Александра Елисеева – Полуночница (страница 69)

Оценив мою игру, «ученик Фриз» прошёл дальше.

— А полутьма?

— Способствует размышлениям о своих проступках, — с готовностью пояснила я, — Осуждённый должен признать свою вину. Как известно, во мраке легче настроиться на нужный лад и покаяться в прегрешениях. А ещё советую вам обратить внимание на плесень. Заметьте, она покрывает больше половины потолка. Это очень важный атрибут любой камеры. Знаете ли вы, что в своё время советник царя лично привёз из Арманьёлы особый вид, чтобы он украсил темницу в столичном дворце? — вдохновенно соврала я.

Йоран отрицательно тряхнул головой, и я продолжила:

— Так для чего же советник совершил этот благородный поступок? — не без должной патетики спросила я, сочиняя ответ на ходу. Тем временем мы как раз дошли до пары стражей. Те удивлённо взирали на нас, открыв рты. Словно не замечая чужого присутствия, я возобновила лекцию, — Плесень может быть причиной многих болезней. В сочетании с сырым и холодным воздухом это существенно сокращает жизнь преступников, что, во-первых, позволяет снизить траты на их содержание, а во-вторых… — я задумалась.

— А во-вторых? — переспросил стоящий поблизости страж с самым что ни на есть обалдевшим видом.

— Да, а во-вторых? — поинтересовался Йоран.

— Является ещё одной расплатой за содеянное, разумеется, — невозмутимо пояснила я, — Разрешите? — обратилась к мужчинам с просьбой пройти.

— Конечно-конечно, — закивал один из них как болванчик.

Я прошла вперёд, и эхо разнесло по темнице мои слова:

— Обратите внимание, ученик Фриз, на порции каши…

Тем временем мне вслед донеслось:

— Смотри-ка, Рон, какие экскурсии по «истории тюрем». Когда я попросил наставника о подобном, наш старик лишь бороду почесал. Наконец-то его сменили! Мне хотелось сдохнуть со скуки от его рассказов.

— Я только понять не могу, — отозвался Рон. — Почему ученик один?

— Да пёс его знает! Может, докладываться будет…

Я облегчённо выдохнула. Рассказы Ареса о жизни в академии не прошли даром. Хорошо, что я вовремя вспомнила о них. Никогда не думала, что решусь на такой поступок. Я позволила себе на мгновение перевести дух. Кинула взгляд в сторону и к собственной радости увидела Вегейра. Мужчина сидел, устало привалившись к стене. Только как его вызволить, я не знала. Я заранее предчувствовала, что выйти наружу будет сложнее, чем попасть внутрь. Единственное, на что я рассчитывала — это помощь Ловкача.

— Позже, — шепнула Йорану. Он взглянул на стражей и понятливо кивнул.

Мы прошли вперёд, будто ничего особенного не произошло. Я задержала дыхание, нервно заглядывая в камеры, но нигде не видела Милоша. Он словно провалился сквозь землю. Я уже начала бояться, что его держат в другом месте, как за одной из последних решёток наконец-то увидела вора.

Его волосы покрывали грязь и тюремная пыль, на щеке виднелась свежая ссадина, а одежда вся смялась, но зато он сидел целый и невредимый. Мне захотелось немедленно подбежать и засунуть руки сквозь прутья, чтобы коснуться его и убедиться в реальности происходящего. Но, помня о присутствии рядом других, я сдержалась и тихо шепнула:

— Ивар? — настоящим именем я называть его опасалась.

Голубые глаза сверкнули, но он не пошевелился, чтобы не разоблачить нас перед стражниками. Губ коснулась привычная хитрая усмешка. Я не сомневалась, что он всё понял, но, видимо, желая убедиться наверняка, Ловкач засунул руку в карман и достал оттуда очки. На одном из голубых стёкол образовалась трещина. Я и не знала, что этот артефакт всё это время оставался с мужчиной. Милош надел очки на себя.

Я воровато оглянулась. Стражи всё ещё переговаривались между собой, никуда не торопясь. «Ну давайте! Уходите», — взмолилась я, но никто меня не услышал. Они всё ещё не спешили оставить нас одних.

Нам пришлось ещё немного потоптаться на месте. Войдя в образ, я начала скучную лекцию о рационе пойманных лихачей. Пришлось применить все свои знания и фантазию, чтобы потянуть время, и спустя несколько минут старания увенчались успехом: стражи наконец удалились. Йоран тут же достал «огневик», купленный у подпольных мастеров. Он прикрепил мягкий и податливый материал к замку. Менестрель сказал тайное слово, и тут же посыпались искры. Я сделала шаг назад. Раздался хлопок, и кусок покорёженного металла упал на землю.

Дверь открылась. Жаль, со входом в темницу мы не могли поступить так же — боялись привлечь к себе лишнее внимание. Но здесь мы уже были готовы к отчаянным действиям.

Я сама от себя не ожидала, но, как только преграда исчезла, я бросилась к вору на шею. Видимо, он тоже не предвидел такого порыва и поэтому прижал меня к себе. Даже побывав в темнице, Милош всё ещё пах по-родному тепло и приятно — липовым цветом и лимоном. Я прижалась к нему, наслаждаясь мимолётной близостью. Как же я скучала по его усмешке и колким словам!

