Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 16)

– Старый хрыч давно здесь не появлялся. Загляни в «Драную Кошку» или «Обглоданную Лису».

Ирлай повернулась и направилась к выходу.

– Эй, парень! – Окликнул её трактирщик. – Заглянешь в « Кошку», передавай привет Большой Кисуле.

– Ладно. – Ответила девочка и вышла, захлопнув за собой дверь.

Выйдя из трактира, она направилась в кабак. Но в «Обглоданной Лисе» Анчи тоже не было, поэтому ей пришлось идти в квартал литейщиков, где располагалась «Драная Кошка». Постояв в нерешительности, девочка вошла в бордель. Ей на встречу вышла дородная женщина средних лет. Она шла покачивая при этом бёдрами, что при её комплекции выглядело довольно жутко. Большая Кисуля, а это была именно она, посмотрела на Ирлу.

– Что, парень, решил расстаться с невинностью? – Как всегда она задала этот вопрос Ирле, приподняв бровь и призывно вильнув задом.

– Уж не ты ли мне решила оказать эту честь? – Как всегда не осталась в долгу девочка.

Это была их своеобразная игра. В которой обе развлекались. Кисуля жалела маленького рыжего пацаненка и периодически подсовывала ему что-нибудь вкусненькое с кухни. Ирла была всеобщем любимцем бордельных девочек. Частенько, пока Анчи не было в городе, она днем засиживалась у них. Бордель открывался в вечернее время. В дневное – девочки были предоставлены сами себе. В "Драной Кошке" Ирла научилась читать, считать и разбираться в срамных болезнях, хоть и теоретически.

– За Анчи пришел? – Задала вопрос Кисуня.

– Ага. Привет тебе от хозяина «Жареного Петуха».

– Он наверху, мои девочки обслуживают его сейчас. Иди. Вторая дверь от окна.

– Скорее потрошат, как кура. – Хмыкнула Ирла себе под нос.

Она поднялась по ступенькам на второй этаж. Идя по коридору, она слышала, как из-за дверей раздавались стоны и крики. За одной из дверей слышалось жалобное блеянье овцы и шумное сопение какого-то мужика. Для девочки бывавшей здесь не впервые, вся эта возня не была тайной. Она прекрасно знала, что происходит за этими закрытыми дверьми. Ирлай сразу нашла нужную дверь и вошла в комнату без стука. Анчи находился в компании двух довольно ушлых девиц. Наемник довольно часто приводил девиц в их домик, и девочке приходилось следить, чтобы те ничего не стянули.

– И как, это вам удается? – Осклабившись, спросила Ирла. Девицы лежали бесстыдно раскинувшись на кровати.

– Подрастешь, узнаешь. – Буркнул Анчи. – Ну, чё надо? – Спросил он, натягивая штаны.

– Ты сказал, как стемнеет, чтобы я пришел за тобой. – Ответила ему Ирла.

Анчи шатаясь, вышел из комнаты, Ирлай последовала за ним. Они вышли на крыльцо борделя.

– А тележка тебе зачем? – Удивился Анчи.

– Везти тебя домой, если не сможешь идти.

Отойдя от борделя несколько шагов, Анчи согнулся пополам, и его вырвало себе на сапоги. Проблевавшись, он вытер рот тыльной стороной ладони. Наемник выпрямился и злобно посмотрел на Ирлу стоящую от него в двух шагах.

– Вот дерьмо, что за пойло было сегодня в «Кисуне»! Че, зенки вытаращила, выдра! Подожди, домой придём, я тебя так вздую, что целую луну на жопу не сядешь и… – зашипел Анчи. Но новый приступ рвоты не дал ему договорить.

– Еще поругайся, будешь сам в своей блевоте валяться. Я и пальцем не пошевелю. – Пробурчала себе под нос Ирла.

– Чиво, ты там бре-ед…– Анчи зашатался, потерял равновесие и упал лицом в собственную блевотину. – Тьфу, бэ-э, тьфу! Ну, чё пялишься, помоги, мне, ну! – Он протянул руку Ирле.

Девочка, вздохнув, подошла к нему, и помогла подняться на ноги. Практически весь путь домой она везла его на тележке. Часто останавливаясь, чтобы передохнуть.

Когда они добрались до дома, луна уже была высоко. Открыв дверь, Ирла затащила Анчи волоком. У неё не было сил положить его на кровать, и поэтому она оставила его лежать на полу. Сама же пошла, отмываться в сени. Когда Ирлай вернулась в комнату, её насторожило отсутствие обычного храпа Анчи. Девочка подошла к нему. Наемник не дышал, он был мёртв. Она ущипнула его за щеку, но он не реагировал. Девочка в оцепенении села на кровать. "Нужно сматываться! Сейчас же, а то обвинят меня, в том, что я помогла ему уйти к Богам! До рассвета ещё есть время, нужно собираться."

Она собрала вещи: старый латаный зипун, запасные штаны и рубаху. Хлеб сухари и козий сыр завернула в отдельный свёрток. На себя надела поношенную шапку и кофту наемника. Задув свечу, Ирлай вышла в темноту.

* Песня полностью творчество автора, совпадения случайны.

Глава 6 Таш

1

Лето 60 215-е от Закрытия Лунных троп

Факелы отбрасывали причудливые тени на стены кабинета. На небе давно взошли Ночные Стражи, освещая мир холодным, безжизненным светом – Южный – бледно-жёлтый, как лунный камень, Северный – кроваво-красный, как рубин в пламени.

Таш сидел за письменным столом, руки – в чернильных пятнах, глаза – красные от бессонницы. Справа и слева – стопки пергаментов: донесения, прошения, распоряжения. Он подписал приказ, поставил оттиск кольца, устало провёл ладонями по лицу.

Уже четыре полных цикла он – Имбай, с тех пор, как погиб Калио со всей семьёй.

В дверь постучали – три раза, чётко, как условлено.

– Есть новости? – спросил Таш, не поднимая глаз.

– Зови, – ответил голос из тени.

– Он здесь?

– Да.

Таш взглянул в окно— и погрузился в воспоминания, что ночами врывались в его сны, как нож в сердце…

2

Лето 60 2011-е от Закрытия Лунных троп.

1. Воспоминание: Балкон.

Хельна стояла на балконе внутреннего двора, руки сжаты на перилах из чёрного дуба, взгляд устремлен вдаль, к восточным холмам, откуда должен был вернуться Калио с семьей и слугами.

Рядом, в шёлковом платье, дрожащая от холода и тревоги, стояла Лагуз.

– Он же только на три дня уехал, – прошептала она, голос дрожал, как лист в бурю. – Калио… он никогда не задерживается. Ты же знаешь, Великая!

Хельна не ответила. Её пальцы побелели от холода, губы – сжаты в тонкую нить.

– Может, колесо сломалось? Или мост рухнул? – Лагуз сжала руку свекрови. – Они живы, Великая. Обязаны быть!

Железная Хельна наконец повернулась.

– Я чувствую беду, – сказала она, голос ее был твёрд, как сталь, но в глазах – трещина.

Лагуз опустила голову.

– Но… девочки… Яргу…

– Молчи, – резко сказала Хельна, но тут же смягчилась, провела ладонью по щеке невестки. – Прости. Я… тоже боюсь.

Впервые за всю свою жизнь Железная Хельна призналась в страхе.

– Я помню, как Калио привёз мне первую вишню, – тихо сказала Лагуз. – Я недавно родила Кылыша. Был дождь, он весь мокрый, а в руках – ветка с плодами. «Смотри, сестра! Лето пришло!»

Лагуз заплакала.

– Не плачь, – Хельна обняла её. – Пока есть надежда – мы не сдаёмся. На всё воля Великого Колеса! – Хельна вздохнула. – Может быть обойдётся! – Мать Имбая вздрогнула, ощутив холод. – У меня плохое предчувствие.

2. Воспоминание: Дворец Имбая.

– Неет! – Таш с криком проснулся. Его сердце то замедляло стук, то стучало с утроенной силой.

– Ты чего? – Испугано сквозь сон спросила Лагуз, спавшая рядом с мужем.

– Беда. – Мужчина сел на кровати. Опустил ноги на пол. Быстро надел штаны и сапоги.

– С кем? – задала вопрос женщина.

– Калио! – Он подошёл к лавке, взял рубаху, лежащую на ней, и, надев её, вышел.

Лагуз поднялась с кровати и, одевшись, поспешила за ушедшим мужчиной. Подойдя к балкону, выходящему во внутренний двор, женщина увидела мужа, стоявшего внизу в свете факелов и раздававшего приказы.

Сборы были быстрыми. Таш выехал только со своим отрядом воинов-ближников, насчитывающих двести человек.

Из своих комнат вышла Хельна. Она проснулась от шума. Служанка ей сообщила, что Воевода куда-то собирается со своими людьми. Женщина подошла к снохе, стоящей на балконе и с тревогой смотревшей на закрытые ворота, за которыми скрылся её муж со своими воинами.