним условием.

Я поёжилась в своём кресле. Вот оно, самое главное. Сейчас. Сейчас…

– Ты остаёшься здесь до утра и следишь за Стивом.

Боже, боже!.. Почему он не расставит точки над i? Почему не пойдёт до конца? Не назовёт вещи своими именами? Почему играет со мной как кот с мышью?

Чувствую, как сердце в груди буквально распирает, кажется, бинты не грудь стискивают, а мешают самому важному органу обеспечивать жизнедеятельность всего организма. Я задыхаюсь. Я на грани истерики. Не могу выносить такого сверхвысокого напряжения! Похоже, чистосердечное признание – единственное, что спасёт меня и позволит нормально дышать.

С трудом борясь со спазмами в горле, я выдавливаю:

– Уилл… Уиллард… и всё же попробуй простить меня. Пожалуйста. На самом деле я…

– Довольно, – оборвал он. Выдернул иглу, закрутил заглушку на бочонке, чтобы в трубку не попал воздух, и, наверное, слишком резко поднялся, потому что покачнулся и слегка задел плечом торшер.

Страх за Уилла, как ни странно, подействовал на меня отрезвляюще. Я пришла в себя. Рассердилась.

– Тебе нельзя делать резких движений! Ты потерял кровь! Присядь. Я принесу воды.

– Не стоит. Справишься тут один? Я приду утром.

– Да. Вполне.

– Если что-то нужно, буди, я в соседней комнате.

– Ладно.

Он приоткрыл рот, явно желая что-то сказать. Но так ничего и не сказал. Ушёл, плотно прикрыв за собой дверь.

Остаток ночи прошёл спокойно, если не брать во внимание дичайший сумбур в мыслях. Стив спал. Я с замиранием сердца следила за тем, как благотворно влияют на его организм кровь Уилла и моя магия, буквально воскрешая его с того света, и чувствовала, как сила во мне расправляет крылья, утверждается, множится, дарует жизнь и тепло. Под утро уснула и сама, окончательно утомлённая прокручиванием мысли о том, что здесь всё-таки произошло. Только смутно почувствовала, как кто-то заботливо укрывает меня одеялом.

– Спасибо, Крис, – сквозь сон пробормотала я и улетела в неизведанные земли.

Глава 15. Выходной в Дортмунде

Не помню, что мне снилось. Но явно что-то хорошее.

Проснулась от шума в коридоре. Видать, старшекурсники, покончив с утренними процедурами, спускались к завтраку. Есть не хотелось. Ужасно хотелось расправить затёкшие мышцы, перелечь в нормальную кровать и спать, спать… А перед тем сбросить с себя эти проклятущие бинты!

Я поморгала, сбрасывая с глаз сонную пелену, и в ярких подробностях вспомнила о событиях минувшей ночи.

Передо мной стояла совершенно пустая, идеально заправленная постель.

– Стив?..

С ним всё в порядке? Может, случилось непоправимое и его унесли в лазарет? Как я могла проспать и не услышать того, что здесь творилось?!

А может, он в ванной? Подожду.

На тумбочке стоял поднос с завтраком: овсянка, два тоста с апельсиновым джемом и кофе. И короткая записка: «К.Б.». Кристоферу Блэкстону?

Окно оставалось зашторенным, и я подняла глаза на настенные часы. Ой. Уже почти полдень, а я в комнате у малознакомого мужчины! Хорошо, что одета и завернута в одеяло. Я отогнула край. На пододеяльнике аккуратно вышиты инициалы «У.Э.».

Где всё-таки Стив? И что делать мне?

Я постучала в ванную. Там оказалось пусто. Тревога усиливалась. Оставаться в спальне у Стива бессмысленно, я свернула одеяло и решила отнести его в соседний номер. Осторожно выглянув в коридор и никого там не обнаружив, я тихонько постучала в дверь с табличкой «Уиллард Эванс». Не отвечают. Ну что ж…

Я вошла.