Сзади раздалось неловкое покашливание. С неудовольствием я повернулась, испытав разочарование, но потом невольно воспаряла духом. Ловкач тоже расстался со мной неохотно, а его рука всё ещё лежала на моей талии, притягивая к себе.

— Не хочу прерывать, но нам нужно спешить, — встрял Йоран.

Мы последовали к камере Вегейра. Милош, как всегда привыкший контролировать всё и вся, опередил меня. Он всегда ходил очень быстро, и я едва поспевала. Мне показалось, что он первым достиг камеры нужного заключённого. Пока Йоран возился со вторым замком, меня неожиданно озарила мысль, и я решила проверить догадку.

— Ивар, — позвала я вора. — А откуда ты знаешь, кто нам нужен?

Он поморщился. Ловкач любил говорить, что привычки всегда выдают человека. В этот раз они подвели и его. Видимо, устав от безделья в камере, он потерял бдительность. Конечно, он мог заметить, что мы замедлились, когда проходили мимо другого осуждённого, но… Это было слишком. Даже для Милоша Дульбрада.

Мы оба поняли это. Вор осознал, что я напала на след, а я… размышляла. Откуда он знал, что я захочу вызволить Вегейра? Ловкач хорошо изучил меня за время, проведённое вместе, а значит, не сомневался, что я помогу тому, кто однажды меня спас. Но чтобы предугадать мои дальнейшие действия, он должен знать всё то, что произошло в доме лекаря. Получается, Милош за мной следил?..

Хотя… чему я удивляюсь? Едва ли Дульбрад оставил бы без присмотра зрячую, чья жизнь и так чуть не оборвалась. Но меня всё ещё не покидало ощущение чего-то странного, неправдоподобного. Что-то смущало, и я не могла понять что.

Я окинула вора взглядом. Как он попался? Совпадение ли, что его поместили в одну темницу с Вегейром? У меня была уйма вопросов.

— Я не верю, что ты не мог сбежать, — осенило меня. Ловкач имел с собой любимые очки с голубыми стёклами и, один Треокий ведает, что ещё. В рукаве вор всегда держал множество трюков и уловок. Раз я, хоть и начитавшаяся его книг и способная обойти магические ловушки, смогла попасть в тюрьму, то почему такой опытный лихач, которого никто не смог вывести на чистую воду, оказался не способен совершить побег?

Он слегка улыбнулся.

— Зато я верил, что ты сможешь справиться без моей помощи.

— Ты… Ты… — запнулась я от злости, — …специально сюда попал, чтобы не помогать мне спасти Вегейра? И кстати, ты так и не ответил. Ты следил за мной в доме целителя?

— Уна, к чему спрашивать то, что и так знаешь? — устало хмыкнул он. — И я должен был узнать, готова ли ты к нашему «приключению» в столице.

— Так это просто проверка? — обескураженно произнесла я. — Ты заставил меня поверить в то, что тебя казнят, ради… чего? Собственного тщеславия?

— Уна, — как всегда попытался Милош воззвать к благоразумию, но я его не слушала. На меня словно вылили ушат холодной воды. — Тише, нас могут услышать.

— Я не понимаю, зачем ты попал в тюрьму, Ивар.

— Для большего стимула и чистоты эксперимента, — ответил он. — А теперь, пожалуйста, давай идти…

Я не просто разозлилась, я пришла в бешенство. Я терпеть не могла, когда другие мной манипулировали, но, видимо, такова участь зрячей. Ловкач просто использовал мои чувства к нему. Он не способен любить.

— Ты чудовище, — прошептала я.

Зачем ему все эти уловки? Ради чего? Я сбежала из наших комнат после своего признания, боясь находиться рядом с тем, кто меня оттолкнул. Он уже достаточно ранил меня, когда признался, что потомок княжеского рода никогда не сблизится с сиротой.

— Я должен был тебя вернуть, — взволнованно проведя рукой по волосам, сказал Милош.

Я поняла, что всё сказанное до этого — лишь предлог, чтобы очутиться здесь. Правда лежала куда глубже. Нет, он не мог просто попросить меня остаться. Куда проще для него оказалось сделать вид, что он не заметил моего ухода, и создать такие условия, чтобы я забыла об отчуждении, возникшем между нами. И даже сейчас он не сразу признал истину.

Я дорога ему. Не как зрячая, нужная цесаревичу. Не как ещё одно преимущество для поиска шкатулки. Нет, просто как Уна, приносящая нечто радостное и тёплое в его жизнь. И пусть позже он вспомнит о своей благородной крови. Потом обстоятельства окажутся выше двух людей, испытывающих друг к другу симпатию, но сейчас есть просто я и он.

Я увидела это осознание в голубых глазах Милоша, которые вдруг заискрились за стёклами очков. Он притянул меня к себе, и случилось нечто невероятное: он меня поцеловал. Его губы, мягкие и жаждущие, коснулись моих. Я вся отдалась поцелую и забыла о мире вокруг. Время остановилось. Меня не волновало, что мы оба стоим в темнице и нас вот-вот обнаружат. Всё потеряло значение. Кроме него.