Александра Блонская – Анна из рода Циани (страница 5)

– Друзья, пожалейте голос моей матери. Уделите нам минуту. – Эдвард был известен силой своего таланта: ему не нужны были ни слова заклинаний, ни вспомогательные артефакты. Особенно легко ему давались чары, усиливающие собственное тело – голос, и так звучавший уверенно, стал чистым, торжественным и чуть более громким, чем этого требовала ситуация. Тонкий намёк на неподобающее поведение гостей.

– Спасибо, милый, – выдохнула Маргарет, уже вернувшая своё самообладание. – Я -самая счастливая мать на свете, не только потому что у меня такой потрясающий сын, но и потому что он, наконец, встретил достойную девушку.

Аплодисменты и одобрительный шум прервал речь хозяйки дома.

– Дамы и господа, я гордостью представляю вам Софию Фери, невесту моего сына и мою будущую дочь!

– Отныне знайте, любой непристойный жест и даже взгляд по отношению к этой девушке, я буду считать оскорблением моего рода, – басом заявил Гарри Стоунфилд, поднимаясь к жене. Он с искренним порывом обнял сына. И под шумные аплодисменты прошептал ему на ухо:

– Я горжусь тобой, сынок.

Софию он удостоил легким поклоном, та ответила глубоким реверансом.

Затем последовал обычный для таких вечеров ритуал: на сцену вышла чета Фери со своим младшим сыном, мальчиком семи лет. Они обменялись обещаниями с семьёй Стоунфилдов.

Затем сам Саэль Асмори (обычно этим занимается рядовой Брат-Хранитель) поднялся на сцену и скрепил руки пары голубой лентой. После священных слов лента впиталась в кожу там, где соприкасалась с ней. В этот же момент сцена озарилась нежным голубым свечением, а оркестр заиграл торжественную музыку. Теперь уже гости вереницей поднимались на сцену и поздравляли родителей и молодую пару, вручали магические дары, которые заносили, демонстрировали окружающим и тут же уносили слуги. Церемония, не смотря на усилия каждого изображать расслабленность и радость, получилась немного скомканной и тревожной. Ещё не раз будут потом вспоминать, что такая помолвка – плохая примета.

Бальная зала наполнилась официантами с подносами, которые предлагали гостям напитки и закуски. Часть мужчин во главе с хозяином дома удалились в большую гостиную, чтобы покурить сигары и обсудить ужасную новость. Дамы старшего возраста последовали за Маргарет, чтобы подышать свежим воздухом в саду. У Софии попросил танец её маленький брат и она не смогла ему отказать. Тогда Эдварда, пользуясь тем, что он остался один, окружили три молодых человека. Все они были ровесниками и дружили с университетской скамьи. Самый высокий из четверки, темноволосый Генри Мэлфой, был главным задирой в их компании. Он всегда впутывал друзей в невообразимые и иногда неприличные приключения и единственный, кто мог направлять его фантазию в безопасное русло был сам Эдвард.

– Дружище, мы тут придумали с ребятами… как отметить твою помолвку, – прошептал Генри Эдварду, обнимая его. Он хотел было отстраниться, но жених задержал его, чтобы ответить.

– Если там будут Гетеры, там не будет меня.

– Довольно, друг, ты и так всегда сидишь в сторонке. Когда ты ещё…

– А теперь буду сидеть дома… – обниматься дальше было бы неприлично и Эдвард стал поправлять камзол друга, – Мое детство закончилось, и теперь я буду еще строже к себе и окружающим.

– Эдвард, могу ли я поговорить с тобой… наедине, – еле слышно произнес позади друзей Саэль Асмори. Но те разом разошлись в почтительных поклонах.

Эдвард проводил Саэля Асмори в ту самую малую, уединённую гостиную – комнату в бирюзовых тонах, где совсем недавно пряталась София. Слуга появился почти мгновенно, будто ждал за дверью. Он поставил на столик серебряный поднос с фарфоровым чайником и изящными чашками – и так же бесшумно исчез. Эдвард дождался, пока жрец опустится в кресло – и только потом сел во второе, напротив. На секунду между ними повисла тихая пауза. Эдвард снял перчатки, положил их на край столика и заговорил первым:

– Ваше святейшество… есть просьба.

Брови Саэля едва заметно приподнялись. Эдвард продолжил:

– Я хотел бы получить ваше благословение на то, чтобы моя невеста, София, могла всерьёз заниматься акварелью.

Саэль Асмори, который, казалось, был готов к обсуждению куда более мрачных тем, на мгновение замер, а затем его лицо озарила тёплая, облегчённая улыбка. Тёплый свет камина делал его седину похожей на сияние.

– Эдвард, – произнёс он мягко. – С момента помолвки ответственность за духовное благополучие этой девушки лежит не только на Едином, но и на её избраннике. Если ты, её жених, не видишь в стремлениях ничего, кроме жажды прекрасного, то и я, как Главный Жрец, благословлю это начинание. Да пребудет с ней вдохновение.

