Александра Блонская – Анна из рода Циани (страница 4)

Мужчина чуть растрепал волосы, ему нравилось, когда во внешности оставалась некая расслабленная небрежность. И вздрогнул от резкого движения матери: она задернула портьеру. Судя по широкой улыбке, хозяйка дома увидела кого-то, кого очень ждала сегодня.

– Саэль Асмори прибыл. Теперь ничто не может испортить твою помолвку!

– Только наш дорогой известный родственник… – иронично улыбнулся Эдвард.

– О нет, – победно раскрыла свой веер Леди Стоунфилд. – Я просчитывала дату этого бала лишь с одной главной задачей: чтобы Герцог Блэквуд был в отъезде. Я пойду проверю твою сестру. Спускайся через четверть часа, мой дорогой.

Сегодня в поместье Стоунфилдов собралась половина столичной аристократии, по мнению хозяина дома, Лорда Гарри Стоунфилда, лучшая половина. Но главной жемчужиной списка гостей, конечно, был Саэль Асмори. Главный жрец Империи, в чьих руках было больше власти, чем у самого короля. Его светло-серый, с легким отливом голубого камзол выделялся на фоне темных праздничных тканей, это заставляло гостей инстинктивно расступаться перед шагающим в главный зал священником. Это был мужчина сорока лет, в свои годы уже полностью седой, с теплыми карими глазами, которые смотрели на каждого внимательно, без осуждения. Когда Саэль разговаривал с кем-либо, создавалось впечатление, что остальной мир замирает и даже вовсе исчезает, оставляя только двоих собеседников.

Пока Саэль Асмори обменивался приветствиями с хозяином дома, Лордом Стоунфилдом, внимание гостей переключилось на новую фигуру у входа.

София Фери шагала неторопливо, сопровождаемая лёгким перешёптыванием ошеломлённых гостей. Её появление было лишено пафоса – но именно эта спокойная скромность делала её заметнее любой яркой аристократки в зале. Девушке было всего восемнадцать – цветущая юность. Она казалась воздушной, почти хрупкой: светлая кожа, мягкие черты лица, сдержанная, но естественная улыбка. Русая, нет – серо-русая, с особым пепельным оттенком, который в свете магических шаров казался полупрозрачным. Глаза – серые, но тёплые, словно лунное отражение в воде. И от неё исходило что-то едва уловимое. Нечто, что аристократы старшего поколения отмечали одним взглядом: налёт дара. Не яркого, не могущественного – но всё же дара. А это в последние двадцать лет стало редкостью.

Каждый ребёнок с магическим потенциалом – сокровище. В мире, где магия становилась всё более редким цветком, это было ценнее любого титула или состояния.

Рядом с ней, тяжёлой поступью, вышагивал её отец, Кирилл Фери. Мужчина с лицом практика и цепким взглядом бухгалтера, нашедшего свою золотую жилу. Его камзол был даже отчасти блеклым, без украшений. Человек неискушенный в моде мог бы решить, что костюм неприлично дешевый для столь пышного праздника. И только заядлые модники узнали бы ткань из шерсти Мериноса, маленького зверка на юге страны. Это полотно давало полную защиту хозяину и отражало любую магию.

Взгляд Фери сразу отыскал в толпе человека, благодаря которому помолвка стала возможна. Альрик фон Хайд стоял чуть в стороне, наблюдая за сценой с холодной, оценивающей улыбкой. Их взгляды встретились, и между мужчинами пробежала почти невидимая искра понимания. «Старые друзья» – так они называли друг друга в свете. На деле – партнёры, чьи состояния были сплетены в тугой клубок взаимовыгодных сделок, грязных фабрик, что приносили Фери баснословные прибыли.

София уже стояла совсем близко к своему жениху – пять шагов, не больше. Эдвард едва успел улыбнуться, когда их взгляды встретились. В этот миг будто что-то произошло:

серые глаза Софии расширились, губы дрогнули, и девичья нежная кожа побледнела, словно из неё разом ушла кровь. Она резко опустила взгляд, сделала неуклюжий реверанс… и почти бегом направилась в ближайший боковой коридор. Гости удивлённо ахнули, но Эдвард не стал ждать. Он извинился перед ближайшими дамами, не меняясь в лице, с той же светской улыбкой неспешно направился вслед за девушкой.

Он нашёл её в малой гостиной – уютной, отделанной в бирюзовых тонах. София стояла спиной, прижимая ладони к груди, будто пытаясь удержать сердцебиение. Эдвард тихо закрыл за собой дверь.

– София? – мягко позвал он.

Она вздрогнула и обернулась.

– Простите! – слова вырвались слишком громко, она тут же прикусила губу. – Простите, я… я не справилась. Я волнуюсь. Слишком сильно. Я… вдруг подумала… что не понравлюсь вам. Что вы сочтёте меня скучной. Ведь вы меня совсем не знаете. А я… – она опустила глаза, – я столько слышала о вас.

Эдвард улыбнулся мягче, чем раньше. Не светской улыбкой – настоящей.

– Это неверно, София, – тихо сказал он. – Я знаю о вас больше, чем вы думаете.

Она медленно подняла взгляд.

