Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 10)

– Сколько себя помню, ты всё такая же! – укорил он свою няньку.

– Ладно тебе, лучше подойди и поцелуй меня! – ответила Айя, протягивая к нему руки. – И тебе следовало бы более уважительно относиться ко мне. Как-никак, я тебе, малому, прости меня, Боги, жопу вытирала.

Калио поцеловал Айю в лоб.

Сэйя, наблюдая за этой сценой, не знала, плакать ей или смеяться.

Айя была единственной, перед чьим укоризненным взглядом Имбай склонял голову, кому позволял себя отчитывать.

Даже его матери, Железной Хельне этого не позволялось.

Лишь Айе дозволялось отчитывать его, словно мальчишку, а после – прижать к груди с материнской нежностью. И за мудрым словом Калио шел к ней, своей старой няньке, а не к великим мужам, просиживающим штаны на дубовых скамьях Зала Совещаний.

– Почему ты пришла, Айя? – Калио провел рукой по бороде.

– А ты как думаешь? – Айя бросила взгляд исподлобья и тяжело опустилась на тюфяк.

– Карлагаш, живо принеси, чего-нибудь поесть! – Крикнула служанке Сэйя.

– Не иначе как стряслось нечто важное, раз сама Знающая почтила нас своим визитом, да еще и в такую непогоду! – Калио нахмурил густые брови.

– Ты прав, мой Имбай! Но об этом потом, – отрезала Айя.

В комнату проскользнула Карлагаш, неся дымящийся поднос с горячей похлебкой. Старая женщина жадно повела носом, втягивая пряный аромат.

– Ммм….. Как вкусно пахнет! – проворковала Айя, блаженно прикрыв глаза, и отправила в рот первую ложку. Управившись с едой, она довольно откинулась назад, похлопав себя по животу. – Ну вот, теперь можно и поговорить.

4

Пока Еллы поглощена выбором нарядов, а Ирла доводит нянек до отчаяния, Сэйя наслаждается радостями материнства, не забывая и о других детях.

Она вышивала на поясе Древо Жизни, оплетающее Лунные Тропы, но глаза её – грустны.

Она чувствовала: мир трещит, а времени – всё меньше.

Она знала тайну Ирлай.

И молчала.

Как молчала тогда, когда Калио простил её за этого ребёнка.

Как молчала, когда девочка взяла в руки нож и сказала: "Это как крыло птицы".

Этим летом у них гостил Кылыш. Несмотря на разницу в возрасте, он и Ирла нашли общий язык с первого взгляда. Эта неугомонная парочка была неразлучна, а их проделки заставляли родителей вздыхать. Ирла, прирождённая стратегиня, всегда была идейным вдохновителем, а Кылыш – верным союзником.

К появлению братика девочка отнеслась с философским спокойствием:

– Маенький пискун мне не помешает! Я с ним игать не умею, так что можете оставить его себе или кому-нибудь подаить! – заявила она отцу.

5

Весной Великая Река, взбешённая наводнением, вырвалась из берегов. К лету вода сошла, но берега остались изуродованы: повсюду валялись трупы животных и деревья, вырванные с корнями. Мощные потоки, словно разъярённые звери, вгрызлись в землю, оставив после себя шрамы.

Воспользовавшись суматохой от приезда знатной гостьи, Ирла и Кылыш незаметно улизнули из крепости к реке.

У размытого берега они увидели нечто невероятное —громадный скелет неведомого существа, обнажённый водой.

– Он нас не кусит? – прошептала Ирла, цепляясь за рукав брата.

– Нет! Это же скелет! – заверил ее Кылыш, стараясь говорить твёрдо.

– Скеле… скелет.

– Да! Он, наверно, принадлежал одному из тех зверей… – начал было он, но Ирла не дала ему договорить.

– Каих?

– Тех, о которых гласят легенды!

– А дяй койсочку на память! Кыыш, пожалуйста, ну дяй! – подпрыгивая, умоляла она.

– Ну, хорошо, только по косточке! – снисходительно улыбнулся брат.

Дети спустились к скелету.

Впереди шёл Кылыш, за ним – Ирла.

Осторожно обойдя громаду костей, он остановился у черепа.

Присев на корточки, мальчик разглядел побелевшие зубы, острые, как бритва.

Под черепом валялись два зуба – он поднял их и один протянул сестре.

– Только никому ни слова! А то мне попадет!

– Хояшо! – серьёзно кивнула Ирла.

– Пошли домой, – сказал Кылыш и взял её за руку.

– Вот вы где! – запыхавшись, подбежал Роско. – Быстро за мной, пока переполох не подняли!

И он потянул детей к потайной двери в стене крепости.

Роско провёл их через узкий лаз – потайной ход, известный лишь немногим.

Дети, запыхавшиеся и взмокшие от возбуждения, едва успели ступить во внутренний двор, как их окликнул знакомый голос:

– Эй вы, сорванцы! Куда носитесь, будто за вами Изгои гонятся?

В тени колоннады стояла Айя, опершись на клюку, но глаза её сверкали, как у ястреба.

– Никуда! – хором выпалили дети, но Ирла тут же спрятала руку за спину, сжимая в кулаке холодный зуб скелета.

Айя прищурилась.

– Покажи, что спрятала, огненная. Ирла замерла. Кылыш потянул её за рукав, но было поздно.

– Ну ладно… – прошептала она и протянула ладонь.

Старуха взяла зуб, провела пальцем по его острию – и вдруг замерла.

– Это… зуб Тенегр-Кара, Чёрного Зверя Древних Времён, – прошептала она. – Того, что бродил по земле до того, как Древние Стражи закрыли Лунные Тропы.

– А он был Стражем?

– Нет, дитя. Стражи были только людьми. А этот зверь… он был лишь тенью их эпохи. Последним громом уходящего времени.

Айя вернула зуб девочке и крепко сжала её пальцы.

– Храни его. Но никому не показывай. Особенно – Жрице Мёртвых Богов. Она узнает его по запаху крови и времени. И если узнает…

Старуха не договорила. Но Ирла поняла: это не игрушка. Это свидетель.

– А если он зовёт меня? – тихо спросила она.

Айя впервые за долгое время посмотрела на Ирлу не как на ребёнка, а как на того, кто слышит эхо древности.

– Тогда слушай. Но не спеши откликнуться. Стражи не шумят. Они ждут. И помнят. А звери… звери лишь отголоски того, что уже прошло.