Александра Каспари – Одна судьба на двоих (страница 7)

– На этой неделе сдал последний экзамен и сразу сюда, – говорю я.

– На стажировку?

– Специально упросил декана выписать направление именно сюда, на родину предков, – усмехаюсь я, старательно пытаясь скрыть истинные причины своего появления в Хестоне.

– Понимаю, – неопределённо отвечает Саманта и сама меняет тему: – Расскажи о празднике летнего солнцестояния.

– Тебе пришло приглашение? – в свою очередь спрашиваю я.

Она почему-то смущается и пожимает плечом.

– Говорят, много лет назад в здешних горах жил тролль. Самый настоящий, – начинаю я.

– Но ведь тролли обычно живут гораздо севернее, – справедливо замечает Саманта.

– Ну, этот, значит, был изгоем, – пытаюсь обратить всё в шутку. – Нашёл себе убежище в горах, наводил на округу шороху. И раз в несколько лет, а то и каждый год требовал, чтобы жители Хестона приводили к его горе самых красивых девушек в обмен на порядок в городе.

– Мне рассказывали эту легенду, – кивает она. – Тролль не разрушает постройки и не трогает жителей, а те в свою очередь отдают ему в жёны одну из девушек.

– Жители не выбирают. Выбор всегда остаётся за ним.

– Почему ты говоришь о нём в настоящем времени?

Она наконец поворачивается в мою сторону и заливается румянцем. Опускает взгляд ниже моего подбородка, смущается ещё больше и отворачивается снова. Быстро оглядываю себя – всё в порядке, рубашка не порвана и не запачкана, хотя бегал я по малопригодным для нормального оборотня местам. Что её смущает? То, что лёгкая ткань не скрывает внушительных мышц?

– Потому что его так и не удалось превратить в камень. – Я возвращаюсь к троллю. – Во всяком случае, так говорят.

– Может, он ушёл сам? Или… состарился и умер? – гадает Саманта и невольно снова затрагивает болезненную для меня тему.

– Всё может быть, – соглашаюсь я, – но в Хестоне до сих пор чтят эту традицию.

Саманта молчит. А я готов отдать полжизни за то, чтобы она заговорила. Потому что её голос – это не просто голос в его привычном понимании. Это настоящая, чистейшая магия, о которой все говорят и которую никто толком не видел.

Нарушаю затянувшееся молчание первым:

– Вообще, о нашем тролле существует много легенд. Тебе какая больше нравится?

Она пожимает плечами. Рассеянно улыбается.

– Не знаю. Никогда не думала об этом. Да я, наверное, и не слышала других легенд, только эту, – и переключает внимание на более насущное: – Как проходит сам праздник? Что требуется от девушек, которые соглашаются изображать невест?

Последнее слово она произносит нервно и быстро, будто желая скорее от него избавиться и не ассоциировать себя с ним.

– Всё обычно происходит по одному и тому же сценарию, – вспоминаю я. – Девушки наряжаются в белые платья, и к полуночи их отвозят к горе. Туда же выдвигаются и парни – все, кто может обращаться в волка. Заодно соревнуются, кто быстрее добежит до пункта назначения. Там как раз и начинается самое интересное.

– Неужели из пещеры выходит тролль? – усмехается она.

– Он самый. Ряженый только. Обычно его изображает самый крупный парень Хестона. В этом году, кстати, большинство проголосовало за Тайлера Конвея.

– Было голосование?

– Закрытое. Полиция и волонтёры обычно выбирают кого-то из своих для порядка.

– Понятно.

– Так вот. Оборотни гонят тролля подальше от горы, пока не рассветёт. Первые лучи солнца вроде как должны превратить его в камень.

– Выходит, девушки нужны там только в качестве приманки?

– У девчонок там своя развлекуха. Они ищут волшебный цветок. Райли разве тебе не рассказывала?

– Она ещё ни разу не принимала участие в празднике. Да и вообще не до того было.

– Этот праздник – чуть ли не единственное развлечение в Хестоне. Если хочешь нормально провести время, нужно выбраться в Малфорд, – говорю я, но намёк остаётся без внимания.

– Что за волшебный цветок? – интересуется Саманта.

