Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 59)

Она улыбнулась, но при мысли, что за глаза её называли невестой кицунэ, сердце пустилось в галоп. Скрыть яркий румянец на щеках всё равно бы не получилось, поэтому Цубаки решила даже не отводить взгляда.

– Ты живёшь в моём доме, потому что так я могу защитить тебя, – сказал Юкио и приблизился к ней, вынуждая отклониться назад. – Но если станешь моей невестой, я тоже не буду возражать.

Повисла тишина, которую нарушало только частое дыхание акамэ и тихий шелест начинающегося дождя – первые капли ударились о бамбуковую крышу.

– Признаю, на этот раз ты победил! Мне нечего ответить! – сдалась Цубаки, всё же переводя взгляд на тёмные полоски на татами. – Не боишься навлечь на себя беду такими словами? Однажды утром проснёшься, а твоя жена действительно окажется обычным человеком. Что тогда делать?

– Если это окажешься ты, я буду счастлив.

Юкио оставил лёгкий поцелуй на её щеке и прошептал, касаясь губами уха:

– Я бы хотел провести с тобой столько времени, сколько возможно. Не думай, что я когда-нибудь тебя отпущу. Обещаю, скоро ты будешь жить в этом доме не просто как гость…

Он не закончил и положил голову на плечо Цубаки, вдыхая цветочный аромат её волос.

– Тогда я соглашусь, только если ты вернёшь свой прежний облик: мне по душе настоящий Юкио, – ответила она и провела ладонью по его голове.

Вокруг тут же вспыхнул голубой огонь, который вернул Посланнику пять извивающихся за спиной хвостов, уши и длинные белые когти. От внезапного порыва ветра, пронёсшегося по комнате, аккуратная причёска Цубаки растрепалась, и ей пришлось прикрыть лицо руками от бушующего совсем рядом пламени: кицунэби не обжигали, но уже привычно покалывали кожу лёгким жаром.

– Ты такой, какой есть, – снова заговорила она, когда всё стихло и поднявшиеся в воздух листы бумаги васи, покрытые её набросками, медленно опустились на татами. – И я полюбила тебя именно таким.

– Полюбила… – повторил Юкио, будто не мог поверить, что услышал признание, сказанное в такой непринуждённой манере. – Цубаки, я должен был сказать это первым!

– Что поделать, ты опоздал!

Она пожала плечами и звонко рассмеялась, когда хозяин святилища сжал её в крепких объятиях и оставил яркие поцелуи на бледной шее.

– Запомни, ты обещала, что согласишься на моё предложение, не отказывайся потом от своих слов!

– Я бы не посмела, господин Юкио-но ками, – ответила Цубаки, продолжая смеяться.

Они лежали на циновках и целовались до тех пор, пока губы не начало жечь, а в груди не осталось воздуха. Ладони кицунэ скользили по талии акамэ, медленно и осторожно, словно эта смертная девушка была бесценной чашей, произведением искусства, которое довелось держать в руках лишь раз в жизни. А она пропускала волосы Юкио сквозь пальцы, гладила его мягкие уши и после каждого судорожного вдоха притягивала хозяина святилища к себе для новых поцелуев.

– Цубаки… – Он потянул за красный пояс, повязанный бантом на её талии. – Когда смотрю на тебя, не могу дышать. Никогда подобного не испытывал.

Его глаза пылали янтарным огнём, а тёмные зрачки стали настолько узкими, что акамэ их почти не видела. Юкио накрыл Цубаки своим телом, положил голову ей на грудь и прислушался, словно отсчитывал быстрые удары сердца.

– Оно так колотится. Тебе снова стало хуже?

Цубаки замотала головой и уткнулась лицом в макушку Юкио, вдыхая любимый запах глициний и зелёного чая.

– Нет, мне просто очень хорошо с тобой.

Ухо кицунэ дёрнулось, и он недовольно хмыкнул, приподнимаясь и тут же поправляя ворот белого косодэ Цубаки, скрывая тканью алые следы на её шее.

– Кэтору идёт к дому, у него очень громкие шаги.

И правда, спустя минуту кто-то постучал и чуть приоткрыл раздвижную дверь сёдзи.

– Господин Призрак, вам пришло приглашение во владения повелителя Нурарихёна. Он может принять вас только сегодня вечером, и нужно поторопиться, если хотите успеть.

Юкио с раздражением потёр виски и коротко ответил:

– Хорошо. Подожди меня снаружи.

– Давайте быстрее! На улице ужасно зябко.

– Это та самая возможность, о которой я упоминал, – сообщил хозяин святилища, вновь повернувшись в сторону Цубаки. – Нурарихён – верховный аякаси, главный ёкай, которому подчиняются остальные. Он достаточно древний, поэтому может что-то знать об акамэ. К завтрашнему утру я вернусь, просто подожди меня.

– Будь осторожнее.

