Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 7)

– Светлое Око, дай нам силу. Ночные Стражи, дайте нам покой. Духи Предков, храни наш дом.

И все коснулись лбами ладоней – ритуал вечера.

2

– Ирла, дочка, отнеси кости Защитнику – он тоже голоден, – сказала Сэйя. – А мы с Еллы уберём миски. Отец, – обратилась она к мужу, – ты просил напомнить про чувяки.*

– Забыл. Что бы я без тебя делал? – Он взъерошил волосы и потянулся.

– Не такой уж и беспамятный! – усмехнулась Сэйя, собирая посуду.

– Папа, а мы когда подъедем в наш зимний дом? – спросила Ирла, вытирая жирные ладошки о подол сестриного платья. Еллы сидела спиной и ничего не видела.

– Когда Небесные Стражи сделают полный оборот! – ответила старшая сестра.

– А када? – не унималась малышка, пятясь к матери.

– Когда сделают, тогда сделают! – раздражённо бросила Еллы.

– А када? – не унималась девочка, прячась за мать.

– Папа скажет! – в голосе Еллы снова прозвучали нотки раздражения.

– Ну хватит! – Сэйя строго посмотрела на дочь, но глаза её смеялись. – Ирла, перестань!

Она отцепила цепкие ручонки от юбки и пошла к очагу подкинуть дров – ночи были прохладными.

– Дети пошли в твою мать! – улыбнулась она мужу.

– Да, достойные внуки Железной Хельны… – с гордостью сказал Калио.

Внезапно Еллы вскочила:

– Мама, смотри, что натворила эта негодяйка!

Она повернулась спиной к огню.

На голубом шёлке – чёткие жирные следы маленьких ладоней.

– И-р-л-а-й! – голос Калио грянул, как раскат грома. – Выходи!

Никого. Только Защитник нервно кружил у своего тюфяка.

Калио приложил палец к губам – и тихо сказал:

– Если Ирла не вылезет сейчас – подарок на день рождения достанется Еллы. А это платье – ей.

Из-под тюфяка медленно выползла малышка.

Губа дрожала, слёзы блестели на ресницах, но спины она не горбила.

Подошла к отцу. Остановилась.

– Ирлай, – тихо сказал Калио, – ты испортила платье сестры. Это не шалость. Это обида.

– Я виноаата! – прошептала она. – Я чичас пинесу пуут!

И развернулась к двери.

Через миг она вернулась – с тонкой берёзовой веткой в руках.

Протянула отцу. Повернулась спиной.

– Пои!

Калио взял прут… и сломал пополам.

"Девчонка с норовом," – подумал он. – "Старая Айя была права…"

Он потрепал её по голове:

– И в кого ты такая шалунья?..

Но вдруг сердце сжало первобытной тоской.

"Два лета… Всего два лета…"

3

От грустных мыслей Калио оторвал Защитник.

Пёс настороженно замер, уши – вперёд, хвост – опущен.

В тишине вечера донеслись шаги – уверенные, но не враждебные.

"Кто бы это мог быть?" – мелькнуло в голове у Имбая. Он вопросительно посмотрел на Сэйю.

Она лишь пожала плечами, пряча улыбку. Калио поднялся и вышел навстречу.

В шатёр вошёл высокий мужчина, похожий на него как две капли воды, и мальчик лет десяти – крепкий, с острым взглядом, в дорожной пыли и каплях дождя.

Братья отличались только глазами:

у Калио – зелёные, как степь под утренним солнцем,

у Таша – карие, как земля после дождя.

Всё остальное – одно:

– волосы – чёрные, как вороново крыло,

– рост – высокий, как дуб на обрыве,

– черты лица – точёные, суровые,

– осанка – прямая, как копьё в бою.

Оба – в мать, северную воительницу, которую их отец привёз с далёких земель и, назло роду и традиции, сделал своей законной женой.

Калио жены не выбирал – отец решил за него.

Таш – выбирал сам.

И перенял от отца тягу к северным женщинам:

у него – не одна жена, а несколько —

Лагуз, единственная жена – она родила двух сыновей, и ещё трое детей от наложниц.

– Таш! – Калио распахнул объятия. – Рад тебя видеть!

Он хотел обнять брата – но тот отстранился, подняв ладонь.

– Погоди! – рассмеялся Воевода. – Я промок до костей! В горах хлынул ливень – будто сами Ночные Стражи умыли небо!

– Сэйя, – обратился Калио к жене, – прикажи принести сухую одежду! А это кто? – улыбнулся он мальчику. – Кылыш! Ты вырос, как дубок!

– Не надо одежды, – отмахнулся Таш, отряхивая плащ. – Мы обсохнем у огня.