Александра Блонская – Анна из рода Циани. Финал (страница 1)
Александра Блонская
Анна из рода Циани. Финал
Александра Блонская
Анна из рода Циани
Часть 2
Глава 1.
А что всё это время делал герцог Блэквуд?
Кайл Блэквуд стоял у окна в своем «знатном» номере таверны «Кристальная воля». Единственная комната во всем городке с ванной, слишком дорогая для рядового путника и всё еще убогая для особы королевской крови. Герцог задержался на севере дольше, чем предполагал и ночевал здесь четыре кошмарных ночи. Но уговор — есть уговор, и теперь они с Кариной в расчёте.
За стеклом пока держалась ночь — плотная, вязкая. Лишь на самом краю неба появлялась едва заметная, грязно-серая полоска, как тонкий надрез, через который медленно сочились рассветные лучи.
Кайл был уже одет и собран. Дорожная шуба застёгнута, ремень затянут, перчатки заправлены за пояс. У входной двери стоял чемодан.
В руке герцог держал записку. Тонкий клочок бумаги с всего парой строк. Он получил сообщение всего десять минут назад, пришлось собираться в спешке.
Кайл смял бумагу и бросил в камин, тут же взял кочергу. Угли разошлись, вспыхнули, осыпались. Он помешал их тщательно, терпеливо, пока от записки не осталось ни следа, ни тени, ни возможности восстановить хоть одну букву, даже с помощью магии.
В зеркале у стены отразился высокий силуэт. Тёмные, чуть кудрявые волосы. Почти чёрные глаза, внимательные и холодные. Высокие скулы, выдающийся нос, смуглая кожа — не от происхождения, а от дорог и солнца. Руки, как всегда, говорили больше, чем лицо: ссадины, трещинки на костяшках, обветренная кожа, следы работы с реагентами и кристаллами. Герцог, о котором шептались в салонах, и человек в зеркале совпадали лишь титулом.
Кайл поправил ворот шубы, подхватил кожаный чемодан и вышел из комнаты. Карета ждала внизу. Вместо лошадей — ровное, пульсирующее красное сияние кристаллов, встроенных в раму. От них шло тепло, ощутимое даже в холодном воздухе. Карета тихо гудела, словно живая, готовая сорваться с места.
У подножки стоял Эдвард — дворецкий, юрист, управляющий герцога в одном лице. Седой, сухой, прямой мужчина с непроницаемым лицом. И все же было что-то в его выражении глаз, если не доброе, то мягкое.
— Мисс Карина освободила душу, — произнёс он негромко. — Запрос по варварке составил.
Кайл уже занёс ногу на ступеньку.
— Приостанови, — сказал он ровно. — Планы изменились.
Эдвард чуть приподнял бровь.
— Не до неё, — продолжил Кайл, поворачивая голову. — Карина нам помогла дважды. Оказывается наш зверь все эти дни был рядом. А теперь побежал в Столицу.
Герцог сел в карету. Дверца закрылась. Эдвард занял закрытую кабину кучера. Карета тронулась сразу, без команды. Красные кристаллы вспыхнули ярче, и ночь за окном начала медленно отступать. Кайл прикрыл глаза всего на мгновение. Наконец долгие годы слепой охоты дали хоть какой-то результат. Кайл надеялся нагнать добычу у ближайшего телепорта.
Как не торопился, к станции телепорта они с Эдвардом добрались лишь на четвертую ночь.
Дорога через перевал оказалась тяжёлой даже для кареты с кристаллической тягой. Серпантин в горах заледенел, камень под колёсами скользил, и приходилось останавливаться. Кайл выходил сам — без слов, без приказов — подбирал обломки камней, подкладывал под колёса, упирался плечом, пока карета медленно, с протестующим скрежетом, не выбиралась из очередной ловушки. Временами на особо тяжелых участков Блэквуду приходилось использовать магию.
Чтобы сэкономить время, герцог с помощником не останавливались на ночлег. Они по очереди дремали в кабине, пока другой следил за дорогой в отсеке кучера. Лошади магическому экипажу были ни к чему, но управление всё ещё требовалось: карета поворачивала, ускорялась и замедлялась с помощью системы рычагов.
Станция телепорта стояла на голом каменном уступе — низкое, неприметное здание с толстыми стенами, будто вросшее в скалу. Внутри пахло сыростью, холодом и старой магией.
Работник станции — плотный мужчина в тёплом плаще — поднял голову от журнала учёта.
— Вам нужен список за последнюю неделю? — спросил он привычно. Потом замялся, листая страницы, те были пустыми. — Да, никого и не было. Всю неделю пурга же…
Кайл стоял молча. Работник вдруг улыбнулся.
— Как Северный край пришёлся молодой мисс? — Щеки мужчины порозовели. — С вами была … Вы же прибыли недели четыре назад…
Он не договорил. Кайл посмотрел на сидящего за служебной стойкой. Не резко. Не угрожающе. Просто — внимательно и холодно. Работник сглотнул и торопливо опустил взгляд.
— Прошу прощения, Ваша светлость, — пробормотал он. — Ошибка.
— Бывает, — отозвался Кайл.