– Ты тоже! – Он в последний раз дотронулся губами до лба Цубаки и поднялся, поправляя сбившееся дорожное одеяние. – Завтра мы обязательно отправимся в путешествие, можешь пока подыскать одежду потеплее.

– Юкио! – окликнула она, когда хозяин святилища уже потянулся к бумажной двери. – Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? Мы договаривались вместе проходить через все трудности, надеюсь, ты помнишь.

Он кивнул, направив взгляд куда-то в сторону, и вышел из дома.

Покинув пределы святилища Яматомори, Юкио и Кэтору остановились около последних торий, и кицунэ коснулся когтями ворот, покрытых выцветшей и местами потрескавшейся краской. По дереву прошла дрожь, и воздух заколебался, приобретая на мгновение голубоватый оттенок лисьего огня.

– Как обстоят дела? – спросил Юкио, подходя ко второму красному столбу и устанавливая ещё один барьер.

– Тэнгу с горы Куро уже несколько раз замечали на территории Камакуры. Думаю, они всё ещё ищут акамэ, чтобы забрать остаток души, пока Цубаки-тян не умерла.

– Проклятье! – Юкио ударил по воротам: на землю повалились деревянные обломки, а на ториях осталась вмятина. – Почему это должна быть именно она?!

Кэтору переступил с ноги на ногу и снял соломенную шляпу, тут же попытавшись пригладить взъерошенные волосы.

– Вы говорили об этом богине Инари?

– Конечно. Через пару дней после Танабаты я передал ей послание, где было сказано всё, что вы с Цубаки и оммёдзи Харукой узнали в самурайском доме. Недавно богиня прислала короткий ответ.

– Раз письмо дошло лично вам, а я ничего об этом не знаю, значит, там что-то важное?

– Она всего лишь выразила свои опасения: если в деле замешаны тэнгу с горы Куро, то стоит быть настороже. История с мором передана выше, и с этим, скорее всего, разберётся сам бог войны Хатиман, ведь он формально главный покровитель Камакуры.

– И всё? Вы предоставили такие важные сведения, и в ответ богиня просто сказала вам быть осторожнее? – Тануки пнул попавшийся под сандалию камушек и демонстративно вздохнул.

– Она предложила повышение в день, когда выпадет первый снег.

– Повышение? Вам? Неужели?!

Подкинув высоко соломенную шляпу, Кэтору в прыжке поймал её и издал радостный клич:

– Столько лет! Неужели мы выберемся из этой дыры?!

Юкио ничего не ответил и в последний раз проверил надёжность магического барьера: ни один ёкай не сможет проникнуть внутрь, пока хозяин святилища не позволит.

– Я ещё думаю.

– В-вы… вы думаете? Подождите, господин Призрак! – Кэтору преградил ему дорогу, вынуждая отвлечься от важного дела. – Всю жизнь вы об этом мечтали, а теперь хотите отказаться из-за смертной девчонки?! Да, она хороша, но я правда не понимаю.

– Тебе и не надо понимать. Поговорим об этом позже.

Кэтору хмыкнул и провёл рукой по воздуху, наполненному огненной энергией кицунэ.

– Вы ставите такую сложную защиту на Яматомори, что сюда даже сам верховный аякаси не проберётся! Ничего с вашей Цубаки не случится, тем более что вас не будет всего одну ночь.

– За ней охотятся тэнгу – лучшие наёмные убийцы царства ёкаев, я должен удостовериться.

– Не хотите ей рассказать, пока не поздно? Вы не сможете вечно держать молодую девушку в святилище. Она должна знать, что ей грозит опасность.

– Нет, я попробую разобраться сам. Я смогу.

Вздохнув, Кэтору шагнул вперёд, откинул на землю соломенную шляпу и протянул руку в сторону Юкио.

– Я вижу, что для вас она важна. Тогда снимите с меня ограничение магической силы, чтобы я смог защитить Цубаки-тян в случае чего.

– Ты уверен?

– Вы знаете, как я не люблю смену облика, но думаю, что ничего страшного со мной не случится. Хоть я и трус, но всё же хочу отплатить вам за доброту.

Юкио покачал головой, но всё равно положил руку на раскрытую ладонь своего слуги – сила потоком ворвалась в тело Кэтору, возвращаясь к истинному владельцу. В растрёпанных волосах зашевелились два круглых уха, покрытые тёмным мехом, а из-под кимоно показался пушистый хвост в тёмно-коричневую полоску.

– Я буду ходить так до тех пор, пока мы не спасём Цубаки, – сказал со вздохом тануки и наклонился, подцепляя загнутым когтем брошенную соломенную шляпу. – С моими иллюзиями ей ничего не грозит.

– Хорошо, но не переусердствуй.

– Не волнуйтесь, вряд ли моя сила понадобится, ведь вы тут такую магическую крепость установили!