Александра Беляева – Паутина смерти (страница 14)

Ноа нигде не было.

Рядом с койкой, в единственном пластиковом кресле, сидел незнакомец. Высокий, с безупречной осанкой, облачённый в идеально сидящий тёмный костюм цвета ночного неба, он казался инородным телом в этом царстве хаоса и больничных халатов. Его черты были резкими и слишком правильными, будто выточенными изо льда скальпелем. Холодные глаза цвета зимнего неба смотрели на меня с безразличным, аналитическим интересом, сканируя, разбирая на составные части, классифицируя как неисправный механизм. Именно его я мельком видела в кафе тогда, перед тем как сама упекла себя в эту психушку. В палате стояла такая тишина, что был слышен едва уловимый шелест дорогой ткани его костюма, когда он переложил ногу на ногу.

Новый врач? Смотрится дорого. Или аудитор из страховой? Где Ноа?— застучало в висках, густо замешанных на остатках медикаментов и страха.

Лёд сковал всё внутри. Его тонкие, бледные губы приоткрылись. Голос прозвучал тихо, низко, бархатно-медленно. Каждое слово было отполировано до опасной гладкости и абсолютной бесстрастности.

— Привет, Мая.

О, ещё один претендент на звание «Самаэль-лайт». Псих какой-то.

Я попыталась приподняться на локтях, но тело не слушалось. Голос мой прозвучал хрипло, но с привычной язвительной ноткой:

— Простите, а вы к кому? К директору по сжиганию мировых запасов здравомыслия запись на следующей неделе. А пока можете оставить свои координаты моему ассистенту... которого, я вижу, вы уже куда-то дели. Где мальчик?

Незнакомец не моргнул. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Он медленно склонил голову набок, изучая меня, как редкий, особо ядовитый экспонат. В уголках его глаз заплясали крошечные, холодные искорки — почти невидимая реакция на мой внутренний монолог. Казалось, он не просто слышал, а читалмои мысли, разлагая их на составляющие и тут же анализируя.

Его губы снова шевельнулись, издавая тот же бархатный, безжизненный звук.

— Я новый директор этого учреждения. Твой «мальчик», как ты его называешь, более не представляет для тебя интереса. Его... перевели. — В голосе незнакомца прозвучало что-то вроде удовлетворения. — Кажется, твой «спаситель» наконец-то освободил тебя от иллюзий. Или ты всё ещё веришь в его детские сказки о богах?. В более подходящее заведение для его уникального... состояния.

Он сделал микроскопическую паузу, чтобы оценить эффект своих слов.

— Что касается меня... Я здесь, чтобы предложить тебе сделку, Мая Рей. Более выгодную, чем твои нынешние... игры с огнём. Или, точнее, с электричеством.

Переводят всегда самых интересных. А тебя, я смотрю, оставили развлекать скучных пациентов. Наверное, повышение не за горами?— мысль пронеслась автоматически.

В его абсолютно пустых глазах на долю секунды мелькнул отсвет чего-то — не эмоции, а скорее... понимания. Словно он поставил галочку напротив очередного пункта в своём внутреннем отчёте.

— Твой сарказм — это защитный механизм, — констатировал он, и в его интонации впервые прозвучала лёгкая, леденящая душу скука. — Довольно примитивный, кстати. Меня интересует то, что под ним. Тот самый «шрам на реальности». Самаэль... недооценил тебя. Я же предлагаю не стирание. Я предлагаю... синергию.

Он произнёс это слово с холодной, хищной интонацией, и воздух в палате снова застыл, стал еще более ледяным и невыносимым, наполнившись незримой угрозой.

Решил поиграть в дружелюбного партнера. Как мило. Уверена, условия у этой «синергии» просто восхитительные.

Я собрала остатки сил, вкладывая в хриплый голос всю накопившуюся ярость и ненависть, на которую была способна:

— Ага, такой же примитивный, как и твой дорогой, но безвкусный костюм. Я слишком много таких видела. Похоже, где-то проходит распродажа на костюмы для ледяных надзирателей, не поделитесь адресом? Хочу прикупить парочку для себя и для своего дорогого друга, которого вы вернётемне. Иначе, — я сделала усилие, чтобы мои слова прозвучали угрозой, а не жалким лепетом, — я разнесу вашу стерильную психушку в пух и прах. Сейчас же.

Незнакомец медленно, плавно поднялся. Его тень, и без того огромная, удлинилась и накрыла меня целиком, поглотив тусклый свет лампы. В глубине этой тени заплясали крошечные, зловещие искорки — точь-в-точь как те, что я видела в треснувшем небе.

— Угрозы? — его голос потерял бархатность, превратившись в низкий скрежет льда по стеклу. — Милая Мая, твои игрушки отобрали не просто так. Ты сожгла половину энергоблока клиники, пытаясь «укрепиться». Ты не представляешь, какое количество правил и законов мироздания ты нарушила одним своим присутствием здесь. Я не предлагаю. Я сообщаю о новой реальности.

