Александра Берг – Развод с Драконом. Новая жизнь (страница 2)

Двое стражников в гербовых накидках дома Легард, которых ещё неделю назад могли казнить, всего лишь за один косой взгляд в мою сторону, двинулись ко мне.

Я знала, что будет дальше.

Ритуал.

Последний акт унижения.

Грубые пальцы впились в нежный шёлк моего платья у самого ворота. Раздался омерзительный треск рвущейся ткани. Другой стражник сдёрнул с моего пальца золотой обручальный перстень и отнёс его своему хозяину, не забыв угодливо поклониться.

Это было не просто унижение. С меня сдирали не одежду — с меня сдирали мою суть, моё прошлое, моё достоинство. Я осталась стоять в одной тонкой сорочке под прицелом сотен злорадных глаз.

— Прекрасно! — в голосе судьи прозвучало неприкрытое торжество. — Перед людьми и перед богами, брак Командующего Дариана из дома Легард и Вивиен из дома Линд аннулирован! Слушание объявляется закрытым. Всем покинуть помещение!

Зал мгновенно наполнился гулом голосов и шипением пересудов о моём позоре, громких, ничем не сдерживаемых. Но я оглохла к ним. Глаза смотрели только в одну точку. Туда, где всё ещё стоял Дариан. Мы сверлили друг друга взглядами.

Из меня рвалась беззвучная мольба. В нём застыла ледяная, преступная непоколебимость.

— Разве ты не любил меня? — это были первые слова, что я сказала ему за все мучительные часы этого судилища.

До этого с моих губ срывались лишь механические “да” и “нет” в ответ на вопросы судьи. Словно сломанная заводная кукла, обречённая повторять одно и то же.

— Дариан…

Едва слышный шёпот. Но я знала — он услышит. Драконий слух не знает преград.

Однако мой муж просто отвернулся.

Муж… Я всё ещё называла Дариана мужем.

Как глупо. Как по-детски наивно цепляться за слово, которое мне уже не принадлежит.

Не оглядываясь, Дариан широким шагом направился к распахнутым дверям, что вели в глубину зала. И я… пошла за ним.

Ноги сами понесли меня вперёд, сквозь расступающуюся с брезгливым шипением толпу. Я не видела их лиц, не слышала голосов. Мой мир снова схлопнулся до одной-единственной движущейся фигуры.

Я шла. Упрямо, как побитая собака, что ползёт за жестоким хозяином, не в силах разорвать невидимую цепь.

Послушно, на одних лишь инстинктах, которые вопили, что без него — смерть. Пустота. Ничто.

Унизительная тонкая сорочка не пропускала озноб. Всё моё существо было натянуто до предела. Сосредоточено на одном — догнать. Заглянуть в глаза.

Я хотела с ним поговорить. Ведь… ведь мы так ничего и не обсудили.

Когда метка исчезла, всё оборвалось. Из особняка, который успел стать мне домом, меня просто… перевезли. Вместе с вещами, словно неодушевлённый предмет. В номер ближайшей гостиницы. Дариан позаботился об оплате. Но его щедрости хватило ровно на неделю. И неделя была уже на исходе.

— Дариан! — звук растворился в воздухе, превратившись в надломленный шепот.

Имя властителя имперских легионов пронеслось по пустому коридору, рикошетом отразилось от каменных стен и рассыпалось беззвучной пылью у самых его сапог.

Дракон замер. Не обернулся, лишь застыл несокрушимой глыбой, загораживая свет.

Секунда, другая… Мне показалось, что моё сердце вот-вот разорвётся от напряжения, не выдержав пытки тишиной.

Я доковыляла до него, впиваясь пальцами в собственную руку, чтобы не упасть, чтобы хоть что-то чувствовать, кроме всепоглощающей пустоты. Спина моего мужа была такой широкой, такой надёжной. Стена, за которой я могла спрятаться от всего мира. Стена, которая теперь рухнула, погребая меня под обломками.

— Что… что теперь будет со мной?

Дариан медленно обернулся — не всем телом, лишь шею напряг.

Я встретилась с его глазами. В них больше не было огня. Взгляд был пуст. Точно смотришь в заброшенный колодец, на дне которого нет ничего, кроме тьмы и гнили.

— То же, что бывает со всеми другими, — холодно проговори он. — Ты отправишься в монастырь Смиренных Сестёр.

Монастырь Смиренных Сестёр…

Три этих слова ударили наотмашь. Воздух застыл в лёгких, а солнечное сплетение сжалось в тугой комок боли.

Нет… Нет! Только не туда.

Ужас, невыразимый, немой, о котором я читала лишь в дешёвых романах, вдруг стал осязаемым. Он заполз под кожу, осел в костях тяжёлым металлическим холодом.

