Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 73)

– Гребень Идзанаги, – сказал Юкио, всматриваясь в знаменитую реликвию.

– Вы шутите? – Эри вскинула брови. – Идзанаги? Того самого?

– Не обольщайся, у него была уйма подобных гребней, которые он использовал для самых разных целей, – усмехнулась Хозяйка леса и протянула копию артефакта художнице. – Сбегать от врагов, например, или изменять реальность – обычное дело для нашего мира. Но что интересно, если простой человек находил хотя бы обломок от божественного гребня, то его непременно ждала великая судьба. Ты думаешь, маг Абэ-но Сэймэй стал самым знаменитым оммёдзи просто так? На самом деле ему ещё ребёнком посчастливилось отыскать в поле брошенный богом Идзанаги зубчик, из-за чего способности мальчишки чувствовать духов увеличились многократно. Будь у тебя целая реликвия, силы акамэ непременно вернулись бы полностью.

– Это всё кажется невероятным. И если честно, я даже боюсь представить: у какого же существа мы должны одолжить гребень? – поинтересовалась Эри, делая особый акцент на слове «одолжить».

– Данная ценность сейчас находится в личной коллекции господина верховного аякаси – Нурарихёна.

Имя предводителя всех ёкаев словно повисло в воздухе, и Эри стало дурно. Кэтору присвистнул, растерянно почёсывая затылок, а Юкио тяжело выдохнул и сказал:

– Нурарихён запросит непомерную цену, с ним опасно иметь дело.

– А у вас есть выбор? – Хозяйка леса невинно улыбнулась, явно получая удовольствие от замешательства гостей. – Принесите ему то, что он желает, и, возможно, вам удастся договориться и уйти оттуда невредимыми.

– В таком случае я отправлюсь к нему один! – Юкио попытался шагнуть вперёд, но тут же споткнулся: сейчас его божественной энергии хватало лишь на то, чтобы удерживаться на ногах, и то при помощи Кэтору. – Нельзя вести Эри в город Нурарихёна. Я с аякаси в напряжённых отношениях, и поэтому переговоры могут выйти из-под контроля.

– Ну уж нет, мы пойдём вместе, и я буду просить сама за себя.

Эри знала, что поступает самонадеянно, но не могла перекладывать ответственность за свои решения на других. И ещё она просто не хотела отпускать Юкио одного! Если у него вновь случится приступ, то божеству там точно никто не поможет…

Хозяин святилища не ответил, словно у него не осталось сил препираться.

– Честно говоря, Нурарихён в последние годы увлечён общением с людьми, и присутствие Эри действительно может сыграть вам на руку, – сказала Амэ-онна, поглаживая кожу на своей правой руке, с помощью которой она вызывала дождь.

Кэтору хмыкнул, с подозрением посматривая на Хозяйку леса, и спросил:

– А ты откуда знаешь, что находится в частной коллекции верховного аякаси и кем он увлечён?

– Пару лет назад Нурарихён приходил ко мне с дарами и целой диаспорой человеческих слуг – хотел объединить наши владения посредством брачного союза, но я, конечно же, отказала. Я отстаиваю границы своего леса, да и мне никто не нужен, кроме тебя.

Эри никак не могла понять, какие отношения связывали простого тануки и могущественную Повелительницу дождя, но эта любовь, о которой каждый раз говорила Амэ-онна, казалась настоящей. Чувства, что крепли из года в год и пережили больше трёх веков. Наверное, для ёкая это не такой уж и долгий срок, но для человека он был поистине невообразимым.

– Кхм… – кашлянул Кэтору, и его лицо выражало что угодно, только не отвращение или негодование. Скорее он показался Эри смущённым. – Опять эти твои глупости!

Тануки хотел сказать что-то ещё, но утробный рык Юкио, разнёсшийся эхом над холмом, прервал беседу. Кэтору тут же поддержал ослабевшего хозяина за плечи, посмотрел на его изуродованные скверной руки, на тёмные струйки, вытекавшие из-под маски, и проговорил, уже не скрывая волнения:

– С вами, конечно, очень приятно, но мы должны срочно вернуться в святилище! Из-за соприкосновения с деревом адзуса состояние господина Призрака всё ухудшается! Если мы сейчас не пойдём, то…

Юкио стиснул предплечье Кэтору, разрывая когтями ткань его одежды, склонил голову и прорычал, стараясь говорить как можно мягче:

– Спасибо за помощь, Хозяйка леса. Я этого не забуду.

Амэ-онна сложила руки на груди, от чего её и без того неприлично открытое кимоно ещё больше распахнулось, и сказала:

– Услышать от тебя слова благодарности – это необычно. Выход из чайного домика там.

Она провела рукой по воздуху, словно гладила пальцами невидимое стекло, и на противоположной стороне вершины холма открылась дверь, ведущая на веранду-энгава, утопающую во мраке ночи.

Кэтору повёл Юкио к выходу, а Эри задержалась на мгновение, бросая обеспокоенный взгляд то на хозяина святилища, то на портал, в котором всё ещё виднелась больничная палата.

– Могу ли я задержаться ещё ненадолго? Хочу попрощаться с мамой.

Амэ-онна улыбнулась и дала знак Юкио, что сама позаботится о безопасном возвращении акамэ домой.

