Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 34)

Люди, уже добравшиеся до подножия холма, обернулись. И застыли в ужасе.

Трещина прошла не там, где мы только что танцевали. Она прошла по самой деревне. Сначала это была тонкая, темная линия на пыльной дороге. Затем она зиянула, разверзлась с сухим, чудовищным треском, который заглушил все крики. Края земли разошлись, обнажив мрачную, черную пустоту. Дома, стоявшие по обе стороны, с жутким скрежетом начали рушиться и проваливаться в разлом. Старая мельница Маса, символ деревни, ее сердце, накренилась, замерла на мгновение и с оглушительным грохотом обрушилась вниз, унося с собой обломки и куски истории. Пыль поднялась столбом, застилая солнце.

На холме воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь сдержанными рыданиями и тяжелым дыханием. Все смотрели на то, что еще минуту назад было их домом.

Демитр стоял рядом со мной, его рука тяжело лежала на моем плече. Он выдохнул, и в этом выдохе было все — и ужас, и напряжение, и горькое облегчение.

— Все закончилось, — произнес он хрипло, глядя на дымящуюся пропасть. — Все живы. Ты спасла их всех, Марица.

Я оторвала взгляд от разрушенной деревни и посмотрела на него. В горле стоял ком, а внутри все было холодным и пустым. Я медленно покачала головой, и мой голос прозвучал чужим, плоским, лишенным всяких эмоций, будто доносился из той самой бездны.

— Нет, — прошептала я. — Это только начало. Мир рушится. Весь. Целиком.

Глава 15

Катастрофа в столице

Ветер свистел в ушах, вызывал слезы и сбивал дыхание. Я вцепилась в кожаные стремена наколдованного седла, прижимая к себе Иларию и Аэлиана. Дети молчали, зарывшись лицами в мой плащ, их маленькие тела сотрясались от холода и страха.

Под нами мощно вздымалась и опускалась спина дракона. Огромная, покрытая изумрудной чешуей, размером с целый корабль, была холодной и твердой под моими коленями, но сквозь нее я чувствовала жар его огромного, работающего сердца. Каждый взмах крыльев, похожих на перепончатые паруса, отдавался глухим гулом в костях и бросал нас в струи ледяного разреженного воздуха.

Мы летели в столицу, бросив кибитку, взяв лишь мешки с вещами. Мас велел нам не волноваться за них. Он и остальные жители деревни уже собирались в организованную колонну. Они знали эти земли как свои пять пальцев — все тропы, все пещеры, все ущелья, где можно укрыться. Мас улыбнулся, успокаивая тем, что с ними был скот, запасы еды из праздничных столов и взаимовыручка. Они не пропадут. Они выстоят, как выстаивали всегда. А нам поручил разобраться с концом света, и, если возможно, сделать все, чтобы он не настал окончательно. Я только кивнула, забираясь при этом на спину огромного дракона.

Невероятно, немыслимо — я летела на Демитре. В другой ситуации я, возможно, даже посмеялась бы над этим абсурдом — личный маг короля, оседлавшая генерала Его Величества. Это был бы сюжет для байки у камина, для хвастовства перед друзьями в «Лисьей норе». Но сейчас было не до шуток или смеха. Был только всепоглощающий, леденящий душу ужас.

Оно вернулось. То самое видение, что терзало меня пять лет назад, в самом начале войны с Феорильей. То, что я считала навсегда упраздненным, несостоявшимся будущим, которое я отменила после того, как спасла Демитра из феорильского плена.

Я ошиблась.

Оно не просто вернулось. Оно начало сбываться. Прямо на моих глазах. Деревня, праздник, танцы — и вдруг трещина в земле, поглощающая дома, мельницу, прошлое. Я зажмурилась, пытаясь вытеснить картинку, но она впилась в сознание, как заноза. Оно не должно было сбыться! Я все изменила! Почему оно вернулось? Почему сейчас мир вправду рушился на куски?

Логический ум, всегда такой четкий и ясный, лихорадочно искал ответы. Видения — не приговор. Они показывают возможные пути, самые вероятные развилки. Изменив ход событий, я свернула с той тропы. Но что, если она была не единственной, ведущей к этой развязке? Что если будущее все равно настигнет, какую бы ветвь реальности мы ни выбрали? Рок. Судьба. Неизбежность.

От этой мысли стало физически плохо. Меня затрясло так сильно, что дети прижались ко мне еще крепче.

Мы летели уже несколько часов. Демитр не сбавлял скорости, его мощные крылья рассекали облака, неся нас к единственному месту, где, возможно, можно было что-то понять и что-то остановить — к столице.

Я рискнула выглянуть вниз, крепче прижав детей. То, что я увидела, заставило сердце уйти в пятки.

Там, внизу, был незнакомый пейзаж холмов и лесов. Земля была испещрена черными шрамами — новыми трещинами, дымящимися пропастями, из которых лился зловещий багровый свет. Реки вышли из берегов, превратившись в грязные, бурлящие потоки, смывающие все на своем пути. Вдалеке, на горизонте, полыхало зарево пожаров, и клубы черного дыма сливались с низкими, неестественно быстрыми тучами.

