Александра Берг – Развод с Драконом. Новая жизнь (страница 3)

— Пекло… — выдохнула я, почти беззвучно.

Кровь струйкой стекала по голени, образуя на камне маленькую багровую лужицу.

Только не реветь. Соберись, Вивиен! Двадцать один год — вполне солидный возраст, чтобы не размазывать сопли на грязной улице.

Но моим слезам было глубоко плевать и на возраст, и на остатки гордости.

Шмыгнув носом, я прижала ладонь к ране и выдавила из себя жалкий ручеёк силы. Великим магом меня было сложно назвать, но унять кровь кое-как получилось. К сожалению, на этом мои таланты заканчивались. Я ведь даже до второго курса не доучилась.

Дариан… Наша свадьба. Всё произошло так быстро. Отец умолял одуматься, не бросать учёбу, но я, юная целительница, уже млела от внимания самого Дариана Легарда.

Ну а как же? Дракон. Опытный мужчина и воин. Командующий легионами, да вдобавок племянник самого императора!

Дура? О да, это самое подходящее для меня слово.

Я купилась на красивую сказку. Вот только финал у неё оказался коротеньким и весьма поучительным: мне очень быстро и доходчиво объяснили, где моё место. Вот… На грязной площади.

Подняв голову, я в который раз прокляла сегодняшний день. Вокруг меня собралась толпа зевак — те, кто не успел насладиться моим позором в зале суда. На меня даже дети пальцем показывали.

Встав на ноги, я почувствовала, как дрожат колени, но не от боли, нет. От бешенства и жгучего стыда.

“Какая несправедливость!” — пронеслось в голове подобно урагану. — “Почему я родилась жалкой целительницей? Ни тебе драконьей шкуры, ни магии огня, ни способности призвать грозу одним щелчком пальцев!”

О, сейчас бы я устроила этим любителям чужих трагедий такое представление, что сказки о нём рассказывали бы внукам их внуки…

“И вот опять” — я дала себе мысленную затрещину.

Витаю в облаках, когда земля под ногами горит. Жизнь меня пинает, а я всё мечтаю о крыльях.

Сейчас мне нужно убираться отсюда, пока какой-нибудь предприимчивый делец не догадался натянуть балаганный шатёр с пёстрыми флажками и не начал брать по два медяка за возможность поглазеть на “экспонат”. Бывшая жена командующего, отвергнутая истинная — чем не диковинка для ярмарочной площади? Почти как публичная казнь, только растянутая во времени и без крови. Хотя кровь здесь тоже есть — она просто течёт внутри, невидимая никому.

— Пошли прочь! — рявкнула я, вложив в голос всю оставшуюся силу.

Удивительно, но сработало. Толпа дрогнула, расползлась, образовав узкий, извивающийся проход. Только в этом коридоре из человеческих тел я почувствовала себя ещё более голой, чем была на самом деле.

Ветер играл с тканью сорочки, то прижимая её к телу, то задирая выше, чем позволяли приличия.

Первый шаг. Второй. Будто учусь ходить заново.

Небо над площадью полыхало невыносимо ярко, какой-то кислотной синевой. Солнце било в глаза — хотя, возможно, это просто слёзы превращали мир вокруг в размытую акварель.

— Шлюха драконья! — выплюнул кто-то из толпы.

Я вздрогнула, но не сбилась с шага. Только крепче сжала кулаки.

— Нет, ты посмотри, бывшая-то. Видать, в постели не сладилось, раз дракон такую красотку бросил!

Смешки, перешёптывания, мерзкое хихиканье. Площадь превратилась в бесконечный коридор позора. Но я шла. Переставляла ноги. Одну за другой. Правую. Левую. Правую.

Наконец, пытка закончилась — узкая улочка пожрала меня, спрятав от алчущих глаз. Здесь город жил своей обычной жизнью — торговцы надрывали глотки, нахваливая товар, подмастерья, сгибаясь под тяжестью свёртков, проклинали мастеров и их заказы, служанки лавировали между прохожими с корзинками, полными соблазнительных ароматов хлеба и спелых фруктов.

Я прислонилась к шершавой стене, и только тут меня настигло осознание полной беспомощности — я понятия не имела, куда идти. Столица огромна, и я не знала её всю досконально. Да, была гостиница, в которую меня поселили. Но где она? В какой стороне? В какой части этого проклятого города?

В гостиницу меня доставил экипаж Дариана, в суд — карета с гербом правосудия. Меня везли как преступницу — в чёрном ящике с решётками вместо окон, словно опасного зверя, которого нельзя выпускать на свободу…

А в самой гостинице… Я никуда не выходила. Позволила миру существовать без меня. Сидела в комнате, оплакивая своё разбитое сердце. Но помогло оно мне? Нет. Наглые лжецы, кто говорит, что после слёз становиться легче! Слёзы не смывают боль, а лишь обнажают рану, которая будет гноиться вечно.

— Госпожа? — внезапно раздался голос рядом.

Я обернулась. Передо мной стоял мальчишка лет двенадцати, рыжий и конопатый, с живыми, любопытными глазами.

— Вы ведь госпожа Вивиен Легард? — спросил он, и я поморщилась от фамилии, которая больше мне не принадлежала.

— Просто Вивиен, — выдавила я из пересохшего горла.