Я дёрнулась, как пойманный в силки зверёк, инстинктивно пытаясь отступить, убежать, исчезнуть.

Монастырь Смиренных Сестёр… Это не было местом благочестия. Это была живая могила для драконьих жён. Тюрьма для тех, кто стал неудобен, кто надоел, кто не оправдал надежд. Место, откуда не возвращаются, где женщины в серых робах медленно угасают, теряя рассудок в тишине и забвении.

— Нет, — звук, застрявший между хрипом и стоном, царапнул горло. — Нет, ты не можешь отправить меня туда!

Дариан усмехнулся. И в этой усмешке не было ничего от того мужчины, которого я любила. Лишь горький яд, кристаллики льда в глазах и та особая жестокость, которую припасают для тех, кого презирают.

— Почему нет? — Дариан склонил голову.

Он смотрел на меня так, словно я была редким экземпляром из его личной коллекции. Существом, которое сперва нужно препарировать, изучить повадки и страхи, а затем безжалостно уничтожить.

— Разве ты особенная, Виви?

Виви... Это имя, которым он так ласково называл меня, теперь прозвучало как пощёчина.

— Ты не видишь? — прошептала я. — Что-то не так. Метка не могла просто исчезнуть. Истинность не работает так. Это какая-то ошибка, проклятие, чья-то злая воля...

— Единственная ошибка здесь — ты, — отрезал Дариан, скривив губы в брезгливой гримасе. — Ты и твоя неспособность дать мне наследника. Дому Легард нужна кровь. Сильная кровь. А не бесплодная кукла.

Каждое слово било точно в цель, будто Дариан годами готовил эту речь. Ночами не спал и всё репетировал и репетировал…

— Дариан! — раздался звонкий, мелодичный голос с конца коридора.

Я обернулась и увидела знакомое личико. Высокая фигурка, обтекаемая золотистым светом, струящиеся локоны цвета янтарного мёда, глаза — два озёра зимней синевы… Слишком глубокие. Слишком холодные, чтобы выжить.

София Морганс. Одна из фрейлин императрицы. Женщина, чей взгляд всегда скользил по мне с брезгливостью и раздражением.

Она приближалась, покачивая бёдрами, в платье, подчёркивающем каждый изгиб тела.

— Дариан, — снова произнесла женщина. Её лицо, совершенное, как древняя статуя и столь же безжалостное, озарила улыбка триумфатора. — Почему это недоразумение всё ещё здесь? Я думала, ты давно отдал приказ стражникам вышвырнуть её.

Она встала рядом с Дарианом, небрежно положив руку на его плечо. И Дариан... он не только не отстранился — он подался к ней, словно цветок к солнцу, бессознательно, инстинктивно.

Сердце застыло мёртвым грузом, когда я увидела метку. Точно такую же, что была у меня.

— Ты… Она… — я замотала головой, задыхаясь от невозможности происходящего. — Она твоя новая истинная? Невозможно!

— Великий Дракон сделал выбор, — безжалостно отчеканил Дариан. — Софи подарит мне наследника. А ты... ты была ошибкой. Ошибкой, которую давно нужно было исправить.

— Стража! — сейчас голос Софии показался мне премерзким, точно жужжание трупной мухи, слетевшейся на падаль. — Уведите её!

Словно заводные куклы, повинуясь приказу новой хозяйки, двое стражников, что до этого стояли истуканами, двинулись на меня. Их шаги гулко отдавались в моём застывшем сознании. Я не отступила, не сделала ни единого движения, когда грубые пальцы впились в мои плечи.

Меня поволокли обратно по коридору, из которого я пришла, полная отчаянной, идиотской надежды. Ноги путались, скользили по гладкому камню, я спотыкалась, но хватка стражников была железной. Они не давали мне упасть, просто тащили вперёд, как мешок с мусором, который нужно поскорее вынести.

А я... Я смотрела. Не отрываясь, смотрела на Дариана и Софию. Они остались позади, и их силуэты в проёме дверей, залитых светом, казались единым, неразрывным целым.

Дарен не оглянулся. Ни разу.

И когда фигуры окончательно растворились в ярком свете, мир для меня погас.

Коридор закончился. Тяжёлые двери зала суда распахнулись. И меня не просто вывели. Меня вышвырнули. Грубый, беспардонный толчок в спину — и я кубарем вылетела на залитую солнцем площадь.

Глава 2

Мостовая бросилась мне навстречу, с садистским удовольствием подставив под колени свой щербатый бок. Злой треск, яростная вспышка боли до самого бедра — и я вцепилась зубами в губу, чтобы не закричать. Тончайший батист ночной сорочки лопнул, и я с ужасом увидела, как по белоснежной материи расползается алое пятно.