Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 11)
В тот вечер Ирла не стала прятать зуб под подушку.
Её нянька продела его на кожаный шнур и повесила девочке на шею – прямо под рубаху.
Ночью она не спала. Зуб пульсировал холодом, а ветер за окном выл так, будто звал её к реке. Она встала, подошла к двери, но вспомнила слова Роско: "Стая – важнее зова".
И вернулась в постель.
И впервые за всю свою короткую жизнь она почувствовала:
мир древнее, чем кажется, и в нём ещё не всё молчит.
6
Но спокойствие длилось недолго.
Седмицу назад Верховная Жрица Мёртвых Богов – Елген – прислала посланца в Страну Вечного Лета. Калио принял её в Зале Совета – не из уважения, а по необходимости.
Сейчас же в небольшом, восьмиколонном зале, стены которого были расписаны, как холсты древних мастеров, царило напряжённое молчание.
Лучи солнца озаряли позолоченный трон, каждый уголок которого венчала свирепая стража: барс, лев, тигр, дракон.
На троне восседал Имбай, облачённый в одежды, от которых веяло сокровищницей.
Справа от него, словно тень, на резной деревянной лавке замер Таш, готовый по первому слову броситься исполнять волю старшего брата.
Воздух застыл, будто само дыхание мира приостановилось.
Перед Калио, на полу, вымощенном белым камнем, как первым снегом, на золотых подносах покоились ларцы, инкрустированные самоцветами. Их содержимое мерцало и переливалось, рассыпая по залу калейдоскоп причудливых бликов.
Перед троном стояла Елген – не просто женщина, а тень, облечённая плотью.
Её причёска – сплетённая из чёрных лент и костей младенцев – качалась, будто живая.
На лбу – татуировки Мёртвых Богов, что пульсировали в такт сердцу Калио.
И он чувствовал:
– холод в груди,
– тошноту в горле,
– звон в висках, как от удара мечом.
Она давила на него – не словами, а силой, что вытекала из неё, как чёрная река.
– Что тебе нужно в Стране Вечного Лета, Елген? – голос Имбая прокатился по залу, как раскат грома.
– Ты знаешь. У тебя дочь – пятнадцать полных циклов отроду…
– И? – перебил он.
– Я предлагаю пять табунов по сотне отборных скакунов, сто пятьдесят гранатов… Взамен – твоя старшая дочь в жёны моему сыну.
– Чтобы ты распорола ей живот, если родит сына? Чтобы душила дочерей, если те не годны в жрицы?! – Калио вскочил с трона.
Он едва сдерживался, чтобы не схватить стерву за горло.
Но не мог. Убийство Елген – война, а страна не готова.
– Ближники! – крикнул он. – Вышвырните эту тварь из моего дворца!
Двери распахнулись. Воины ворвались, не касаясь её, но окружив щитами, как огнём.
Елген оскалилась, и в глазах её вспыхнула бездна.
– Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему – берегись моей мести, Калио.
И, не касаясь пола, исчезла в тени колонны.
Когда она ушла, Калио повернулся к брату:
– Она вообще никого не боится?
– Это-то и печально, – вздохнул Таш. – Сколько ещё Совет будет терпеть её?
Елген покинула дворец, выдох облегчения прокатился по залам, прохладным ветром после знойного дня.
Служанки, как встревоженные муравьи, засуетились, оттирая полы от призрачной тени, оставленной поступью Верховной жрицы мертвых богов. Воины, с каменными лицами, меняли стражу, но в их глазах плясало неспокойное пламя.
Сэйя чувствовала: страх, будто липкий туман, проник в каменные стены дворца и теперь пустил там свои корни. Он поселился в темных углах, в тихих шепотках, в тенях за спинами – и никуда не собирался уходить.
7
Через седьмицу Калио отправился на Совет Старейшин в Пограничную Крепость.
Но Зал, где некогда заседали Хранители Знаний, теперь был лишь тенью былого величия. Стражи – Ак Бери, Кадзэ, Гримхильд – покинули совет, не вынеся тщеславия и корысти.
Остались лишь легенды – и старцы с глазами трусливых воронов.
– Я пришёл с двумя вестями, – начал Калио. – Первая: Изгои усилили набеги. Вторая: Елген готовит войну. Мы должны объединиться!
В ответ – хор криков:
– Ложь! Враньё! Брехня!
– Уж не потому ли вы кричите так громко, – Калио шагнул вперёд, – что сами торгуете с ней через своих людей?
Председатель ударил кулаком по столу:
– Мы тебе не верим, Имбай! И нам прискорбно, что ты опустился до лжи!
Калио молча окинул взглядом собравшихся.
Перед ним сидели не мудрецы – лишь тени.
Он сплюнул под ноги – знак отречения – и ушел.
Никто не окликнул.
Только один старец у дальней стены тяжко вздохнул.
Теперь вся надежда Калио – на Таша и его Тень. Но даже они оказались бессильны. Никто из посланных не смог приблизиться к Елген. Её стены были не из камня, а из страха. А страх, как известно, сильнее стали.
8
В ту ночь Калио не спал.
Он стоял у окна, сжимая в руке пояс, вышитый Сэйей —
Древо Жизни, оплетающее Лунные Тропы.
Вспомнил их свадьбу: она была в белом, с венком из жасмина, а он поклялся: "Даже если небо упадёт, я закрою тебя собой".
Теперь он не мог защитить даже дочь. А теперь…
Он поглядел на окна комнаты, где спала Ирла. Северный Страж алел над ней, как стража.
И впервые за долгое время пожалел, что не воспринял угрозу Елген всерьёз.