Эри сидела на бортике каменного бассейна, опустив ноги в воду по щиколотку, и смотрела сквозь брызги дождя.

Хоть она и не могла протянуть руку через портал и сказать самому родному человеку: «Хорошо, что ты очнулась! Я тоже в порядке, не переживай…», всё равно часть тяжёлого груза наконец упала с плеч.

Мама беспечно поговорила с медсёстрами, потом перекусила фруктами, которые ей принесли в качестве раннего завтрака, и задремала, по своему обыкновению подкладывая часть одеяла под голову вместо подушки. Она всё ещё выглядела неважно, но хотя бы была жива! И ёкаи о ней до сих пор не знали.

В палате горела лишь одна настольная лампа, которая бросала на белую стену тень от уродливой капельницы. Дверь со скрипом приоткрылась, заполняя комнату жёлтым светом из коридора, и внутрь вошёл Хару. Он бесшумно направился к окну, приоткрывая одну из створок, чтобы впустить внутрь свежий воздух, а потом достал из рюкзака стопку прямоугольных белых бумажек, напоминающих талисманы.

Эри даже привстала, наблюдая за подозрительными действиями своего друга, и охнула, когда Харука намазал листок клеем и прилепил его к маминой кровати, затем намазал следующий и ещё один, повторяя это действие до тех пор, пока бумажки не закончились.

– Что происходит? – спросила Эри, чувствуя, как внутри медленно поднимается паника.

– Похоже, этот парнишка – оммёдзи, – пожала плечами Амэ-онна, и её прозрачный взгляд стал настороженным. – Он только что создал защитный барьер с помощью талисманов.

– Оммёдзи? Маг? Но это невозможно, Хару-кун же обычный человек! Мы с ним вместе выросли, и я никогда не замечала, чтобы он занимался чем-то подобным…

Вдруг Харука поднял взгляд наверх и стал оглядываться, словно что-то искал. В конце концов он посмотрел в ту сторону, где сидела Эри, вот только Амэ-онна убедила её, что со стороны человеческого мира портал было не видно!

Художница встала, протягивая руку навстречу другу, и пальцы сразу же покрылись сотней маленьких капель.

– Цветочек, не нужно, он всё равно не сможет тебя разглядеть! – предостерегла Хозяйка леса, но её голос дрогнул, когда юноша в очках заговорил.

– Эри-тян? Эри, это ты?

– Хару-кун!

Но он не услышал, и его взгляд снова продолжил блуждать по стенам комнаты.

– Я тебя чувствую, – прошептал Харука и подошёл ближе. – Если ты меня слышишь, то не бойся, я присматриваю за госпожой Цубаки! И ещё, ты всегда можешь вернуться ко мне, поверь, я тебе во всём помогу!

У Эри перехватило дыхание, но, прежде чем она успела сделать хоть что-то, занавес из дождя захлопнулся, окатив её водой с головы до ног. Водопад иссяк прямо на глазах, и вскоре последние капли упали с неба в каменный бассейн, а девушка осталась стоять на вершине холма, который продувался всеми ветрами.

– Этот маг излучает опасность для ёкаев! – заговорила Амэ-онна, отряхивая руки, словно они были грязными. – Нельзя давать ему понять, где ты находишься.

– О чём вы говорите? Он мой друг!

– И оммёдзи, который не рассказал тебе о своих способностях. Послушай, я не утверждаю, что он плохой человек, просто соблюдаю осторожность.

Эри выдохнула и провела рукой по волосам, убирая мокрую чёлку со лба. Хару – маг? Это просто невозможно.

– Думаете, с ним моя мама будет в безопасности?

– Не знаю. По крайней мере, он ставит вокруг неё защиту, а с таким барьером вороны тэнгу точно ничего не почувствуют.

Стало легче. Да, друг никогда не говорил прямо о своём наследии, и всё же теперь она понимала, что Харука с самого её возвращения в Камакуру старался подавать знаки: затронул эту тему в рамэнной, показал оккультную книгу, вложил в руку Эри талисман. Всё было не случайно.

– Я верю, Хару-кун никогда не причинит вреда мне или моей маме! – заявила она, нащупывая в кармане пальто остатки прогоревшего после стычки с рокурокуби бумажного талисмана.

– Цветочек, я советую тебе никому не верить, особенно в мире ёкаев и магов. – Амэ-онна положила руку на плечо Эри. – Ты всегда будешь в опасности, и всё станет только хуже, когда вернёшь свои настоящие силы. Акамэ рождены, чтобы жить в тени богов и людей: они лишь инструменты, которые в умелых руках превращаются в могущественное оружие. Пешка в игре ками, слуга для оммёдзи, проклятая в глазах людей. Единственный, кто и правда на твоей стороне, – это он!

И Эри прекрасно знала, о ком говорила Повелительница дождя.

Хацу Юкио, господин Призрак, хозяин святилища Яматомори. Этот загадочный кицунэ с голосом, напоминающим звучание самой любимой мелодии, и взглядом, замечающим лишь одного человека. Художница прикрыла глаза, вызывая в памяти образ мужчины в лисьей маске и кимоно цвета земли после дождя. Сердце судорожно забилось в груди.