Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 15)
Сэйя
Еллы
Ирлай. Здесь ей четыре года
Айя
Глава 5 Скитания
1
– Пошевеливайся, давай, – Кричал толстый косматый человек, стоя на палубе корабля. В правой руке он держал бич, и время от времени стегал им рабов. На палубу корабля поднималась цепочка людей, у всех были связаны руки.
– Та-ак, посмотрим… Кнут! – обратился он к одноглазому матросу. – Распредели их по клеткам. Мужчин и женщин отдельно.
– С девчонкой- то, что делать?
– Не знаю. Что хочешь. – Затем он обратился к горстке рабов, жавшихся друг к другу. – Теперь вы собственность корабля, за неповиновение, я буду сажать вас к моим маленьким друзьям, – он хохотнул. – Чтобы вы не были в неведении, я познакомлю вас с одним из них. Эй, юнга, неси из моей каюты ящик. – Мальчик со всех ног бросился выполнять приказ толстяка. Парнишка вернулся, неся на вытянутых перед собой руках большой ящик.
Толстяк открыл крышку и опустил руку внутрь.
– Иди сюда маленький. – Он вытащил руку, на его ладони сидел огромный лохматый чёрный паук.
2
Рабов пристегнули цепями в клетке таким образом, чтобы они могли только сидеть или лежать. Ирлу привязали верёвкой за шею как собачонку. Мужчин поместили в клетку находящуюся на корме, а женщин – в клетку на носу. Два раза в день их выводили на прогулку по палубе. Кормежка состояла из кружки воды и куска хлеба, да и то всего лишь раз в день.
Корабль плыл вот уже три цикла. Ирлай всё время хотела есть. Рабы не ели уже два дня. На еде экономили. Считая её лишним ртом и ненужным товаром, ей иногда не давали еды. С ней никто не делился своей пайкой, которая была итак слишком скудна, чтобы накормить одного человека, не говоря уж о двух. Юнге стало жаль её и мальчик, бросил ей кусок хлеба. Это не укрылось от зорких глаз толстяка.
– Эй, юнга, тебе не нужна твоя пайка?
– П-простите капитан, она поп-п-просила всего лишь кусок хлеба. – Мальчик опустил голову, ожидая расправы.
– Надо же, какой ты жалостливый! Я думаю, ты не обидишься, если я прикажу высечь тебя. – Парнишка побледнел, глаза его выражали ужас.
– За что? – Тихо прошептал он.
– Когда выбью всю дурь у тебя из головы, тогда я тебе отвечу…
– Не бейте его! Меня бейте! Это я виновата! – Закричала Ирла.
– Один, два. Какая разница. Кнут, высеки их обоих, а девчонку брось потом в трюм к моим милым друзьям, а то она слишком смелая.
– Слушаюсь капитан.
Ирлу секли, она не плакала и не скулила, как юнга. Она вообще не издала ни звука, даже когда кровь побежала по её спине тонкими липкими струйками, девочка лишь ещё крепче сжала зубы. Ей было всё равно, малышка не брыкалась, когда её опустили на веревке в один из отсеков трюма.
Когда закрыли люк, послышалось шебуршание. Ирлай постепенно привыкая к полумраку помещения, смогла различить множество пауков. Они были всюду: на полу, на стенах, на потолке. Белесая паутина рваными облаками серела на стенах. Медленно и уверенно пауки приближаясь к ней. Двух первых, прыгнувших, Ирла скинула с себя и раздавила. Ещё трёх постигла та же участь. Остальные остановились словно раздумывая. Он были сыты и поэтому, как еда, ребёнок не представлял для них интереса. Но любопытство присуще всему живому. Поэтому они все-таки прыгали на неё. Не кусали. От их колючей щетины жутко хотелось чесаться. Смирившись, девочка села на пол и закрыла глаза. На нос она натянула ворот своей рубашонки. "Какие они противные. – размышляла она. – и почему Боги создали их?" От прикосновения их лапок у неё чесалась кожа. Зуд был просто невыносим. Всё, что ей оставалось – сидеть и терпеть. Она сидела и терпела. Кожа прокрывалась красными пятнами. Девочка мысленно представила, что ее накрывает толстый прозрачный купол и противные гады не могут ее достать. Спустя миг пауки отползли от Ирлы на небольшое расстояние. И больше к ней не приближались. Бегали вокруг не замечая ее.
Её вытащили из трюма на закате.
