Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 3)
Калио, сжав зубы, молча повиновался. Он знал: старая нянька знает, что делает.
Сэйя тихо застонала, приоткрыла глаза. Увидев мужа, попыталась улыбнуться – но лицо исказила гримаса боли: схватки ослабевали.
– Потерпи, милая! Осталось совсем немного, – нежно сказала Айя и поднесла к губам роженицы деревянную трубку. – На-ка, закуси зубами.
– Совсем нет схваток, – тревожно произнесла старуха. – Это плохо. Сейчас будем вызывать схватки и потуги – иначе они оба погибнут.
Она положила левую ладонь на живот Сэйи, правую подняла вверх и запела – на непонятном мужчине языке, призывая четыре стихии: огонь, воду, землю, воздух.
И Калио на миг ощутил на себе чей-то тяжёлый, невидимый взгляд – будто из иного мира за ними наблюдало то, что старше времени.
Пламя факелов взвилось под потолок. Воздух задрожал.
Закончив петь, Айя взяла нож и провела лезвием по своей ладони. Сжав кулак, выдавила четыре капли крови на голый живот роженицы и размазала их поперёк.
Сэйя выгнулась дугой. Схватки вспыхнули с новой силой.
– Вот умница! Твой малыш уже выходит в этот мир! – воскликнула Айя. – Еллы! Неси два кувшина воды!
Девочка вбежала, поставила кувшины.
– Ну же, милая, тужись! – подбадривала она Сэйю. – Ещё чуть-чуть… Во-о-от, молодец!
Когда показалась головка младенца, знахарка осторожно развернула его, чтобы легче вышли плечики.
– Ну вот и всё! – произнесла она, держа новорождённую на руках. – Калио, нож дай – перережу пуповину. Еллы, лей воду в бадью, принеси тряпки! Нужно завернуть малышку.
Она передала младенца мужчине.
– Калио, ребенка будешь омывать ты! А я сейчас нужней твоей жене. Дам ей отвар. Она проспит сутки и не вспомнит, когда родился ребёнок.
2
Уставшая, слегка пошатывающаяся, старуха вышла из юрты и опустилась на лавку у очага.
На подносе перед ней лежал послед. Айя внимательно расправила его края, ощупала плоть, вгляделась в узоры прожилок – и осталась довольна.
Она подозвала девочку.
– Еллы, возьми это и отнеси подальше. Завернула в чистую тряпку, – протянула ей свёрток. – Закопай поглубже. Подальше – и поглубже. Под лавкой лежит мотыга. Бери её. А я сейчас оботру твою маму – она сильно ослабла, но скоро придёт в себя.
Когда девочка убежала, Айя вернулась в юрту.
Обтерев Сэйю тёплой водой, сменив под ней пропитанный потом войлок и тряпки, она, кряхтя, подошла к Калио.
Он стоял у очага, держа на руках новорождённую. Пелёнки соскользнули с крошечного плечика – и на свет показалась прядька рыжих волос, яркая, как пламя.
Калио сжал губы. Он помнил ту ночь, когда вернулся с похода и увидел беременную жену.
Помнил, как рвал и метал, как казнил слуг, как выжигал лагеря, ища того, кто осквернил его честь.
Но любовник так и не нашёлся.
А потом… пришло понимание:
Он сам отказался от Сэйи. Ушёл, не простившись, объявив, что разведётся. Практически вынес ей смертный приговор.
Она была одинока. И отчаянна.
– Айя, – голос его был тих, но напряжён, – ты сказала, что у меня родится сын. Но это же девочка… да ещё и…
Он не договорил. Взгляд скользнул по рыжей пряди.
– Успокойся! – отрезала старуха. – Я говорила – великий воин. Не сказала – сын! Не сказала – твоя кровь!
Калио побледнел.
– Но это же… Пророчество…
– Да! – перебила она. – Она – дитя Пророчества! И ты дал ей приют под своим шатром. Ты назвал её своей. Этого достаточно. Ты должен дать ей имя!
– Айя… – он опустил глаза. – Ты знаешь цену этому. Не проще ли… утопить младенца? Сказать, что умерла в родах?
– Даже не думай! – зашипела Айя, и в её голосе зазвучала сила древнего заклятья. – Ты лучше меня знаешь: за убийство Этого ребёнка платить будете не только вы с женой.
Вся ваша ветвь.
Весь народ Вечного Лета, что собран под твоей рукой.
Земля сама отвернётся от вас, и вода станет горькой!
Она шагнула ближе, палец её дрожал от гнева:
– Я тебе говорила – жди!
Ты сам отказался от жены, когда она была опечалена после смерти вашего первого сына!
Ты ушёл, оставив её одну!
А теперь – хлебай последствия своей дури!
Духи предупреждали! Ты не послушал!
Никто тебя не заставлял! Ты отмахнулся, как от мухи!
Затем, с усталостью, будто все силы ушли в эти слова, она прошептала:
– Видимо… Пророчество не обмануть.
Что написано в Великой Книге Судеб – то не переломишь.
– Сколько нам отмеряно? – спросил Имбай.****
Айя замерла. Глаза её закрылись. Она будто прислушивалась к голосу из иного мира.
– Четыре лета, – ответила она, открыв взор. – Но ни слова Сэйе. Ты мне обещаешь?
Она смотрела на него пристально, пронизывающе – и сквозь её глаза на Калио смотрел Тот, Кто Старше Времени. Его тяжёлый взгляд давил на мужчину, как каменная плита.
– Да, – после долгой паузы выдохнул Калио.
– Перед Советом Великих я тебя прикрою! – Айя провела ладонью по лицу, будто смывая пепел прошлого. – Дай имя ребёнку, Калио! Мне нужно сделать амулет. Может… получится обмануть судьбу.
Калио опустил взгляд на дочь. Она открыла глаза – тёмные, как ночь, но над бровью – прядь огненных волос.
Он замер.
"Рыжая…"
Но тут же в памяти всплыл образ тётки Лирры – двоюродной сестры его матери, с волосами цвета заката над пустыней. Её называли «Огненная», и говорили, что в её жилах течёт кровь древних прорицательниц.
"Так бывает, – подумал он. – Кровь спит… и просыпается, когда мир в ней нуждается".
И вдруг ярость прошлого утихла.
В родне его матери – Воинов Севера, иногда рождались рыжие младенцы. Калио вспомнил руки Сэйи, впервые обнявшие его после возвращения. Вспомнил клятву молчания, данную в ночи Богам, под светом Ночных Стражей.
Это – их тайна. Их жертва. Их ребёнок.