Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 75)

Пещера оказалась тупиком, но стоило Юкио и Эри подойти к противоположной стене, покрытой чёрными столбцами иероглифов, как сильный порыв ветра вырвался из недр острова и задул свечи в светильниках, огонь кицунэби и пламя масляного духа. Грот погрузился во тьму, и царивший здесь холод во мгновение ока окутал слабое человеческое тело, пробираясь до самых костей.

Эри успела сделать лишь один короткий вдох, прежде чем затхлый запах подземелья сменился сладким ароматом благовоний. Ледяной ветер больше не обжигал кожу, а его завывания в полых стенах пещеры теперь не мучили слух: откуда-то издалека доносилась переливающаяся, подобно ручью, мелодия кото¹⁵⁰.

Тьма расступилась, открывая взору Эри оживлённую улицу, оформленную в красных тонах: фонари, решётки и стены – всё было алого цвета, и от такой неожиданной яркости зарябило в глазах. Мимо проезжали рикши с пассажирами, и по дороге тут же вальяжно прогуливались гейши весьма необычного вида – из их надёжно навощённых причёсок выглядывали изогнутые рога.

Осмотревшись, Эри смогла по достоинству оценить город Нурарихёна – кварталы, украшенные красными фонарями, уходили вдаль, спускались с холма и непрерывным потоком перетекали на следующие возвышенности, создавая впечатление бесконечности. На улицах царил полумрак, словно вечер плавно переходил в ночь, и потому все огни уже горели, освещая окия¹⁵¹, чайные домики и игорные дома.

– Прошу прощения, уважаемые гости! – обратился к ним появившийся как будто из ниоткуда человек. Он был одет в парадную одежду – богато украшенное платье тёмно-фиолетового цвета, из-под которого выглядывали лиловые шаровары, а на его маленькой голове еле держалась высокая чёрная шапка – эбоси. – Мне приказано сопровождать вас.

Эри ещё плохо разбиралась в аурах и движении энергий, но ёкаев всегда определяла с первого взгляда: они ощущались как прикосновение ледяной руки к шее. Но при встрече с этим существом художница ничего не почувствовала, словно перед ней стоял обычный мужчина.

– Вы человек! – выпалила она, делая шаг навстречу провожатому.

Мужчина никак не отреагировал: его губы всё так же расплывались в снисходительной улыбке, а голова медленно опустилась, обозначая вежливый поклон.

– Нужно поторапливаться. Владыка ждёт.

Он развернулся и засеменил по мостовой, не обращая внимания на проходящих мимо ёкаев, которые при виде его останавливались и почтительно кланялись.

– Почему здесь человек? – прошептала Эри, обращаясь к Юкио, когда им пришлось последовать за мужчиной в высокой шапке и пересечь улицу на виду у всех обитателей города.

– Нурарихён не против общества людей, поэтому в царстве верховного аякаси можно встретить человеческих слуг, которых он называет чиновниками. Они часто занимают высокое положение при дворе и пользуются уважением жителей.

– Как в древности?

– Да. Нурарихён же любит играть в аристократа.

Сопровождающий чиновник обернулся к ним, будто услышал весь разговор, хотя до этого держался немного поодаль, и произнёс ровным голосом:

– Будьте осторожны в высказываниях: здесь повсюду глаза и уши владыки.

И правда, стоило присмотреться, как взгляд сразу цеплялся за выделяющихся на фоне ярких красок города путников в чёрных одеяниях и соломенных шляпах, наполовину прикрывающих бледные лица. Они стояли у каждого дома и на каждом перекрёстке, неподвижные, словно каменные изваяния, и все как один держали ладони на рукоятях своих длинных катан.

Эри обернулась – всего в десяти шагах бесшумно двигались такие же воины, следуя за ними по пятам. Она дёрнула Юкио за руку, но он покачал головой:

– Не переживай, это обычная охрана. Иначе нас бы даже близко не подпустили к Нурарихёну.

Чиновник остановился на середине арочного моста, раздражённо махнув рукой своим отставшим спутникам, и засеменил дальше, не дожидаясь гостей. Эри и Юкио вскоре тоже зашли на мост и на мгновение остановились, разглядывая тёмную воду реки, в которой отражались тысячи красных фонарей.

Если Лес сотни духов показался художнице диким местом, где жил и веселился простой народ, то в царстве верховного аякаси царила иная атмосфера – этот город поглощал, затягивал, вынуждая двигаться в одном с ним ритме. Весь шум здесь смешивался в одну знакомую Эри мелодию: дребезжащую колёсами поездов и сигналами автомобилей песню большого города. Только сейчас звуки несколько отличались от привычных – это были крики зазывал в красном квартале, шорох деревянных сандалий по гравию и высокие напевы сямисэна, звучащие из каждого открытого окна.

– Проходите сюда! – позвал чиновник, приподнимая бамбуковую штору, над которой висела табличка с надписью: «Чайная».

Эри подметила симпатию могущественных ёкаев к местам, где можно выпить чая, и прошла следом за Юкио, исчезая за покачивающимися на ветру циновками.