Это было не только в деревне. Это было повсюду.

Илария тихо всхлипнула, и ее дрожь передалась мне.

— Скоро прилетим, — прокричала я сквозь шум ветра, пытаясь звучать уверенно. — Держись крепче!

В ответ она лишь сильнее вцепилась в меня. Аэлиан, казалось, вообще впал в ступор, его глаза были широко раскрыты и пусты.

Магия внутри меня металась, как пойманная в ловушку птица, бьющаяся о стекло. Она чувствовала то же, что и я — фундаментальный сбой в самом порядке вещей. Древнюю магию земли, выворачиваемую наизнанку. И что-то еще… что-то чужеродное, враждебное, что вплеталось в знакомые потоки, искажая и заражая их.

Внезапно Демитр-дракон издал низкий, предупреждающий рык, который прошел вибрацией по всей его спине. Он изменил угол полета, начал резко набирать высоту. Из облаков прямо по курсу вырвалась стая каких-то существ — не птиц. Они были из плоти и теней, с длинными, костлявыми крыльями и светящимися красными глазами. Их визг, похожий на скрежет стекла по металлу, донесся до нас даже сюда.

Демитр не стал уворачиваться. Из его пасти вырвался поток ослепительного пламени, от которого закипел воздух. Чудовища вспыхнули, как бумага, и рассыпались пеплом. Но их было много. Слишком много. Они облепили его с боков, впиваясь когтями в чешую, пытаясь добраться до нас.

Я ощутила, как его тело вздрогнуло от боли. Дети вскрикнули.

Не думая, действуя на чистом инстинкте, я высвободила одну руку и рванула ее вперед. Щит — грубый, силовой, неэлегантный, но мощный — вспыхнул вокруг нас голубоватым куполом. Существа, врезавшиеся в него, отшвыривало с хрустом ломающихся костей.

Я чувствовала, как тает моя сила, как ноют едва зажившие каналы на руках. Но я не могла остановиться. Я посылала импульс за импульсом, создавая барьеры, отталкивая тварей, сжигая тех, что подбирались слишком близко.

Демитр, почувствовав передышку, воспользовался моментом. Он сделал крутой вираж и снова ударил пламенем, очищая пространство перед собой. Затем, набрав невероятную скорость, он рванул вперед, оставляя ошалевших тварей далеко позади.

Мы летели в оглушительной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра и моим прерывистым дыханием. Адреналин отступал, и на смену ему приходила та самая леденящая пустота. Эти существа… они были частью кошмара. Частью того хаоса, что поглощал мир.

Я закрыла глаза, пытаясь загнать обратно панику. Пять лет. Пять лет я думала, что предотвратила это. Я спасла Демитра, изменила его судьбу, и кошмар отступил. Но что, если я была неправа? Что, если это было не предотвращение, а лишь… отсрочка? Или, что еще хуже, я была лишь пешкой в чьей-то игре? Моим спасением Демитра кто-то воспользовался, чтобы привести в движение другой, куда более страшный механизм?

Голова раскалывалась от боли и от этих мыслей. Я чувствовала себя слепцом, который вел всех, кого любил, прямо в пропасть.

Сильное, но осторожное движение подо мной вернуло меня в реальность. Демитр начал снижаться. Впереди, в разрывах туч, показались знакомые очертания столичных башен и стен. Но и здесь что-то было не так. Над городом висел неестественный, лиловый туман, а с восточной стороны, со стороны Королевского леса, поднимался столб густого черного дыма.

Демитр-дракон издал еще один низкий гортанный звук — на этот раз не предупреждение, а скорее… вопрос. Он смотрел на свой город, на свое королевство, и видел то же, что и я. Начинающийся хаос.

Он направился к большому тренировочному полю рядом с гарнизоном, единственному месту, где мог приземлиться. Снижаясь, он сделал круг, оценивая обстановку. Поле было пустынно, если не считать нескольких перепуганных патрульных, которые, задрав головы, в ужасе наблюдали за приближающимся драконом.

Коснувшись земли, Демитр опустился на мощные лапы так мягко, как только мог, учитывая его размеры. Я едва удержалась в седле, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу. Он был измотан.

Дети наконец оторвались от меня, их глаза были полны слез и немого вопроса.

— Все хорошо, — прошептала я, сама не веря своим словам. — Мы прилетели. Все хорошо.

Пока я расстегивала ремни и помогала Иларии и Аэлиану слезть на траву, которая почернела и смялась под тяжестью драконьих лап, Демитр начал меняться. Его огромное тело сжалось, чешуя поблекла, превратившись в кожу. Крылья сложились и исчезли. Через несколько мгновений перед нами стоял он — генерал Демитр Янг, бледный, изможденный, с темными кругами под глазами, но живой. На его теле в нескольких местах проступала кровь — следы когтей тех тварей. Я протянула ему мешок с одеждой, и он быстро натянул штаны и рубаху, потом подошел к детям, опустился на колени и прижал их к себе, что-то тихо и быстро говоря им на ухо, успокаивая. Его руки дрожали.