Он сделал шаг вперед, и холодный запах озона и статики ударил в ноздри.

— Твой «мальчик» впал в спячку. Он проспит несколько лет, прежде чем сможет проснуться. Такое уже случалось. Его перевели в место, где он будет в безопасности, — он сделал небольшую паузу, будто выдавая великую милость, — А ты будешь работать на меня. Добровольно или... в рамках принудительной терапии. Выбор за тобой, но он иллюзорен, как и всё в твоей жизни до сих пор.

О, боже. Ещё один одержимый мистер-Вселенский-Контроль. Слушай, а у вас тут у всех один сценарист?

Мысль промелькнула, но по спине пробежал ледяной холод. Он был опаснее Ноа. Опаснее даже Самаэля. Тот был стихией, силой природы. Этот же был системой. Холодной, расчетливой, бездушной машиной. А против системы мой хаос мог оказаться беспомощным.

Он уловил мою мысль. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, лишённой всякого тепла и жизни.

— Нет. Сценарий пишу теперь я. И для тебя я отвел особую роль.

— Дорогой директор, — набравшись смелости, я вдруг сказала, и мой голос прозвучал чуть громче, обретая былую ехидную вибрацию, — твой сценарий слишком примитивен. Я не буду участвовать в твоем спектакле, даже если ты приставишь мне нож к горлу. Я тебе скажу только одно: «Пошёл в задницу, псих конченный!» — я мягко улыбнулась и устроилась поудобнее в кровати, в ожидании его следующей реплики. Надеюсь, он оценил перформанс. Пусть знает, с кем имеет дело.

Его реакция оказалась неожиданной. Он не рассердился. Он... рассмеялся. Тихий, сухой звук, похожий на скрип веток на морозе. В его ледяных глазах не появилось ни капли веселья, лишь леденящее презрение.

— Прекрасно. Очень жизнеутверждающе. «Дух бунтарства». Это можно использовать. — Он снова сделал шаг вперёд, и теперь я почувствовала исходящий от него холод физически, будто от распахнутой морозильной камеры. — Ты не поняла. Это не предложение о трудоустройстве с соцпакетом. Это — экзистенциальная необходимость. Ты — дыра в плоти реальности. Я — хирург, который может либо зашить её, либо... расширить, направив в нужное русло. Третий вариант — твоё полное стирание — меня больше не устраивает. Это пустая трата уникального материала.

Он наклонился ко мне так близко, что я увидела своё искажённое, бледное отражение в его зрачках-ледышках. От него пахло озоном и холодом космической пустоты.

— Ты будешь работать на меня, Мая Рей, потому что альтернатива — вечность, которую твой «мальчик» проспит у меня в подвале, в стеклянной колбе, под капельницами, поддерживающими его сны. И ты никогда его не найдешь. Выбор, как видишь, всё же есть. Но делаешь его ты — для него.

Моя саркастичная улыбка медленно сползла с лица. В горле встал ком. Он не блефовал. Я чувствовала, что он не блефует. Эта сущность... могла на такое. И сделала бы это без тени сомнения. Его холод был убедительнее любой ярости.

Вот же тварь...— пронеслось в голове уже без всякой иронии, с горьким осознанием полного поражения.

— Браво, — наконец прошептала я, глядя в пустоту поверх его плеча. — Выдающийся ход. Бить по единственному, что у меня осталось. Вы все тут мастера по грязным приёмам.

— Эффективность — не бывает грязной или чистой. Она либо есть, либо её нет, — парировал он, наконец выпрямляясь. — Я даю тебе время до завтра. Утро. Мой кабинет на нулевом этаже. Решай, кому ты подаришь будущее: ему... или своему упрямству.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь леденящую пустоту и сладковатый привкус страха на моих губах.

Я осталась одна. Словно меня снова сбили той роковой машиной. Словно нить снова перерезали. Только на этот раз палачом оказался не Самаэль, а нечто гораздо более страшное. Система. Логика. Холодный, неумолимый расчёт.

— Почему они не оставят меня в покое? — прошептала я в гробовую тишину, и мой голос прозвучал жалко и глухо.

Глава 14. Сделка с дьяволом.

Я сидела, пытаясь принять решение. Но выбора не существовало. Горькие, предательски горячие слёзы текли по моим ледяным щекам, оставляя на простыне мокрые пятна. Всё моё саркастичное бравадо растворилось в беспомощной, детской жалости к себе и к Ноа. Я чувствовала себя загнанной в угол, раздавленной безупречной, холодной логикой этого нового врага.

— Ноа... — прошептала я, съёжившись на кровати, пытаясь стать невидимой для этого ужаса. — Прости... я не могу принять это предложение... Хотя «синергия» звучит так заманчиво, особенно когда её предлагает психопат в дорогом костюме....я знала... прости меня, мой дорогой, прости... — я молила прощения у всего мира, у родителей, у Ноа. Он был мне так дорог, а я ничего не могла сделать.