Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 55)

Иногда по тропинкам бегали служители в облике белых кицунэ: приближённые богини и духи каменных изваяний – стражи, что жили на территории Тайся сотни лет. Везде царило оживление, но за вежливыми словами Посланники скрывали отчуждение: они никогда не были друзьями и разыгрывали спектакль, только чтобы угодить Инари.

В этом году над всеми словно нависла мрачная тень: вслух о таком не говорили, но каждый принёс с собой тревожные вести – хоть мор и закончился так же быстро, как и начался, но в каждой префектуре потерь оказалось слишком много. Вера людей в помощь богини заметно пошатнулась.

До начала летнего собрания и пиршества в честь Фестиваля звёзд оставалось ещё немного времени, и Юкио отправился по северной стороне горы к своему любимому месту в Тайся – небольшому пруду с карпами. Пройдя мимо маленьких святилищ, окружённых сотнями фарфоровых лис, и немного поплутав среди бесчисленных каменных лестниц, он добрался до красного мостика, который прятался за густыми деревьями и нависал над водой, отбрасывая на тёмную гладь расплывающуюся тень.

Встав посередине моста, Юкио разглядел внизу золотистые и красные отблески – на поверхности плавали разноцветные рыбы. Их неторопливые движения успокаивали беспорядочный поток мыслей, и кицунэ выдохнул, сняв маску, и по привычке достал из рукава кисэру.

Цубаки просила его не курить, но сейчас её не было рядом…

– О чём задумался?

Что-то перевернулось внутри Юкио: это она! Инари могла сколько угодно менять свой голос или скрываться за любыми масками, но он всегда узнавал её ауру.

– Моя богиня! – прошептал кицунэ и склонил голову.

Инари усмехнулась и подошла к своему слуге, бесшумно ступая босыми ногами по деревянному настилу моста. Белое кимоно, украшенное вышивкой с розовыми азалиями, смотрелось на ней восхитительно, а волосы цвета облаков были убраны в высокую причёску с кандзаси¹²⁵ из цветов.

– Когда мы виделись в последний раз, на крыше святилища ещё лежал снег, – сказала она и опустила острый взгляд на Юкио. – Мы праздновали Сэцубун¹²⁶, кажется.

– Да, госпожа.

– Тогда ты не выглядел таким обеспокоенным. Что-то случилось?

Её голос казался отстранённым и далёким, заглушаемым белой лисьей маской, но Юкио сразу понял: она обо всём знала.

– Да. В последнее время из-за мора погибло много людей.

– А, ты об этом. Я уже получила доклады всех Посланников и таблички с молитвами – это серьёзное дело, с которым вам не справиться самим, поэтому я займусь им лично. В отдалённых уголках страны мор всё ещё не закончился, но не стоит волноваться: люди постоянно уходят, и в этом нет ничего страшного. Ты всегда был особенно сострадателен к смертным, Юкио, но пора бы уже привыкнуть, что они всё равно покидают этот мир, словно бабочки-однодневки.

Он не ответил и медленно кивнул, показывая, что услышал богиню.

– Мои кицунэ доложили о пополнении в святилище Яматомори. Ты нашёл ещё одну акамэ, ведь так? – Она продолжала пристально смотреть на Юкио, словно тот выглядел в её глазах лишь несмышлёным ребёнком. – От них всегда больше вреда, чем пользы: яркие вспышки фейерверков, которые стремительно рассыпаются. Их магия опасна и неукротима, поэтому они очень быстро умирают.

– Магия досталась им от старших божеств! – осмелился возразить Юкио. – Они не выбирали такую судьбу.

Смех, похожий на кристальные переливы колокольчиков фурин, потревоженных ветром, раздался над прудом, и карпы зашевелили плавниками быстрее, испугавшись.

– Я знаю, что у тебя на душе! – Она подошла ближе, с лёгкой улыбкой оглядывая красивые черты, которые создала сама. – Твоя акамэ родилась с частичкой моей силы. Её лицо. – Инари дотронулась холодными пальцами до щеки Юкио. – Её сердце. – Рука скользнула к шее и ниже, останавливаясь на груди кицунэ. – Её мысли. Она вся – отражение меня.

Инари сняла свою маску. Узкие зрачки Юкио расширились, стоило ему узреть лик богини, который действительно напоминал лицо Цубаки, только казался более совершенным, настолько идеальным, что слепил глаза.

– Ты же знаешь, я не против, если ты обратишь внимание на человека: даже ками иногда должны позволять себе небольшие шалости, но не забывай, что люди – только букашки под твоими ногами и направлять свой взор ты должен совсем не на них.

Сделав ещё шаг вперёд, богиня Инари поцеловала своего Посланника. Прикосновение оказалось холодным, как лезвие катаны, что приставили к горлу: один миг, и дыхание навсегда покинет тело. Этот неуютный холод прокладывал себе дорогу по спине Юкио, касался шеи и проникал через кожу к самому сердцу, с каждым новым ударом заковывая его в ледяную тюрьму. Кицунэ отвернулся, разрывая поцелуй: он не хотел этого. Больше не хотел.

– Надо же, – протянула богиня с усмешкой, словно всё это была лишь игра. – Раз так, жду тебя на собрании.