Вопреки ожиданию капитана, из трюма не доносилось ни звука. Он решил, что пауки сожрали девчонку и приказал матросам убрать то что от нее осталось. К всеобщему удивлению девчонка была жива, разве что кожа имела красный оттенок.
Капитан растолкал матросов и подошёл к Ирле.
– Невероятно! Ни царапины! Ни укуса! Как тебе это удалось? Ну! Отвечай! – Он со всей силы тряхнул её. – Я спросил тебя!
Она не ответила, лишь только пристально посмотрела капитану в глаза. От чего у толстяка по спине пробежал озноб. На него смотрели жесткие, словно прошивающие насквозь, глаза взрослого человека, а не четырёх летнего ребёнка.
– Ты сколо умлёшь. – Спокойно проговорила Ирлай.
– Завтра мы приплывём в Тёмные Земли, продашь её в первом же порту! – Приказал он Кнуту.
3
– Сколько? – Спросил человек в старой поношенной одежде наёмника.
– Три. – Ответил одноглазый работорговец.
– А энтот? – Покупатель указал на рыжеволосого мальчика.
– Четыре.
– А энтот? – Старый наёмник кивнул в сторону тёмноволосого ребёнка.
– Две. – Невозмутимо ответил работорговец.
– Че так дёшево? Я чувствую подвох. Я беру за четыре.
– Твоё дело.
– А чё, так дорого просишь за мальчишку? – Спросил мужчина.
– Энто девка. Она будет тебе стирать и готовить, а подрастёт так и постель согреет. Ну, берёшь или нет?
– Возни много с ней. Сопля еще. Беру за три и порукам. Три шкурки соболя и я забираю девчонку.
– Идёт! Если будет взбрыкивать, всыпь палок.
– Это уж моё дело. – Старый наемник протянул одноглазому три шкурки. Кнут подтолкнул Ил-лу вперёд. Мужчина взял девочку за руку и зашагал прочь, расталкивая толпу.
– Тя как кличут? – Обратился он к ней.
– Иллай. – Ответила она.
– Забудь. С этого момента ты будешь ходить как мальчишка, одеваться как мальчишка, ясно, – скорее подтвердил, чем спросил он. – Ты должна мне стирать, готовить, чинить одежду и ходить за мной в кабак, когда я там напьюсь. Ясно! – Он рявкнул так, что Ирла чуть не подпрыгнула.
4
Лето 60 215-е от Закрытия Лунных троп
Один день сменял за собой другой! Время летело незаметно. Прошло четыре года с того момента, как Ирла жила в доме человека, купившего ее у работорговцев. На её детских плечах лежала вся работа по дому. Старик пил, как бездонная бочка и поэтому девочке приходилось идти за ним в ближайший кабак или бордель. На неё никто не обращал внимания. Не смотря на небольшой рост, она была крепким ребёнком, старый вояка об этом позаботился. Каждый день он заставлял её отжиматься, подтягиваться и заниматься прочими физическими упражнениями. Если у неё что-то не получалось, старик сёк Ирлу вожжами.
Весна постепенно набирала силу, но по ночам иногда было ещё очень холодно.
Ирлай дометала пол. В печи тихонько потрескивал огонь. В комнате вкусно пахло только что испечённым хлебом. Девочка сгребла мусор на дощечку и затем высыпала его в огонь. Вечерело.
– Уф! Всё. – Она поставила метлу в угол и, накинув куртку, вышла на улицу. Скатила с крыльца тележку и пошла катя ее перед собой.
Старик опять где-то нажрался и ей вновь придётся катить его на этой тележке. Ветер трепал её короткие рыжие волосы. Девочка улыбнулась, ей нравился ветер, она любила такую погоду. Ветер был мечтой – мечтой о свободе. Свернув в знакомый переулок, она остановилась у вывески « Жареный петух». Поставила тележку. Подошла к двери и толкнув ее ногой вошла вовнутрь. Зал как всегда был битком забит народом. Сюда каждый вечер приходили желающие поесть или напиться. Изрядно выпивший бард заплетающимся языком горланил песню:
Не говори мне, что стар стал лицом, это всё дело вина.
С ним дружба моя началась давно и будет длиться она.
Не говори, что мои глаза стали очень грустны.
Не бойся, ведь в этом нету, ни капли твоей вины…*
Пьяные голоса вторили ему. Ирла подошла к стойке за которой стоял трактирщик. Он наклонился к ней.
– Ищешь Анчи, парень? – Спросил он Ирлу.
– Угу. – Она кивнула в ответ.