— Меня послала хозяйка “Кривого фонаря”, — мальчишка нервно переступил с ноги на ногу. — Сказала, что вас нужно будет проводить на постоялый двор. И ещё велела передать вот это.

Он протянул мне свёрток. Старая, но чистая ткань скрывала что-то мягкое. Я развернула — простое серое платье без украшений и потёртый плащ с капюшоном.

— Сказала... — мальчишка запнулся, покраснев до корней своих рыжих волос, — что вам может пригодиться... э-э... другая одежда.

Боги. Даже владелица дешёвой гостиницы понимала, что будет со мной после развода. В отличие от Дариана. Хотя о чём это я? Дариану плевать на меня.

Я накинула плащ поверх сорочки, завернулась в него, как в кокон. Ткань пахла дымом — не самый приятный запах, но сейчас он казался благословением.

— Веди, — коротко бросила я мальчишке.

В какой-то момент внутренний инстинкт шепнул, что эта помощь может выйти мне боком. Кто знает, кто на самом деле подослал этого мальчишку? Но я пошла, потому что ничего другого мне не оставалось.

Мы петляли по узким улочкам, всё дальше уходя от богатых кварталов. Дома становились ниже, теснее прижимались друг к другу, словно им тоже было холодно и одиноко. Однако я узнавала их. Вот знак кожевенной мастерской, который я видела через окно экипажа, почувствовала запах горелого хлеба, увидела вывеску артефактора, а после показалась и сама гостиница. Маленькая. Приземистая.

“Кривой фонарь” полностью оправдывал своё название. Над входом висел старый фонарь, изогнутый под таким невероятным углом, что казалось чудом, как он ещё не рухнул на голову какому-нибудь несчастному постояльцу.

— Бедная девочка! — едва мы переступили порог, ко мне подлетела женщина, похожая на ходячую гору сдобного теста

Она без церемоний сгребла меня в охапку, прижав к своей необъятной груди. От неё густо пахло жареным луком и прогорклым маслом.

— Ох, милая, — женщина отстранилась, качая головой, но не отпуская моих плеч. — Эти драконьи законы! Они слишком суровы для таких хрупких созданий, как ты. Выставить тебя на улицу в одной сорочке! Где это видано?

Хозяйка снова притянула меня к себе, поглаживая по спине, словно маленькую.

В её голосе было столько искреннего участия, что к горлу подкатил ком. Она казалась слишком… слишком доброй для этого жестокого мира.

— Мирт! — вдруг рявкнула она, резко обернувшись к мальчишке, топтавшемуся у входа. Голос её из ласкового воркования превратился в стальной скрежет. — Что стоишь, как пугало огородное? А ну, живо на конюшню, работы невпроворот!

Мальчишка подскочил и пулей вылетел за дверь.

— И до ужина, чтобы ноги не было на пороге! — крикнула женщина вдогонку, а потом снова обратилась ко мне.

Её лицо преобразилось в одно мгновение — суровость исчезла, уголки губ поползли вверх, обнажая в приторно-сладкой улыбке слишком много зубов.

— Я… я постараюсь сегодня же освободить комнату, — пролепетала я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Дариан… мой муж… он платил лишь за неделю, а уже прошло…

Хозяйка так энергично замахала руками, что я замолчала.

— И слышать не хочу! — отрезала она. — Я всё понимаю, детка. Всё! Сама от такого же подлеца натерпелась, чтоб ему пусто было во всех девяти мирах! — женщина сочно сплюнула через левое плечо. — Так что живи, сколько потребуется. Комната твоя. Никто на неё не претендует.

— С-спасибо… — выдавила я из себя и поспешила добавить: — Я тогда… пойду к себе.

— Ну конечно, деточка, иди, — засуетилась, закивала с приторной радостью хозяйка. — Я велю, чтобы тебе принесли свежей воды и еды.

Я попятилась к лестнице, не в силах отвести взгляда от женщины. Хозяйка всё так же стояла посреди зала. Её улыбка не сходила с лица — жуткая, застывшая маска, словно кто-то невидимой иглой пришил уголки губ к дряблым щекам.

Ледяной змеёныш тревоги шевельнулся где-то в глубине души.

К чему это показное радушие? Этот липкий, изучающий взгляд?

Но я отмахнулась от смутных подозрений. Мир не без добрых людей, в конце концов. Не мог он почернеть до самого дна.

Я поднялась по лестнице на второй этаж. Поворот направо. Последняя дверь в коридоре. Моё нынешнее пристанище.

Едва я переступила порог, меня обдало смрадной волной отчаяния.

Какой контраст с моей прежней жизнью!

Память услужливо нарисовала спальню в особняке Дариана: утопавшая в солнечном свете комната с высоченными потолками, где из окон открывался вид на благоухающий розарий. Шёлковые портьеры цвета морской волны колыхались от лёгкого ветерка, огромная кровать с балдахином из тончайшего кружева парила над мраморным полом, словно облако. Повсюду — изящная мебель из светлого дерева, инкрустированная перламутром, серебряные канделябры, хрустальные вазы с живыми цветами, меняющимися каждое утро. Ванная комната из розового мрамора с золотыми кранами, из которых по моему желанию лилась вода, настоянная на лепестках роз и эфирных маслах.