Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 76)

– Не ты ли самая главная проблема, из-за которой ками были вынуждены защищать людей?

Эри нарочно закашлялась, прикрывая рот кулаком и заглушая неосторожные слова Юкио. Всё же, каким бы любезным хозяин святилища ни был наедине с ней, с другими ёкаями он никогда не церемонился: разговаривал надменно и не вспоминал о приличиях.

– Твоя девочка умна, в отличие от тебя! – ухмыльнулся Нурарихён и повторил: – Если хочешь получить желаемое, то иди и приготовь нам чай. Мне ли не знать, что единственную ценную вещь, которая у тебя была, ты отдал мне в прошлый раз и сейчас пришёл с пустыми руками.

Юкио колебался, сжимая и разжимая пальцы правой руки. Его уши развернулись назад, выражая уязвимость, четыре хвоста лежали на татами, а пятый нервно шевелился, то поднимаясь, то опускаясь обратно на пол. Казалось, он и правда не хотел заваривать чай.

– Я готов отдать за гребень ещё один хвост! – заговорил наконец Юкио, встретившись взглядом с верховным аякаси.

Глава 30

Безмолвное признание и вынужденная беседа

– Хвост? Увы, меня больше не интересуют подобные безделушки! – усмехнулся Нурарихён, сложив веер и опустив его на кончик лисьего хвоста Юкио. – Всего лишь жалкая крупица силы, и она мне совершенно без надобности. Впрочем, твою прошлую оплату я до сих пор храню как трофей.

Он кивнул чиновнику, который всё это время стоял в уголке около входа, и тот принёс небольшой лакированный сундук, поставив дорогую вещь перед владыкой.

– Полюбуйся, к чему привела твоя самоуверенность! – продекламировал Нурарихён и плавным движением рук открыл крышку. – До сих пор как новенький!

В воздух поднялось облачко пыли вместе с уже знакомой Эри аурой: нечто божественное и светлое смешивалось с глубоким, непроглядным мраком, пахнувшим смертью. Когда она всё же решилась заглянуть внутрь, ей стало дурно: в сундуке лежал почерневший хвост, точно такой же, как те, что росли за спиной Юкио.

– Мне достаточно и одного кусочка кицунэ, – продолжил верховный аякаси. – Знай, что сегодня ты не получишь желаемое просто так!

– Будь по-твоему. Я приготовлю чай.

Голос из-под маски звучал сдавленно, и хозяин святилища, даже не взглянув на содержимое сундука, поднялся и зашелестел одеждами, приближаясь к зимнему очагу.

Эри не знала, что за история произошла в прошлом, но в воздухе теперь явно чувствовалась угроза, а странная для осени духота, стоявшая в комнате, иссушала и путала мысли. Кажется, вся эта нелепая аудиенция изначально была плохой идеей!

– Вы вдвоём слишком напряжены, – заметил Нурарихён, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как Юкио сел около котла и слуги тут же поднесли ему необходимую утварь. – Сегодня у нас дружеская встреча, поэтому не обязательно соблюдать все ритуалы.

– Разрешите приготовить вам чашечку чая! – Хозяин святилища поклонился, поправил кимоно и достал из-за пояса фиолетовую шёлковую салфетку, которую ему тоже передали слуги.

Пальцы Юкио ловко перебирали ткань и придавали ей нужную форму для совершения ритуального очищения предметов. Со стороны казалось, что он делал чай с присущей хорошему мастеру лёгкостью в движениях, и всё же было заметно, как вены на его руках вздувались от напряжения.

– Чай обнажает душу и открывает истинные намерения, – вновь заговорил Нурарихён, теперь обращаясь к Эри. – Какова же твоя цель, девочка?

– Я… всего лишь хочу чувствовать себя защищённой! – Она помнила о совете Юкио – не раскрывать верховному аякаси всю правду, поэтому старалась не откровенничать. – Меня преследуют ёкаи, которых я не могу видеть, и это создаёт некоторые проблемы.

– У тебя теперь есть личная вещь самого Юкио-но ками, так зачем нужен ещё и священный артефакт бога Идзанаги? Не слишком ли много для простой человеческой девушки?

Очевидно, Нурарихён загонял её в ловушку своими вопросами.

У Эри вспотели ладони, а пульс участился, выдавая бегущий под кожей леденящий страх. Она была уверена, что ёкаи, словно псы, чувствовали, когда люди боялись, и сейчас верховный аякаси точно мог что-то заподозрить.

Послышался глухой стук – бамбуковая ложечка, которую Юкио держал в руке, легко ударилась о край чаши, и остатки зелёного чайного порошка ссыпались на дно. Хозяин святилища отвлёк Нурарихёна от разговора своим мастерством – подхватил черпачок-хисяку, лежащий на краю котла, и наполнил его кипятком. Когда Юкио плавно вылил воду в чашу, журчащие переливы заглушили шум слишком быстро бьющегося сердца Эри.

