Александра Альва – Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 (страница 18)

– Почему не последовал за ними?

– Там повсюду рыскали имперские отряды, я не смог бы незаметно пробраться на чужую территорию.

Ван Юн кивнул и надолго задумался. Теперь он точно знал, что Гэн Лэй отправился в родной город и принял участие в сражении, после чего, видимо, бежал от гнева императора вместе с остальными заклинателями. Но что произошло дальше? Он являлся Сыном Дракона и каждый раз во время боя серьёзно рисковал, ведь мог и не справиться со своей силой… Что, если кто-то узнал о его тайне?

В горле пересохло от одной мысли о таком исходе, и Ван Юн крепче сжал украшение в ладони. Ещё во время возвращения в Юэ он понял, что мысленная связь с Лэем прервалась, и сколько бы Принц Ночи ни пытался разговаривать с ним, ответ не приходил. Он не мог спросить у друга, что же случилось на самом деле, и не вправе был покидать деревню по собственной прихоти, чтобы найти его. Это так сильно выводило из себя, что хотелось обрушить хоть на кого-то весь скопившийся гнев, но Ван Юн сдержался и медленно выдохнул.

– Что прикажете делать дальше, глава Ван?

– Сегодня отдохни с дороги, а завтра вечером возьми больше людей и снова отправляйся на границу с кланом Ши. Попробуй отыскать хоть какие-то следы Гэн Лэя! Старайся не привлекать лишнего внимания, но, если потребуется, можешь применить силу.

– За семьёй Гэн теперь охотятся имперские войска, – напомнил Е Тао и неосознанно коснулся кинжалов, что висели на его поясе. – Я должен спасти вашего друга любой ценой?

«Любой ценой» означало при необходимости пойти против воинов императора. На этот раз Ван Юн не колебался и сразу ответил:

– Да. Но не забудь избавиться от любых отличительных знаков школы Юэин, чтобы никто не смог вычислить, откуда ты.

– Слушаюсь!

Наконец появилась хоть какая-то тонкая ниточка, что могла привести его к Гэн Лэю, но почему-то облегчения Ван Юн не испытал и только продолжал хмуриться. В тяжёлой из-за бессонных дней и ночей голове надоедливой мошкарой вились тревожные мысли.

Он прошёл вдоль стены, где висел свиток с каллиграфией, и остановился около невысокого шкафа из чёрного дерева, на котором стояло блюдо с водой. Внутри плавал размякший жёлтый талисман с нечитаемыми красноватыми иероглифами.

– В прошлом месяце я отправлял тайное послание в Шуйсянь. Ты успел проверить, не пришёл ли в условленное место ответ? – спросил Ван Юн и раскрыл верхний ящичек, где лежали остальные бумажные прямоугольники, добытые после упокоения семьи Фэн.

Все они оказались безнадёжно испорчены во время падения в подземную реку на пике Юнфэй: бумага покоробилась, а черты иероглифов совершенно размылись. Было глупо рассчитывать, что хоть кто-то сможет разобраться со столь ненадёжной уликой, но всё же Ван Юн попробовал обратиться за помощью к знатоку своего дела – знаменитому красильщику из Шуйсяня, который в прошлом работал во дворце, но уже давно отошёл от дел и теперь жил под покровительством магистрата города Десяти тысяч нарциссов.

Е Тао еле слышно цокнул языком, словно совсем забыл о чём-то важном, и достал из кармашка маленький бумажный свёрток, похожий на тот, в котором хранили лекарственные порошки.

– Я сделал небольшой круг и доехал до деревни Нинцзин, как вы и просили. Нашёл между досками в старом домике для приезжих целителей.

– Спасибо, Тао-гэ!

– Не стоит благодарности. Я обязан вашему отцу жизнью, поэтому и для вас сделаю всё.

– Тогда можешь быть свободен.

Ван Юн махнул рукой и дождался, пока тихо скрипнет окно, – заклинатель выбрался наружу и исчез в туманных сумерках, которые заполнили сад семьи Ван. Как только всё стихло, Принц Ночи зажёг свечу, поставив её на шкаф рядом с испорченными талисманами, и осторожно раскрыл свёрнутую во много раз бумажку.

Внутри оказалось послание, написанное настолько мелким почерком, что миниатюрные иероглифы, плотно прилегающие друг к другу, можно было принять за какой-то замысловатый узор.

Поднеся письмо к подрагивающему огоньку, Ван Юн начал читать:

«Я ответил вам лишь потому, что знаю, как благородно вы поступили с моим покровителем…»

Он усмехнулся, вспоминая, что ещё недавно завёл крепкую «дружбу» с магистратом Тэн Фэем. Мимолётное решение Принца Ночи не докладывать о беспорядке на кладбище города Шуйсяня дало ему неожиданное преимущество.