– В наших лесах растёт один из самых редких цветов в мире – полуночная орхидея. С первого раза ты и не поймёшь, что перед тобой именно она – просто засохший куст. Но в одну из летних ночей куст расцветает, а с первыми лучами солнца цветы закрываются. Полуночную орхидею ещё называют слезами тролльей невесты, потому что цветёт она обычно в самую короткую ночь в году, в праздник изгнания тролля, плюс-минус пару суток. Считается, что он приносит удачу тому, кто его найдёт. Исполняет желания.

– Цветы не исполняют желаний. Даже самые волшебные из них, – выдаёт Саманта со знанием дела.

– Согласен. Но если бы исполняли…

– Я бы загадала, чтобы все родители в мире были здоровы. И живы. Прости, Сэмпсон.

– Всё нормально. Я бы то же самое загадал.

– Так ты видел эту полуночную орхидею? – спрашивает как бы между прочим.

– Цветущую – нет. Иначе вселенной пришлось бы исполнять мои желания, – усмехаюсь. – Её давно никто не видел.

– Потому что это просто легенда.

– Типа того. А там всё может быть. Мне ещё дед, помню, говорил, мол, если увидишь сухой колючий куст, знай: это волшебная орхидея и есть. Но по чащобам гулять не советую, если ты не фанатка многоножек.

– В отличие от тебя – нет, – смеётся Саманта.

Её смех такой же приятный, как и пение, и в этот момент я почти счастлив оттого, что она предпочитает смотреть по сторонам, а не на меня, иначе мурашки на руках выдали бы меня с головой.

Постепенно Саманта оживает, и мы уже непринужденно болтаем о музыке, учёбе и книгах. Другие темы не трогаем. Но если бы она заговорила о кино, я бы не удержался и пригласил её в кинотеатр – не в местный, нет, я бы свозил её в Малфорд. Малфорд крупнее Хестона и там можно нормально провести время. Точнее, можно было бы, если бы не этот дурацкий спор. До конца лета осталось два с половиной месяца. Семьдесят пять дней не прикасаться к Саманте. Сегодняшний можно не считать. Значит, семьдесят четыре. Да легче пальцы себе отгрызть.

Делаю большой крюк, провожая её домой, ещё раз благодарю за спасение от многоножки, отделываясь при этом какой-то идиотской шуткой в духе тех самых стендаперов, и бегу в участок. В мыслях настоящий хаос. Я собой недоволен и в то же время рад, что удалось сделать шаг навстречу.

Возвращаюсь к газетным вырезкам, но вникнуть в суть, пусть я и знаю каждую из них наизусть, не получается. И я снова и снова прокручиваю в мыслях недавнюю встречу с Самантой. Словно под микроскопом рассматриваю. Анализирую. Ругаю себя. Делаю выводы…

– Стажёр Уайт! – рявкают сзади и я сгребаю бумажки в кучу.

– Логан, чёрт тебя дери. Чего надо?

– Вторая смена давно закончилась.

Бросаю взгляд на часы.

– Три минуты назад, – уточняю.

– Не будь занудой. Идём культурно отдохнём, как в лучшие времена. Всё равно тебя никто сегодня не ждёт.

Логан сразу просёк, что в личной жизни у меня штиль, иначе меня в отделении уже бы не было. Шериф не настаивает на сверхурочных, да тут и делать в основном нечего, городок тихий и спокойный. В последний раз здесь стреляли два года назад. Тогда-то и погиб мой отец.

В пабе много людей. Фермеры, дальнобойщики, агрономы и егеря отдыхают после тяжёлой смены, молодёжь обсуждает недавнюю игру малфордской футбольной команды, пожилые парочки медленно потягивают пиво и наблюдают за жизнью. Многих из этих людей я помню, со многими здороваюсь.

– Не вороши ты это дело, – задвигает после первой бутылки Логан, – Николсон получил по заслугам. Мгновенная карма, дело закрыто.

Я лишь рассеянно киваю и ловлю взгляд какой-то блондинки. Она облизывает пухлые губы и прищуривается. Её ужимки не ускользают от внимания Логана.

– Это дочь мэра. Саванна Элиас.

– Кто?

В пабе шумно, в голове тоже, и мне слышится имя Саманты.

– Дочка мэра, – повторяет Логан, – запала на тебя.

– Я не встречаюсь со школьницами.

– Ты отстал от жизни, брат. Она давно выросла.

Нетвёрдой походкой девушка подходит к стойке. Две подружки, которых она оставила за столиком, с приоткрытыми ртами наблюдают за происходящим.