– Ирлай, – сказал он. – Я назову её Ирлай.
В этот миг факелы вспыхнули с новой силой, будто сами Боги коснулись пламени.
– Да поможет тебе Великое Колесо! – Айя подняла руки и сотворила защитный жест – два пальца вверх, два вниз, как крест из света и тьмы. – Младенец – Пробуждающая!
– Это значит? – требовательно спросил Калио.
– Она – дитя Бога Смерти, – выдохнула знахарка, и в её голосе не было ни страха, ни надежды – только признание. – Одна из Стражей.
И только Он решает её судьбу.
3
Далеко на Северном континенте.
Лысый худощавый старик с косматой серебристой бородой, доходящей до середины груди, очнулся от тяжкого сна.
Он лежал на ложе, укрытом волчьими шкурами, и окинул взглядом свою избушку из чёрного дерева. Стены хранили молчание веков, полки – пыль забвения.
Давно он не молился Забытым Богам.
Ещё со времён, когда был Стражем.
Но Стражей – бывших не бывает.
Он прислушался к себе.
В груди – тревога, будто земля дрогнула в далёкой земле.
– Показалось, – пробормотал он – и снова погрузился в сон.
И тогда Бог Смерти коснулся его сна.
Он увидел:
На склоне сопки, у логова, мать-волчица с белой грудью – та самая, что много лет назад принесла младенца Кадзэ – металась в тревоге.
В норе – рыжий волчонок, голодный, но не решающийся выйти.
Вся стая – Клан Белых Волков – собралась вокруг, молчаливо, напряжённо.
Они ждали.
Не любого детёныша – того, кто должен прийти.
И на рассвете, когда голод пересилил страх, волчонок выполз – с тихим визгом, осторожно, но неуклонно – и припал к cоску матери.
Стая поднялась. Подошла ближе. Обнюхала. И напряжение спало.
Она – одна из них. Старик вновь проснулся.
Нахмурился. Сел на краю ложа.
– Нет, не может быть… – прошептал он. – Она ещё не родилась… или уже…?
Он подошёл к алтарю – помосту из дуба, вырезанному его учителем, Кадзэ, сыном Бога Смерти.
На нём – череп белой волчицы, кувшин с её кровью, кости первого клана.
Зажёг лучину и масляную лампу.
Достал из шкатулки гадальные кости – чёрные, гладкие, с прожилками, как мороз на слюде.
Бросил в медную чашу.
Руны предназначения.
Перебросил.
Снова – предназначения.
В третий раз – те же руны.
Старик стоял долго. Потом коснулся черепа волчицы – той самой, что нашла его младенцем в снегу и принесла Кадзэ.
В памяти всплыло то, о чём он никогда не знал, но что теперь читал в рунах, будто в древнем свитке:
Великий кабинет в Северной Цитадели. За столом из чёрного железа – Владыка, едва достигший тридцати полных циклов*****. Новый император, взошедший на трон всего два полных цикла назад.
Перед ним – Ведун, в пыли странствий, с глазами, полными ужаса и надежды.
«Государь! – выдохнул он. – На юге родилась Пробуждающая! Страж, рождённый вне Севера – впервые за последние десятки тысяч полных циклов!..
Древние знаки говорят: её судьба связана с Ак Бери, сыном Кадзэ… если он ещё жив.
Владыка встал.
Ак Бери – легенда, исчезнувшая полвека назад.
Но император думал не о нём.
У него было двое сыновей.
Старший – наследник, грозный, прямой, как меч.
Младший – Сакаш, всего на шесть лет старше той, что только что вдохнула первый воздух на юге.
Даже в детстве в нём читалась тишина, что режет острее клинка.
Его не учили Стражи – их давно не было в империи.
Его обучал придворный Ведун: читать следы в пепле, слышать шёпот за стеной, видеть ложь в глазах, ставить щит.
Говорили, он не оставляет следов – даже в снегу.
– Она станет его женой, – сказал Владыка. – Пусть кровь Стражей и кровь императоров станут едины. Тогда ни Хаос, ни Мёртвые Боги не сломят нас.
Он не знал, что Сакаш однажды откажется от этого брака.
Что скажет:
– Она – не дочь союзного дома. Она – Пробуждающая. И я служу не трону, когда стою с ней рядом.
Но тогда он лишь написал письмо,
снарядил «Белого Лебедя»,
отправил печать империи и обруч из чёрного железа с руной Владык Северного континента.
Шторм у Чёрных Скал поглотил их всех.
И никто не знал, что Ак Бери жив…
…и что он уже видел рыжего волчонка во сне —
…и что та девочка, которую прочили в жёны второму сыну Владыки, станет его единственным другом…
…а для мира – последней надеждой.