«…Прошу сжечь послание сразу после прочтения, а также никогда не упоминать о моей причастности к этому делу. Киноварь, которой написаны символы на талисмане, что вы прислали, мне знакома. Десять лет назад, сразу после смены власти, из Запретного города в нашу мастерскую поступил заказ на украшение залов вазами в человеческий рост, покрытыми лаком в технике цидяо[56], как благое знамение для нового правителя. Мы принялись за работу, но из-за большого количества киновари многие красильщики тяжело заболели[57], поэтому мы приняли решение втайне добавить в состав сок лакового дерева. Цвет получился настолько насыщенным, что весь двор остался доволен работой, и впоследствии эту краску стали использовать только во дворце. Ваш талисман немного размыт водой, но мне и одного взгляда хватило, чтобы понять, откуда эта киноварь. Больше я ничего не знаю».

Как только Ван Юн дочитал письмо до конца, его брови сошлись на переносице, а пальцы тут же поднесли бумажку к свече, отчего послание загорелось и в считаные мгновения превратилось в осыпающийся пепел.

Значит, киноварь на самом деле из дворца.

Осталось проверить ещё кое-что. Он вытащил из блюда с водой размякший талисман, а взамен положил туда тот, который добыл сегодня ночью с тела цзянши. Взяв из нижнего ящичка сухую кисть, Ван Юн опустил её в чашу и провёл тонким кончиком по бумаге, пытаясь смыть яркую краску. Киноварь расплывалась по воде подобно дыму, и вскоре под верхним слоем иероглифов показались едва заметные серые линии.

По поверхности блюда пошли мелкие круги, будто в самую середину кинули маленький камушек, и Принц Ночи ощутил слабый выплеск тёмной ци. Её оказалось слишком мало, чтобы навредить Ван Юну, но по дрогнувшим под кожей меридианам он узнал эту энергию. Она была слишком похожа на тот артефакт, который использовали в имперском лагере для подавления силы заклинателей.

Ничего хорошего новое знание не предвещало: кто-то во дворце обладал небывалым могуществом, раз даже нефритовая демоница Юй Мин смогла туда пробраться, чтобы создать сильнейшие талисманы для обращения заклинателей в ходячих мертвецов. Да и часть неизвестного артефакта свободно хранилась у генерала Инь, а это означало, что где-то находились и другие осколки или даже целый камень, источающий тёмную ци.

Если Фэн Мэйфэн узнает о связи цзянши с Запретным городом, то непременно задумает какую-нибудь глупость, из-за которой пострадают все. Именно поэтому Ван Юн пока не собирался рассказывать ей о том, что удалось выяснить.

Его комната уже заполнилась тягостной энергией, поэтому Принц Ночи взял чашу с водой, распахнул окно, чтобы прохладный воздух залетал внутрь, и выплеснул слегка потемневшую жидкость на землю. После этого он спрятал оставшиеся талисманы в ящик и отвязал от пояса небольшой кошель, в котором рядом со связкой монет лежала срезанная с мертвеца кожа.

Сегодня он не собирался выезжать из деревни ночью, поэтому решил наведаться в книгохранилище храма Юншэн. Клеймо на телах заклинателей из школы Дафэн было слишком простым и неприметным, поэтому найти хоть какое-то упоминание о нём казалось задачей сродни поиску иголки на дне морском. И всё же Ван Юн собирался перебрать запретные бамбуковые таблички и просмотреть записи о яогуаях, которые когда-либо появлялись на землях империи Чжу.

Он задул уже наполовину растёкшуюся по бронзовому блюдцу свечу и покинул свои покои.

Глава 5

Ещё одна встреча с целителем

На небе собирались тяжёлые грозовые тучи, отчего ночь казалась непроглядной, и даже лунные светильники, что висели по обе стороны от дороги, ведущей к деревне Юэ, мерцали слишком тускло и отбрасывали кривые тени, покачиваясь на ветру.

Ван Юн медленно шёл по улице и поддевал сапогом камушки, которые попадались под ноги. Он провёл несколько часов в храме Юншэн, но даже монах Чан не смог ему подсказать, где именно стоило искать записи о демоническом клейме. На этот раз пришлось покинуть книгохранилище, так и не найдя ничего полезного: глава клана просто не мог позволить себе так надолго пропадать, занимаясь личными делами.

Сейчас гораздо важнее было обезопасить жителей деревни во время предстоящего Праздника середины осени. Многие хотели провести этот день с родными или повеселиться от души, но яогуаи не отмечали такие события, для них вообще не существовало ничего священного и неприкосновенного. Пусть даже фестивальные огни и хлопушки могли отпугивать злых духов, но Ван Юн хотел удостовериться, что ничего не случится, пока заклинатели беспечно празднуют.

Единственным выходом могло стать очищение земли в окрестностях Юэ от демонической ци, которая после разрыва Завесы выплеснулась в мир людей. Эта отрава скапливалась в лощинах, и именно там собирались твари со всей округи, желая напитаться силой. Подобными ритуалами обычно занимались целители, поэтому Ван Юн свернул на маленькую, не столь людную улочку и вскоре оказался около лекарской хижины.