– Знаете?.. Как? – прошептала она. – Мы ведь никогда…

– Я видел вас в Академии художеств, – признался Эдвард. – Несколько раз. Вы сидели в зале для самостоятельных занятий. И всегда выбирали угол рядом с окнами. Свет там падает мягко, серебром. Вы тяготеете к цвету, София. Особенно к холодным оттенкам. Я также волновался как и вы. Я стремился узнать вас получше.

Щёки девушки – только что бледные – медленно порозовели.

– Я… пробовала лишь пару раз, – призналась она. – Акварель. Но… в Гильдии хранительниц очага глубокое художественное обучение не поощряется. Это… лишнее. Непрактичное.

– Непрактичное? – Эдвард покачал головой. – Моя мать – из Гильдии созидательниц. Она прекрасно владеет акварелью. Если вы захотите… Никто не посмеет осудить будущую леди Стоунфилд, если она захочет брать уроки домашнего мастерства у своей свекрови.

Он говорил мягко, осторожно, словно боялся спугнуть. София снова вспыхнула. Она не знала, куда деть руки. Эдвард сделал шаг ближе – всё ещё держа уважительную дистанцию.

– Послушайте, – начал он серьёзнее. – Я понимаю, насколько это тревожно. Жениться, когда мы едва знакомы…

Он задержал взгляд на её лице – ясном, испуганном, честном.

– Но сегодня – только помолвка. До самой свадьбы ещё три года. И за это время… – он вздохнул, – я постараюсь показать вам, что достоин быть рядом.

София моргнула, удивлённо. Он продолжил, чуть ниже голос:

– Если же вы не полюбите меня… это будет не ваша вина. Я возьму всю ответственность на себя. Я перед всеми скажу, что это моё решение.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

– Я против принудительных браков.

София замерла, словно услышав то, чего не ожидала. Её губы дрогнули.

– Вы… правда так думаете? – тихо спросила она.

Эдвард слегка улыбнулся, с той самой ямочкой на левой щеке.

– Да. Иначе я не стоял бы сейчас здесь. Это ведь совсем не по этикету.

В этот момент небольшой порыв магического ветра из иллюзии лепестков, что использовалась для украшения дома, проник сквозь щель в двери и закружил в комнате несколько розовых огоньков-листочков. Один из них опустился прямо на ладонь Софии. Она посмотрела на него, потом на Эдварда… и впервые улыбнулась по-настоящему. Тепло. Застенчиво. Но искренне.

Эдвард и София вышли обратно в главный зал под руку. Но на них даже никто не взглянул. Воздух, ещё недавно наполненный музыкой и легкомысленным гулом, теперь гудел по-другому – низко, взволнованно, словно растревоженный улей. В Империи, особенно в её высших кругах, для такого единодушного возбуждения было всего три причины.

Первая – отсутствие наследника у короля. Король упорно отказывался и от наложниц, и от повторного брака. Он предпочитал хранить верность своей Королеве. Вторая – неизбежный вывод из первой: если наследника не появится… следующим королём станет Герцог Кайл Блэквуд. Имя, которое заставляло женщин морщиться, а мужчин – хмуриться. Развратник. Самодур. Человек, у которого десятки наложниц, но ни одной жены. Правда, наложниц никто никогда не видел – но свидетелей их покупки было более чем достаточно. И третья тема – самая тревожная: участившиеся набеги варваров с севера. Магов становилось всё меньше и меньше. Кто будет защищать земли, если магические рода иссякнут окончательно?

– Праздник испорчен! – раздалось справа, и София вздрогнула.

Леди Маргарет Стоунфилд появилась словно из воздуха, Эдвард вздохнул.

– Неужели Кайл всё же приехал? – сказал он так серьёзно, что София не сразу поняла – это шутка. Он слегка наклонился к девушке и заговорщицки подмигнул. София едва заметно улыбнулась – робко, но уже не так напряжённо, как раньше.

– Да ну тебя! – всплеснула руками Леди Маргарет. – Было бы лучше, чем это!

– Мама, пожалуйста. Не при даме… – Эдвард поморщился.

– А я тебе кто? – возмутилась Маргарет, приподнимая подбородок. – Я только что узнала: час назад прямо в центре города – убийство! И какой-то умник уже успел пустить новость среди наших гостей!

София невольно сжала пальцы Эдварда. Эдвард накрыл её руку своей – спокойно, уверенно, так, что девушка снова немного порозовела.

– Убийство посреди бела дня… – пробормотала София едва слышно.

– Вы собираетесь вообще объявлять о помолвке или ждёте, когда случится, что похуже, – Лорд Гарри Стоунфилд подошел к своей жене с гневным взглядом и та мгновенно потеряла всё свое самообладание, засуетилась, растерялась. Поднимаясь на невысокую сцену, едва не споткнулась о подол платья, но удержалась и не упала. Благо, занятые обсуждением, гости этого не заметили.

– Дамы и Господа! Я счастлива, что сегодня вы здесь с нами… – её голос едва был слышен в гуле толпы. Маргарет стояла в растерянности, ожидая, когда шум утихнет, но этого не происходило. Взгляд её мужа Гарри становился всё мрачнее и мрачнее, он в упор смотрел на свою побледневшую жену. Тогда Эдвард, также держа Софию под руку вышел на сцену и с очаровательной улыбкой заговорил: