Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 57)

– Цубаки! Я ведь не всё успел сказать тебе! Нет, ещё слишком рано!

Перевернув её на спину и уложив себе на колени, Юкио накрыл акамэ своими хвостами, а кицунэби вокруг вспыхнули настолько ярко, что могли поджечь кроны деревьев, служивших крышей главного зала.

– Лисёнок, успокойся! – зазвучал звонкий голос по ту сторону пламени. – Ты всех нас спалишь! Приди в себя!

Юкио поднял лицо, на котором уже проявлялись острые звериные черты, и увидел, что за синеющей завесой огня стояла Амэ-онна, а рядом с ней Кэтору и оммёдзи Сато Харука.

– Господин Призрак! – позвал тануки, пытаясь перекричать воющее пламя. – Она жива! Мы нашли дерево адзуса и закрыли проход! Она жива!

– Отпусти её, иначе убьёшь сам себя, – вновь заговорила Хозяйка леса, с беспокойством наблюдая, как Юкио продолжал цепляться за тело смертной. – С ней всё будет в порядке. Ты напоил её священной водой, и скоро скверна полностью выйдет!

Но он не хотел отпускать. Просто не мог оставить Цубаки одну, хотя его божественную сущность каждое мгновение прожигало до самых костей.

Над залом раздался раскат грома, и тут же вниз обрушилась стена дождя. Кицунэби не могли противостоять такому напору и с шипением начали угасать, превращаясь в клубы серого пара, заполнившего весь зал.

Когда огонь окончательно погас, Юкио оттащили от Цубаки, и последнее, что он увидел перед тем, как потерять связь с реальностью из-за долгого соприкосновения со скверной, было напряжённое лицо акамэ, всё ещё бледное, но больше не покрытое тёмной паутиной вен.

Он стоял, прислонившись спиной к красным ториям, отделяющим землю святилища от остального мира, и держал трубку в руке, раздумывая, стоит ли закурить. Кожу его длинных пальцев покрывали тёмные волдыри и нарывы: скверна настолько глубоко прожгла эту оболочку, что теперь на полное изгнание тьмы придётся потратить несколько дней. Он еле стоял на ногах, но не спешил уходить и выжидающе смотрел на Хозяйку леса.

– Ты и правда сошёл с ума, лисёнок! – заметила Амэ-онна, пройдя вдоль каменных ступеней, будто высчитывая, сколько шагов получится. – По собственной воле хвататься за осквернённого человека – это поистине непостижимый поступок.

– Она мне дорога.

– Ну конечно! – Хозяйка леса вздохнула и перекинула распущенные тёмные волосы через плечо, прикрывая полуобнажённую грудь; ткань её распахнутого кимоно струилась на рукавах и подоле, подобно чистой дождевой воде. – Ты спас свой маленький цветочек, но какую цену у тебя запросила сестричка Инари?

– Не твоё дело.

– Ты, как и всегда, поразительно груб. Лучше иди домой и прими истинный облик, чтобы восстановиться, а не то у этого святилища не останется Посланника.

– Я не просил у тебя советов. И всё же спасибо за помощь.

– Надо же, что я слышу! – Амэ-онна развеселилась и хлопнула в ладоши, тем самым вызывая неожиданный раскат грома в небе. – Между прочим, твой слуга тоже заплатил немалую цену за убежище, это было не совсем бесплатно. Мы пойдём вместе смотреть фейерверки, можешь себе представить?

Юкио хмыкнул и устало потёр веки.

– Хотя и цветочек оказалась полезной: пока душа покидала её тело, она учила рисовать простые картинки детёнышей ёкаев, которые живут недалеко от моего дворца. Они в восторге.

– Цубаки не любит общаться с ёкаями.

– Тогда она была слишком слаба, чтобы противиться. Единственное, что она сказала, когда девчонка-оммёдзи привела её в мой Лес: «Дайте кисть и бумагу». Я думала, цветочек хочет сделать талисманы или написать письмо, а нет, она просто села и начала рисовать. Раньше мои слуги обходили её стороной, учуяв энергию акамэ, но, будучи осквернённой, она стала для них своей. Тогда-то детёныши и потянулись к бедняжке. Никогда не видела этих малявок такими спокойными и увлечёнными, видимо, у Цубаки и правда настоящий дар.

Юкио выдохнул и прикрыл глаза: он ещё помнил, как акамэ боялась даже ступить на территорию Леса сотни духов, а уж о том, чтобы чему-то учить ёкаев, и речи быть не могло. Но, похоже, многое изменилось с их первой встречи. Из напуганной девушки, которая всеми силами пыталась найти способ избавиться от своего дара, она превратилась в истинную акамэ, принимающую свою суть.

– Ты же знаешь, что Цубаки приходила ко мне в Лес и требовала рассказать, как ей стать обычным человеком? – спросила Амэ-онна, поглаживая длинные влажные волосы. – Уверена, ты осведомлён о том, как это происходит.

– Я не стану забирать её силу. Мы найдём другой выход.

Каждое мучительное мгновение Юкио изгонял скверну из своего тела и сейчас был не в настроении делиться сокровенными мыслями с Хозяйкой леса, поэтому он с трудом оттолкнулся от ворот торий, обозначил лёгкий поклон в знак прощания и медленным шагом направился в сторону святилища.

– Подожди! Боюсь, времени у вас осталось не так много. Хоть ты и дал ей священную воду, а мы с Кэтору и этой девочкой-оммёдзи закрыли проход в дереве адзуса, но часть души нашего цветочка всё равно утекла в неизвестность, а вместе с ней и часть жизни акамэ. Если ты не лишишь её духовной энергии, то совсем скоро она умрёт.

Юкио остановился и крепче сжал трубку, в которую так и не положил табак.

– Какая тебе выгода? Почему ты всё это рассказываешь?

– И сама не знаю, просто мы с тобой соседи уже много лет, а соседям хоть иногда нужно помогать, – пожала плечами Амэ-онна. – Ещё мне нравится твоя акамэ – она интересная, совсем не такая, как прочие скучные людишки.

– Раз уж взялась помогать, то мы вместе должны запечатать все деревья адзуса в округе, чтобы никто больше не мог воровать души. Предоставь моим слугам свободный вход в Лес сотни духов.

– Обговорим это позже. Для начала мне нужно разобраться с нарушителями границ, которые проникли на мою территорию в тот же день, когда ты и цветочек пришли в поисках сбежавших ёкаев. На удивление, я не смогла распознать их ауры: они передвигались так быстро, что почти не оставили следов. Есть предположения, кто это может быть?

– Думаю, это тэнгу с горы Куро, но боюсь, сейчас не лучшее время для такого разговора.

– Тэнгу, значит! Ладно, я попробую их выследить. А ты иди уже, вижу, что места себе не находишь. Не волнуйся так: Кэтору и оммёдзи хорошо присматривают за твоим цветочком, скоро она придёт в себя. – Амэ-онна немного помолчала, но тишина быстро прервалась её возгласом: – Чуть не забыла, передай привет своему слуге-тануки и скажи, что мы с ним скоро свидимся на летнем фестивале! Я буду ждать!

Юкио снова обозначил лёгкий поклон и направился вверх по каменным ступеням, ведущим к святилищу. Амэ-онна проводила его взглядом, и тень улыбки коснулась её ярко накрашенных губ: она слишком любила вмешиваться в чужие дела, а события в Яматомори точно обещали развеять её вечную скуку.

Повернувшись в противоположную сторону, Хозяйка леса побрела вниз, к подножию горы, решив немного прогуляться перед возвращением в свои владения. Стояла летняя духота, и Амэ-онна поднесла руку к губам, проведя длинным языком по коже, – над горой раздался раскат грома, и в мгновение ока начался сильный дождь, скрывая за полупрозрачной стеной удаляющийся женский силуэт.

Глава 24

Последний день

Небо над святилищем Яматомори заволокло серыми облаками, напоминающими тушь, разбавленную водой и нанесённую короткими росчерками на бумагу васи. По этому однотонному полотну летела стая чёрных птиц, разнося по округе печальную песнь покидающей землю осени.

Подходил к концу месяц симоцуки¹³⁰; вода, оставленная на ночь в бочках у бань офуро, под утро покрывалась тонким слоем льда, а на сухой траве и потемневших опавших листьях собирались белые кристаллы инея.

Пройдя по аллее вдоль кустов камелии, Цубаки остановилась около самого последнего и протянула руку к тёмно-зелёным листьям, среди которых раскрывал алые лепестки первый бутон. Он пока был единственным на ветке и потому приковывал взгляд, словно одинокий благородный карп, плавающий в пруду среди неприметных рыб.

Сзади послышался шорох, и губы Цубаки растянулись в довольной улыбке: воздух наполнился ароматом благовоний с глицинией, сладковатым, напоминающим день поздней весной, когда солнце к полудню нагревает землю и касается лучами распустившихся цветов. Кто-то приблизился и положил подбородок на плечо акамэ, а сильные руки обняли её поверх хаори, накинутого на одеяние мико.

– Не замёрзла? Ночи становятся всё холоднее, – спросил Юкио, прижавшись щекой к мягким волосам Цубаки.

– Всё в порядке, к удивлению, твой талисман не просто безделушка: он и правда греет в такую погоду, – усмехнулась акамэ, приподнимая левое запястье, на котором носила монетку на красной нити.

– Безделушка, значит. – Хозяин святилища недовольно хмыкнул и отстранился, обходя Цубаки и останавливаясь около куста с алой камелией.

– Я же просто шучу!

Она прикрыла губы рукавом, чтобы спрятать широкую улыбку, и взяла Юкио за руку – их пальцы переплелись, и тёплый огонь кицунэ пробежался по коже, растекаясь по всему телу.

– Камелия снова цветёт, – заметил он, крепче сжимая ладонь Цубаки.

– Помню, как ты поймал меня на воровстве бумаги в один из первых дней здесь и упомянул, что за это полагается строгое наказание. Но почему-то тогда вместо десяти ударов палкой ты лишь похвалил мой рисунок с камелией: «Прекрасный цветок будет напоминанием, что однажды вновь наступит зима и новые бутоны распустятся под снегом». Время пролетело быстро, и вот теперь зима действительно наступает.