Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 17)

– Ты из-за меня их так гоняешь?

– Не всё в мире вращается вокруг тебя, Блэкстон, – он выделил моё имя. Или фамилию… Я уже ничего не соображала. Шла как во сне.

– Куда мы идём? – наконец осмелилась спросить я.

– На мой этаж. К Стивену.

– Нужно позвать врачевателя! Его нельзя было переносить! – застонала я. – Нужно было положить в одной из комнат на третьем этаже! Хотя бы в моей!..

– Много ты понимаешь! – хмыкнул Уилл. – Стив вообще не участвовал в ваших разборках. Делать ему больше нечего, как в игры играть!

– Но вы с Мёрфи условились, и я подумал…

– Мои дела с Мёрфи тебя не касаются, – отрезал Уилл. – Нам сюда.

Этаж был последним. По планировке таким же, как мой, но отличался так, как отличается ночлежка от пятизвёздочного отеля. Мы с отцом останавливались в похожем, когда ездили к морю в Хантергрин.

На полу пушистый ковер. На окнах занавески и цветущие растения. В углу кабинка лифта. С потолка свисают хрустальные люстры. На стенах весьма неплохие морские пейзажи. Думаю, оригиналы известных маринистов последней четверти прошлого столетия. Двери из красного дерева с позолоченными ручками и именными табличками.

Мы прошли мимо двери с надписью «Уиллард Эванс» и остановились у следующей, гласящей о том, что здесь проживает некий Стивен Барроу.

– Входи.

Я вошла.

На кровати посреди комнаты лежал старшекурсник. Кажется, тот самый, который принёс мне письмо от «сестрицы Кристины Блэкстон». Парень был без сознания. На груди ватно-марлевые подушечки, полностью пропитанные кровью.

– Что с ним? – спросила я.

– Он ранен, – коротко ответил Уилл.

– Можешь помочь?

– Говори.

– Давай его… разденем. А после мне нужна горячая вода, таз, спирт. Возможно, иголка и нитки. Стерильные. И ещё одно одеяло.

– Будет.

Уилл осторожно, но довольно быстро избавил раненого от одежды, оставив только кальсоны. И вылетел из комнаты. Пока он отсутствовал, я с некоторым опасением проверила у раненого пульс. Есть. Живой! Осмотрела. Раны глубокие, оставленные каким-то крупным зверем. Где он такого встретил? В местном лесу?

Пока я размышляла над этим, руки уже делали своё дело. Сканировали внутренние органы, оценивали повреждения, анализировали риски.

Кошка появилась словно из ниоткуда. Засветилась изнутри, мяукнула, будто звала за собой. Я ощутила тепло, зарождающееся глубоко в груди и цепочкой передающееся по нервным окончаниям к ладоням и кончикам пальцев, а оттуда – к разорванным кровеносным сосудам пострадавшего. Прежде мне не доводилось сталкиваться с подобным, но дело пошло…

– Что мне делать? – послышалось вдруг.

Я вздрогнула, но рук не убрала. Пусть этот чёртов Уилл кричит, пусть ударит – я рук не уберу!

– Получается? – продолжал давить он.

– Они ещё отжимаются?

– Тьфу! Тут человек умирает, а ты ерундой страдаешь.

– Пожалуйста.

– Минуту.

Он снова исчез. Мне без него намного легче сосредоточиться, почему он не понимает?

Я закрыла глаза. Как настоящий хирург, только силой мысли, а не реальными действиями, я соединяла разорванные сухожилия, накладывала невидимые швы, обеззараживала, удаляла отмершее… Мной словно руководили свыше – без единого слова, не подавая примера. А я делала свою работу так, словно занималась ею всю жизнь, будто знала, что именно нужно раненому. Кошка одобрительно мурлыкала, вселяя в меня уверенность и придавая сил.