Она прошла мимо и исчезла за небольшим святилищем, перед которым стояли каменные лисы с красными платками на шее. Юкио облокотился спиной о деревянную ограду моста и откинул голову назад – он чувствовал себя побеждённым.

Собрание закончилось слишком быстро, как это всегда бывало, когда богиня Инари находилась в дурном расположении духа. Выслушав доклады Посланников, отвечающих за самые большие святилища, она произнесла короткую речь:

– То, что случилось, касается не только моих последователей: мор пошатнул веру людей в могущество ками, а этого допускать ни в коем случае нельзя. Другие высшие божества тоже выразили желание найти виновника и вырвать эту заразу с корнем, поэтому мы возьмём дело в свои руки! Вы же после Фестиваля звёзд можете спокойно возвращаться к своим прямым обязанностям, но запомните: любые сведения о ситуации должны быть незамедлительно переданы в Тайся!

На этот раз ни один из Посланников не получил повышение, ведь никто не предоставил богине хоть сколько-нибудь полезные новости, и всё же пир в честь Танабаты состоялся. Кто-то из гостей уже гулял на улице, вкушая приготовленные заранее подношения, оставленные священниками на каменных постаментах, а самые старшие кицунэ находились в главном святилище подле Инари, наливая ей саке.

За прошедшие столетия Юкио заслужил честь оставаться рядом с богиней во время празднеств, поэтому тоже сидел в зале недалеко от открытой сёдзи и разглядывал вспыхивающие на летнем небосводе звёзды. Орихимэ и Хикобоси¹²⁷ горели необычайно ярко, разделяемые сверкающей Небесной рекой, и где-то вдалеке над городом в тёмную высь устремлялись рассыпающиеся красными искрами фейерверки.

В Киото праздник был в самом разгаре: люди веселились и собирались на площадях, не чувствуя присутствия ками совсем рядом с ними. Именно поэтому божества чаще всего выбирали для всеобщих собраний время фестивалей – в такие дни люди совершенно ничего не замечали, ведь они с головой окунались в праздничные хлопоты.

Среди деревьев что-то пролетело и устремилось вдоль дорожки из гравия, облетая кицунэ, неспешно прогуливающихся у главного святилища. Юкио поднял руку и поймал двумя пальцами бумажного сикигами. Человечка сильно потрепало по пути: одна рука почти оторвалась, а тельце пробила сухая веточка, но дух всё ещё мог летать, направляемый желанием оммёдзи.

Юкио перевернул сикигами и прочитал послание, которое написали углём. В первое мгновение его брови сошлись на переносице, а хвосты замерли за спиной, но в следующее он уже поднялся со своего места, привлекая внимание богини и остальных кицунэ, которые только разложили на столе карточки для игры в ута-карута¹²⁸.

– Что ты делаешь? – тихо спросила сидящая рядом девушка в маске, закрывающей лишь половину её лица. Она потянула Юкио вниз, в страхе оглядываясь на Инари, но Посланник из святилища Яматомори даже не обратил на неё внимания и прошёл вперёд.

– Моя богиня! – обратился он, вставая на колени. – Прошу вас оказать мне милость.

– Чего ты хочешь? – Инари оторвалась от игры и направила острый взгляд на Юкио.

– Я знаю, что у вас хранятся кувшины с водой из озера, в котором омывался бог Идзанаги после путешествия в Страну мёртвых. Прошу, одолжите мне всего одну маленькую бутыль.

По залу прокатился недовольный ропот:

– Да кто он такой?

– Как Посланник из небольшого святилища смеет просить о подобном даре?!

– Слышал, это Юкио из Камакуры. Полуразрушенный¹²⁹ и лишённый почёта город, откуда все сбегают! Ну и нахальство.

– Но ведь сегодня Танабата, а значит, богиня может и оказать милость…

Инари подняла ладонь, и все кицунэ замолчали, смиренно склонив головы. Она заговорила:

– Зачем тебе священная вода из озера Идзанаги?

– Один из моих подчинённых отравился скверной. С вашего позволения я покину фестиваль раньше остальных, чтобы помочь ему.

– Неужели среди смертных в моём святилище в Камакуре есть кто-то достойный такого ценного дара?

Юкио не поднимал головы, но голубые огни над его пятью хвостами опасно вспыхнули. Богиня хотела, чтобы он признался в своём намерении перед всеми старшими Посланниками, а это означало, что он раскроет свою слабость каждому из них. Лёгкий способ – заставить кицунэ подчиняться, ведь никто не хотел терять положение или упасть в глазах собратьев. Но Юкио сейчас не мог думать ни о чём, кроме послания, написанного на маленьком сикигами: Цубаки теряет душу, ей осталось недолго.

Неожиданно всё вокруг потеряло цвета, и даже величественная аура богини Инари померкла перед образом его акамэ. Как она рисовала, неумело держа кисть, но без сомнений выводя линии тушью, как она стояла на краю обрыва, разглядывая жёлтую реку огней Камакуры, как она бежала к нему в Лесу сотни духов, как она целовала его… В груди поднялась волна беспокойства, а сердце заколотилось так быстро, что Юкио перестало хватать воздуха. Он должен быть с ней, он должен вернуться к Цубаки сейчас же и сказать кое-что важное!