Герцог развернулся и вышел, не задав больше ни одного вопроса. Он видел краем глаза как к работнику станции подошла женщина, видимо, тоже служила здесь.
— Это же герцог Блэквуд! Он убивает своих наложниц… — донеслось до мужчины быстрый шёпот.
В карете было теплее. Красные кристаллы гудели ровно, убаюкивающе. Эдвард сел напротив, молча развернул плотную магическую карту, закреплённую кожаными шнурами. Бумага была испещрена сияющими пометками, тонкими линиями, значками собственности.
— Вот перевал, — сказал он, указывая пальцем. — Отсюда и до следующей долины — двадцать девять, возможно тридцать частных домовладений. Некоторые — бывшие охотничьи резиденции.
Кайл склонился ближе.
— Идеальное место для частного телепорта, магия сочится здесь сама по себе, — продолжил Эдвард.
— Что ж, на этот раз зверь оторвался... — пробормотал Кайл.
Эдвард кивнул.
— Проверить нужно каждый дом, — сказал герцог после короткой паузы. — Без шума. Через людей, через документы, через поставки кристаллов. Я как раз подумывал о северной резиденции.
Эдвард поднял на него взгляд.
— Вам нужно две резиденции. Одна поближе к перевалу, а другая вот здесь.
Слуга ткнул в область почти рядом с городком, где закончился путь Карины, и продолжил:
— Тогда любая точка на Севере будет доступна в течение суток, а не недели как сейчас.
Кайл откинулся на спинку сиденья. Лицо его оставалось спокойным, но в челюсти едва заметно ходила мышца.
— Устрой всё. Две резиденции так две.
Столичный дом герцога Блэквуда был образцом сдержанности, граничащей с вызовом. На фоне мраморных особняков и готических шпилей центрального бульвара его двухэтажное здание из темного кирпича казалось случайно уцелевшим памятником древней архитектуры. Когда ценили простые линии и надежные фундаменты. Ни герба, ни статуй, ни витражей. Только высокие, широкие окна, всегда чистые, и матовая чёрная дверь.
Внутри было тихо. Кайл завтракал в одиночестве в столовой — светлой, без излишеств. На столе — простая сервировка, крепкий чай, хлеб, мясо, яйца. Без изысков.
Из двери в кухню появился Варди Аберг. Он не вошёл — он заполнил собой проём. Бывший солдат или, что более вероятно, наёмник, ставший поваром. Его плечи были шире дверного косяка, светлые, почти белые волосы с заметной сединой убраны в хвост. Руки, державшие тарелку тёплого хлеба, могли бы без усилий переломить хребет быку. Но двигался Варди с тихой, кошачьей осторожностью.
— Доброе утро, Ваша светлость. Дорога была тяжкой? — его голос был звучным и громким.
— Я рад вернуться к твоей еде, — отозвался Кайл, не глядя. Он размешивал сладкий чай. — Ну, что там снаружи? Во всю обсуждают, как я убил очередную несчастную?
— О нет, Ваша светлость, — хохотнул Варди, — все только и говорят, что о помолвке Стоунфилда. Диво как хороша пара!
— Опять перетянул всё внимание на себя, сопляк, — скривился герцог с притворным разочарованием. — Ни стыда, ни уважения к старшим.
Варди легко засмеялся и сел за стол рядом. Взял кусок хлеба и щедро намазал его маслом — оно аппетитно таяло на тёплой мякоти.
— Попробуйте, в этот раз я сделал умеренно соленое.
Кайл с удовольствием подчинился и откусил половину за раз.
— Ммм… это то, что нужно, Варди!
Герцог любил этот дом за то, что здесь не было чужих глаз и все обитатели знали, чем на самом деле занимается Кайл.
В доме жили всего четверо: сам герцог; его верный Эдвард — управляющий, юрист и ищейка; Варди Аберг, этот гигант, что сейчас довольно уплетал свой хлеб, отвечал за кухню и безопасность; его сынишка, Ульф, был на подхвате, конечно, в свободное от учебы время.
Раз в неделю сюда приезжали служанки — быстро, точно, без лишних разговоров убирались и стирали. За четыре часа дом становился безупречно-чистым, а затем снова пустел.
После завтрака Кайл направился в кабинет. Комната была круглой — замкнутой, как мысль, к которой возвращаются снова и снова. Из неё был выход в небольшой закрытый сад, отгороженный высокими стенами. Даже здесь, в сердце Столицы, можно было остаться наедине с тишиной. В центре кабинета, как алтарь, стоял массивный круглый стол из черного дерева. Его поверхность почти не была видна — всё пространство занимали бумаги, фрагменты кристаллов, медальоны, обрывки ткани, печати, сломанные артефакты. Вещи, которые сами по себе ничего не значили, но в связке обретали голос.
Стены комнаты были выкрашены в чёрный цвет. Там, где не было приколото записок и портретов, поверхность была исписана мелом — формулами, именами, датами, стрелками. Белые линии перечёркивали друг друга, сходились, расходились, возвращались по кругу.
Всё это было переплетено тонкими, едва заметными сияющими нитями. Они тянулись от предмета к предмету, от имени к имени, от события к событию — напоминание не для памяти, а для логики.