Не знаю, сколько прошло времени, когда Стив заворочался и застонал. Не прерывая действий, я мысленно приказала ему уснуть. Стон прекратился. Я продолжила. Ещё чуть-чуть… Проверить ещё раз… И ещё…

– Ну что? Ты хоть что-то можешь сказать? – услышала я, как только опустила руки и без сил рухнула в стоявшее у изголовья кресло.

Светящаяся кошка свернулась клубочком у меня на коленях и замурчала. Интересно, Уилл видит её? Мне ужасно хотелось её погладить, но я не решилась.

– Раны неглубокие, – покривив душой, ответила я. – Заживут сами. Я сделал всё, что мог.

– Что ты мелешь? – Он глядел прямо на меня, словно не замечая странной кошки. – Эти раны чуть не убили его!

– Не убили. Ты вовремя меня позвал.

– Ладно. Спасибо, – нехотя отозвался Уилл. Склонился над раненым другом, прислушиваясь к его дыханию.

– Позови врачевателей. Мне не приходилось сталкиваться с подобным. Я не уверен, что всё сделал правильно. Мог допустить ошибку. Это только экстренная помощь. И вообще, он потерял слишком много крови!

– Конечно, позову. Только ты лжёшь, Блэкстон.

Да. Лгу. Давно и отчаянно.

Признаться? Разом положить конец недосказанности и мучительным ожиданиям, которые жалят похлеще хищных насекомых? И будь что будет, не выгонит же он меня в ночь!

Я набрала в лёгкие воздуха и вдруг выдала совсем не то, что намеревалась:

– Эти раны… Кто их оставил? Медведь?

– Почти.

– Не скажешь?

– Тебе не понадобилось ничего из того, что я принёс? Ты не воспользовался иглой и нитками.

– Прости, обошёлся без них. А вода мне понадобится.

Кошечка постепенно растворялась в полутьме комнаты, оставляя после себя едва мерцающий след. Я смочила кусочек бинта водой из таза и принялась отирать кровь с груди раненого. Когда всё было готово, я укрыла его одеялом. Всё это время Уилл придирчиво наблюдал за моими действиями, будто я способна серьёзно навредить человеку!

Казалось, воздух в комнате загустел, словно кисель. Практически невозможно дышать. Бинты сдавливают грудь, пропитываются чем-то липким. Если сейчас между нами ничего не решится, я сойду с ума. Но Уилл молчит, а мне больно вдохнуть. Ещё больнее – сказать хоть слово правды. Умом я понимаю, что это не физическая проблема, что с организмом на самом деле всё в порядке. Мне сложно переступить через себя. Сложно нарушить данное брату обещание. Вообще всё сложно.

– Ты сказал, ему нужна кровь? – разрубил гнетущую тишину Уилл. – Я отдам свою.

– Нужны специальные инструменты. Я не умею!

– Я умею.

Он порылся у Стивена в шкафу и достал небольшой чемоданчик, в котором оказались все необходимые для трансфузии инструменты: набор иголок, фильтр, механический насос… Прежде я видела подобное лишь в учебнике на картинке и могла только догадываться, какие функции выполняет каждый из этих инструментов.

Уилл отдавал приказы ровным чётким тоном, я делала всё, как он велел, на время стала его руками. Не без внутренней дрожи заставила себя прикоснуться к нему, и это было… не противно. Совсем. Кожа, загорелая и грубоватая на вид, оказалась такой же нежной, как у Криса. А под кожей, отдавая в ушах гулким эхом, трепетал пульс, разгоняя ярко-алую кровь по венам…

– Эй! Ты не в обморок, случайно, собираешься грохнуться? – озаботился вдруг Уилл.

– Я в порядке, а вот у тебя участилось сердцебиение. Не критично. Но твоё рабочее гораздо ниже.

– Чувствуешь меня насквозь? – усмехнулся он.

– Только работу внутренних органов.

– А хотелось бы больше?

– Пожалуйста, не шевели рукой. Игла проткнёт вену.

– Ты подлечишь.

– Я предпочитаю не допускать вреда, чем после исправлять ошибку.

– У меня к тебе один вопрос, Блэкстон.