В комнате, не считая отсутствующего одеяла, царил идеальный порядок. Как и у Стива, на специальных этажерках красовались многочисленные спортивные награды, кубки, медали, дипломы, грамоты. На тумбочке в посеребренной рамочке семейная фотография: Уилл с отцом и матерью – графом и графиней Рэйвенсвортами. Улыбающийся, счастливый, без привычного высокомерия на лице. Как будто и не Уилл вовсе, а его адекватный двойник.

На письменном столе аккуратными стопками разложены учебники и тетради. В карандашнице отточенные карандаши одинакового размера. А что я, собственно, ожидала здесь увидеть? Коллекцию человеческих черепов или разноцветных бюстгальтеров?

Вчерашний разговор не прояснил ничего, только окончательно всё запутал. То ли Уилл так и не понял, что я та самая девчонка, которая сбежала накануне помолвки, то ли нарочно держит меня в напряжении, желая помучить подольше.

Не отдавая себе отчёта, что именно делаю, я потянула за ручку верхний ящик прикроватной тумбочки. Там обнаружилась одна-единственная вещь – молитвенник. Уиллард Эванс читает на ночь молитвы?

Вместо закладки из книги торчал уголок фотокарточки. Я раскрыла книгу и тут же захлопнула. На карточке была изображена я.

Не помню, как покинула комнату. Помню, как летела вниз по лестнице, а кровь стучала у меня в висках.

По дороге мне встретились старшекурсники. Я поинтересовалась, не видели ли они сегодня Стивена Барроу.

– Стива? – переспросил один. – Видел за завтраком. Где он сейчас, понятия не имею.

От сердца немного отлегло. Буду думать, что Стивен окреп настолько, что может передвигаться самостоятельно, хотя я бы настоятельно рекомендовала ему оставаться в постели как минимум до следующего дня.

Спустившись на свой этаж, я обнаружила вполне исправную дверь. Первым делом я заперлась и привела себя в порядок. После, перебирая содержимое чемоданов, обратила внимание на завёрнутую в крафтовую бумагу свою отрезанную косу. Сомнений нет: бумагу разворачивали. Всё-таки я поступила правильно, вложив в свёрток карточку, подписанную своим изящным девичьим почерком: «Дорогому Крису на долгую память от Э.Р.». От Эммы Райс, значит.

Среди остальных вещей тоже особого порядка не обнаружилось. Даже прикасаться к ним стало противно! Тем не менее, я произвела полную ревизию в шкафу, в ящиках стола, в неразобранных чемоданах. Все ценности оставались на месте, но сам факт того, что кто-то рылся в моих вещах, ужасно действовал на нервы.

Нет, жаловаться коменданту или декану я не собиралась. Не стоит привлекать излишнее внимание к своей персоне. Тайны дольше хранятся в тихом омуте. А с Уиллом у меня свои счёты.

Если вчера я собиралась запереться у себя в комнате на целый день и прочесть пару книг, то сегодня планы резко изменились. Я и так проспала половину своего законного выходного! Мне нужно развеяться. Отвлечься от невыносимых мыслей и подозрений. Вырваться хоть на время из душной ловушки под названием Дортмундская академия легионеров и врачевателей.

Я решила позвонить своей школьной приятельнице Милли Алфорд, которая жила в Дортмунде. Не то чтобы мы крепко дружили, как с Зильдой Фергюсон, но хотя бы не враждовали.

Мне пришлось отстоять длинную очередь к телефонному аппарату – он традиционно был доступен для студентов только в выходной день. Я ужасно волновалась, как разговор будет восприниматься со стороны, потому что за мной тоже собралась толпа, и все дружно подначивали:

– Эй, Ходжес, поторапливайся, хватит сопли распускать! И трубку после себя протри!

– Беджер, не забудь передать своей матушке привет от меня!

– С кем ты там треплешься, Годфри? Сворачивай лавочку!