Короткая остановка. В руках мастера оказался бамбуковый венчик, и вскоре комната наполнилась приятным для ушей шорохом, который напоминал шум сметаемых с земли листьев, раздающийся поутру в каждом святилище. Ещё несколько мгновений Юкио взбивал чай, после чего поставил чашу с появившейся внутри нежной пенкой цвета молодой травы на татами, поближе к Нурарихёну.

Чиновник тут же аккуратно подхватил готовый напиток и передал господину, чтобы тому не пришлось тянуться.

– Ты и правда мастер своего дела! – восхитился верховный аякаси, когда свежий запах зелёного чая разлился в воздухе. – Жаль, что ты когда-то сбежал от меня под крылышко Инари, а то я бы назначил тебя своим главным советником¹⁵⁶.

– Отказываюсь. В прошлом я любил делать чай лишь для одного человека, – сказал Юкио и обернулся в сторону Эри, встречая её взгляд с такой нежностью, словно ничто в мире больше не имело значения. – И сейчас делаю чай только для неё. Ничего другого мне не нужно.

Эри затаила дыхание, вслушиваясь в знакомый тихий голос господина Призрака, от которого в животе рождался приятный трепет. Теперь она не просто наблюдала за церемонией: это особенное чайное действо принадлежало только ей одной, и звучало оно громче любого признания.

Бережно поставив следующую готовую чашу на татами, Юкио ждал.

Как только Эри взяла в руки неровную керамику раку¹⁵⁷, лишь на треть заполненную чаем, она почувствовала всё: тепло, невысказанные слова, нежность. Несмотря на то что она не могла вспомнить прошлое, а настоящее казалось слишком запутанным, Юкио всё же день за днём через разные мелочи отдавал ей своё сердце.

Эри сделала глоток и улыбнулась. За такое короткое время хозяин святилища стал ей дорог, и теперь она хотела ответить на это безмолвное признание!

Но чайная дымка, в которую на мгновение погрузилась художница, рассеялась, как только до слуха донёсся звон металла. Открыв глаза, Эри увидела, что воины в чёрном обступили Юкио и направили сверкающие серебром лезвия на его шею.

– Что это значит? – спросил хозяин святилища так спокойно, словно всё ещё продолжал умиротворённо делать чай. – Мы пришли к тебе с миром, а в ответ получили обнажённое оружие.

– Юкио, ты знаешь, что я живу на свете уже слишком долго. Порой мне становится ужасно скучно, и только люди могут развеять эту скуку, – заговорил Нурарихён, устремив свой алый, опасный взгляд в сторону Эри. – Наверняка, ты и сам влюбился в человеческую девушку по той же причине: ёкаи не способны подарить такое удовлетворение, которое дарят нам смертные.

– У тебя извращённое понимание любви, – медленно произнёс Юкио, и когти на его руках начали расти. – Подумай ещё раз, прежде чем нападать на Посланника богини Инари. Уверен, ты не хочешь портить отношения с миром ками.

Нурарихён немного помолчал, но в следующее мгновение разразился диким хохотом, и его лающий смех заполнил всю комнату. Эри даже показалось, что идеальная внешность верховного аякаси исказилась, обнажая настоящий облик. Облик монстра.

– Думаешь, раз я живу в своём городе, то ничего не знаю? Ты сломан! Ты больше не нужен своей богине! – закричал Нурарихён и стал похож на безумца. – У тебя больше ничего не осталось, и ты ничем не можешь мне отплатить за гостеприимство!

Слуги попятились, в ужасе ища, куда бы скрыться, и даже воины в чёрном дрогнули, ощущая подавляющую мощь тёмной ауры, которая растекалась повсюду. Но верховный аякаси совершенно неожиданно перестал кричать и отдышался. Он вновь раскрыл веер, как будто ничего не произошло, и изящно обмахнул им раскрасневшееся лицо, которое уже успело растерять былую привлекательность.

– Это я захотела получить гребень, не Юкио-но ками! – Эри положила ладони на татами и склонилась в глубоком поклоне: сейчас она думала лишь о том, что могла бы предложить могущественному ёкаю. – Пожалуйста, вымещайте свой гнев на мне!

– Гнев? О нет, девочка, я не гневаюсь, – покачал головой Нурарихён и кивнул кому-то за спиной художницы. – Я всего лишь хочу показать тебе правду. Почему? Потому что люди действительно способны меня развлечь.

– Не смей её… – зарычал Юкио, но его голос оборвался.

Эри обернулась и вскрикнула, когда на хозяина святилища накинулись сразу три стража: один схватил ками за шею, другой чуть сдвинул лисью маску, приоткрывая часть бледного подбородка, а третий прижал свою ладонь к губам Юкио, и в воздухе повисло облачко зеленоватой пыли.

– Будьте осторожны, не сорвите с него маску, а то все люди здесь окажутся в опасности из-за проклятия! – предупредил Нурарихён, довольно покачивая головой.

– Что вы делаете?! – Эри кинулась к господину Призраку, но другие стражи схватили её за плечи, усаживая на место. – Что вы ему дали?!

Юкио задыхался от этой зеленоватой пыли. Вдох, ещё один, утробный кашель, и его тело повалилось на пол, подобно тряпичной кукле.