Повисла церемониальная пауза, затем Саэль продолжил:

– Что ж, раз уж ты открыл наш разговор просьбой, позволь и мне обратиться к тебе. Не как к жениху, а как к моему секретарю.

Эдвард кивнул, всем видом показывая готовность служить.

– На севере, в районе Горного Хребта, зафиксирован необъяснимый и мощный скачок магической энергии, – голос Саэля стал тише. – Источник, предположительно, в одном из трёх ближайших городков. Мне нужен кто-то, кому я доверяю безраздельно, чтобы отправиться туда и выяснить причину. Это может быть как безобидной аномалией, так и предвестником чего-то… большого.

– Я понимаю, – Эдвард ответил без малейших колебаний. – Я готов выехать хоть завтра, но прошу дать мне неделю на сборы. Я дал слово устроить для Софии те самые уроки. И… выбраться с ней в свет, чтобы мы могли немного узнать друг друга. Если я умчусь по делам Империи на следующее же утро, что подумают люди? Это может бросить тень на её репутацию.

Саэль внимательно посмотрел на него, и в его карих глазах читалось одобрение.

– У тебя есть неделя. Но только неделя. И важно, чтобы никто не знал о твоем расследовании. Придумай что-нибудь для отвода глаз.

Когда Эдвард вернулся в бальную залу, музыка уже смягчила напряжение.

Пары кружили в танце, перья, ткани, драгоценности мелькали в вихре света и движения.

И именно в этот вихрь, словно стрела, врезалась худенькая фигурка в жемчужном платье.

– Эдвард! – драматическим шёпотом, слышным на ползалы, протянула Мира Стоунфилд, его шестнадцатилетняя сестра.

Она была точной копией брата: та же линия скул, тот же оттенок серых глаз, тот же немного упрямый подбородок – но всё это в более нежных, юных чертах.

Её платье переливалось серебром, волосы были уложены сложным узором локонов, на лице – глубокая, искренняя обида.

– Какой ужасный это вечер, – заявила она, заламывая руки. Эдвард сдержанно улыбнулся.

– И чем же он ужасен?

– Это мой первый выход в свет! – трагически прошептала Мира, делая вид, что вот-вот расплачется. – А отец… отец даже не представил меня! Никому! Ни одной душе! Все вокруг говорят только о тебе, о помолвке, о Софии… или об этом несчастном убитом лорде! – Она обиженно фыркнула. – А обо мне – нигде, ни слова! Как будто меня вообще нет.

Эдвард мягко взял её под руку.

– Тогда давай исправим эту несправедливость. – Он наклонился к сестре. – Ты выглядишь прекрасно, Мира. И все должны это увидеть.

Она тут же расправила плечи, будто её подбодрили десятком комплиментов одновременно. Они подошли к первой группе аристократов – бароны из государственных чиновников с женами. Эдвард чуть усилил голос (на этот раз без магии):

– Дамы, господа, позвольте представить мою младшую сестру – Миру Стоунфилд.

Невероятно, но воздух вокруг них сразу оживился: леди улыбнулись, мужчины склонили головы, кто-то даже осмелился похвалить её платье. Мира расцвела. Эдвард вёл её от группы к группе – и в каждой она становилась чуть увереннее, чуть ярче. То, что отец забыл сделать, старший брат исправлял с аристократической лёгкостью.

Наконец, они подошли к компании его друзей. Генри с озорной искрой в глазах театрально ахнул:

– О небеса! Леди Стоунфилд? Это действительно вы? – Он поклонился, как будто видел перед собой королеву.

Мира выдержала паузу, затем холодно, как истинная наследница рода, сказала:

– Мы уже знакомы, Генри. И добавила чуть тише: – Со всеми вами я знакома.

Брови друзей взлетели вверх. Эдвард лишь едва заметно приподнял уголок губ – он прекрасно знал, что Генри нравился девушкам. И, судя по всему, его сестре – тоже.

Генри, не смутившись ни на секунду, приложил руку к сердцу:

– Но не официально, Мира. А теперь, когда ваш брат лично представил вас обществу… – Он протянул ей руку. – Имею ли я честь пригласить вас на танец?

Мира вспыхнула – но улыбнулась. И вложила ладонь в его руку так уверенно, будто делала это всю жизнь:

– Разумеется, сэр Мэлфой.

– Ох, как официально, – хохотнул кто-то из друзей.

Генри повёл её прямо в центр залы, где как раз начинался новый танец. И Мира, которая десять минут назад кипела обидой, теперь выглядела самой счастливой девушкой вечера. Эдвард смотрел им вслед, слегка качая головой.

– Я видел, что у тебя было время поговорить с невестой. И как она тебе? – Подал голос Питер, рыжеволосый пухлый барон, он выглядел старше и благодушнее всех в четверке друзей.

– Совсем ребёнок, как моя сестра… – тихо ответил Эдвард, наблюдая за Софей, которая пятый танец подряд дурачилась со своим братом.

– Странно, что они взяли ребенка на бал, я про брата Софии, конечно… Некрасиво. – Буркнул Томас, подойдя ближе. Но Эдвард проигнорировал его тираду и продолжил диалог с Питером.