Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 18)

Женщина с ребёнком на руках вышла следом, положила на ковёр Сэйи – игрушечную куклу, – "Пусть не скучает За Гранью…"

Таш кивнул им – и в горле у него встал ком.

"Прости, брат… Я не смог защитить твою память…"

Внезапно раздалась песнь – тихая, как шёпот ветра:

"Гори, огонь в очаге,

Помни, земля под ногами,

Спи, воин, в вечном покое,

Твой долг – не забыт нами…"

Пели женщины из народа, голоса дрожали, слёзы – на щеках.

Даже Таш на миг закрыл глаза – вспомнил, как пел эту песню Калио у костра после очередной победы.

А теперь…

Победа – пепел.

Брат – тень.

А он – в одиночестве.

6. Воспоминание: Осада крепости.

Хельна вспомнила ту осень, когда Калио и Таш были ещё мальчишками, а её муж увёз их в крепость на южной границе, где климат был мягче, и жара не так донимала. Изгои напали ночью.

Четыреста воинов против девяноста.

Муж – в очередном походе, крепость в осаде.

Ближайшие поселения были выжжены до тла, жители убиты.

Кто успел, тот спасся в крепости.

Еды хватило на три дня. Потом – хлеб резали на крохи, мясо – варили до прозрачности.

Съели всех лошадей, собак и котов, а когда кончилось всё – стали жевать ремни и сухую кору.

На момент осады в крепости насчитывалось более двухсот человек.

Но вода была – два глубоких колодца во дворе, крепости.

Хельна приказала: еду – только детям.

Всем без исключения – от наследников до конюхов, от слуг до раненых.

Взрослые – голодали.

Она сама не ела уже седмицу. Щёки – впали, глаза – горели, руки – дрожали от слабости, но на стене – стояла первой.

На восьмой день умер первый старик – кузнец, что ковал мечи для её мужа.

На девятый – две старухи, слуги из кухни.

Хельна приказала сжигать тела на костре в центре двора – не из почтения, а из страха:

"Пусть огонь унесёт их души – и не пустит заразу в наши стены".

Пепел развеивали по ветру, с дозорных башен за городскую стену, рискуя быть убитыми, дети смотрели – и молчали.

Целый цикл Хельна стояла на стене, ночью – спала в доспехах, днём – метала стрелы, в перерывах – обнимала сыновей, перевязывала раны воинам, хоронила мёртвых.

Когда войско мужа разбило неприятеля и освободило крепость, он не узнал свою жену:

– Где Хельна? – спросил он.

Она стояла на башне, в окровавлённой кольчуге, вытирая пот со лба тряпкой, сыновья – у нее за спиной.

И голос Хельны был как гром:

– Я Здесь! Крепость выстояла, мой Имбай.

С тех пор её звали Железной.

Не потому, что не чувствует,

а потому что отстояла крепость.

7. Воспоминание: Ночной ритуал.

Ночь накрыла двор чёрным покрывалом. Ночные Стражи – оба алые, будто небо кровоточит. Во внутреннем дворе дворца, у огня из можжевельника, лежали четыре ковра – тела накрыты, лица – открыты.

Хельна опустилась на колени перед телом сына.

В руках – кувшин с водой из священного источника, в глазах – не слёзы, а пепел.

Она развязала ковёр, открыла лицо Калио, смочила ткань, стала омывать кровь с его лба, щёк, губ.

– Ты всегда был чистым, сын мой… даже в бою… – шептала она. – Ты нес мир в сердце… а мир убил тебя…

Рядом, у костра из сухого дуба, стояла Айя. Старуха подняла лицо к небу, закрыла глаза, и запела – голос её был хрипл, но звучал, как колокол в пустыне:

– Спи, сын Земли и Неба,

Твой путь – не в прахе, а в звёздах.

Твоя кровь – не в пыли, а в реках.

Твой дух – не в тени, а в Светлом Оке…

Пусть внуки твои назовут сыновей твоим именем,

И никогда не забудут:

Ты правил – не железом, а правдой…

Слёзы Хельны наконец упали – первая – на лоб сына, вторая – на её собственную ладонь.

А за спиной – Таш.

Он стоял у стены, руки на пояснице, глаза – сухие, челюсть – сжата.

– Я найду Елген, – прошептал он, голос – как лёд на лезвии. – Я вырву ей сердце. Я сожгу её душу. Я сотру её имя из памяти мира.

Хельна не обернулась.

Но внутри – закипел страх.

"Он клянётся мстить… а не править…"

Она вспомнила Калио – как он сидел ночами над картами, как обсуждал с мудрецами законы, как строил школы, не для славы, а для будущего.

А Таш…