Нурарихён был совсем не похож на того умудрённого опытом старичка с тыквообразной головой, каким его всегда изображали на гравюрах. Скорее он напоминал императора, решившего почтить своим присутствием простых смертных.

Многослойные одежды верховного аякаси раскинулись по татами, подобно крыльям стрекозы, а нежный аромат цветов сливы, исходящий от его длинных рукавов, заполнил всю комнату. Если бы Эри попросили описать Нурарихёна, то она бы сказала: величественный и возвышенный, но не смогла бы подобрать более конкретных слов, ведь лицо ёкая, хоть и напоминало шедевр, написанный лучшим художником на самой дорогой бумаге, всё же нисколько не запоминалось.

Комната, в которую привели Юкио иЭри, оказалась просторным помещением на втором этаже чайного дома. Около одной из стен, как и полагалось, находилось углубление – токонома, где стояла неприметная ваза с веточкой фиолетового клевера и колоском серебряной травы, а над цветочной композицией висел длинный свиток с каллиграфией, читающийся так: «Слива в прошлом году, ива в нынешнем – их краски и ароматы всё те же, что и в старину»¹⁵².

Нурарихён сидел на татами рядом с зимним очагом, на котором уже грелся пыхтевший от пара чугунный котелок, и смотрел на тлеющие угли. Как только вошли гости, верховный аякаси поднял глаза с алыми радужками и снисходительно улыбнулся, прямо как чиновник некоторое время назад, словно к нему на поклон пришли не Посланник богини Инари и единственная оставшаяся акамэ, а просто нерадивые дети.

– Как и всегда, без приглашения, Юкио, – сказал он бархатным, тягучим голосом.

– И всё же ты меня впустил, – ответил хозяин святилища и, не дожидаясь дозволения, сел в позу сэйдза¹⁵³ перед Нурарихёном. Эри последовала его примеру.

Верховный аякаси усмехнулся и раскрыл небольшой белый веер, который до этого лежал рядом с ним на татами, – два взмаха, и по комнате вновь разнёсся аромат цветущей сливы.

– Мой потерянный подчинённый вернулся домой, разве я мог не впустить его?

– Это место никогда не было моим домом, и я уже давно не твой подчинённый.

Воины в чёрных одеждах, что стояли у входа, опустили руки на катаны, издав тихий металлический звон, от которого спина Эри покрылась мурашками. Она лишь надеялась, что Юкио не собирался создавать проблемы в самом крупном городе ёкаев.

– Наглости тебе не занимать, – хмыкнул Нурарихён после долгого молчания. – Но тебе повезло, что я люблю непокорных. Так с какой просьбой пожаловал на этот раз? Снова смертная девушка? – Он пронзил Эри алым взглядом, без стеснения рассматривая её лицо.

– Я хочу позаимствовать гребень Идзанаги.

Тишина слишком затянулась, и комнату заполнило громкое шипение котла, в котором кипящая вода уже достигла «шума ветра в соснах»¹⁵⁴.

– Что ж, тогда приготовь мне чай! – ответил Нурарихён, указывая в сторону места для чайного мастера. – Я слышал, что раньше ты был одним из лучших среди ками в этом искусстве, но потом сошёл с Пути. Как давно ты не брал в руки хисяку?¹⁵⁵

– Двести семьдесят восемь лет.

– Понимаю, именно в то время случилась трагедия, но теперь-то маленькая художница снова с тобой! Так угости же нас лучшим чаем, на который способен.

– Я не могу отпустить руку моей спутницы.

– Я в порядке, иди, – осмелилась заговорить Эри, чувствуя, что хозяин святилища рискует проявить слишком явное неуважение, если продолжит упираться.

Нурарихён вскинул аккуратные брови и с любопытством взглянул на переплетённые пальцы Юкио и Эри, которые они не расцепляли ни на мгновение.

– Как интересно, но в то же время прозрачно, словно вода в горном озере, – протянул верховный аякаси, мягко улыбаясь. – Ваши души связаны с прошлой жизни, и именно поэтому одно лишь прикосновение так сильно влияет на акамэ. Но ты ещё слишком молод, Юкио, чтобы увидеть суть: на самом деле любая вещь, которая принадлежит тебе, точно так же одарит её зрением. Да и это не обязательно, ведь моё царство лишь наполовину скрыто от человеческих глаз.

Юкио немного помедлил, словно ему нужно было обдумать сказанное Нурарихёном, после чего он расстегнул застёжку с деревянными бусинами на груди и снял верхнее хаори, накидывая одежду на плечи Эри.

– Я продолжаю видеть, – проговорила она, когда зрение действительно вернулось. – И правда работает!

– Конечно, девочка, никому ещё не приходилось сомневаться в моём глубоком понимании природы ками! К сожалению, я знаю их гораздо лучше, чем они сами себя. Долгие века эти божки творили хаос в мире, не думая о последствиях, поэтому мне всегда приходилось вмешиваться в их дела, чтобы сохранять равновесие.