Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 51)

– Я проснулась оттого, что он связывал меня: руки и ноги одной верёвкой за спиной. Не пошевелиться и не сдвинуться с места. Мой возлюбленный Такэда Горо вытащил меня из хижины без верхней одежды и бросил в снег, а сам ушёл, не сказав ни слова. Так я и умерла.

– Ужасно… – прошептала Цубаки и обернулась, с отвращением оглядывая обклеенные оберегами ворота. – Но как связан с этими трагическими событиями седьмой день седьмого месяца? Почему именно сегодня?

– Когда я обратилась в юрэй и смогла найти дорогу к городу, уже вовсю разошлось лето, праздник Танабата. Я не знаю, когда именно погибла, зато прекрасно помню, в какой день впервые появилась перед Горо-сама в своём новом облике. Он обнимал другую женщину, которая уже носила под сердцем его дитя, и праздновал Звёздный фестиваль, будто ничего и не произошло. Позже я узнала, что меня посчитали распущенной девкой, сбежавшей из дома с каким-то заезжим уличным артистом. Моё тело даже не стали искать, ведь родители поверили в эту ложь! Но я нашла способ отомстить: на глазах Горо-сама один за другим умирали члены его семьи, все, кого он так любил, но его самого я не удостоила такой чести. Пусть живёт и страдает каждый день, пока душа по собственной воле не отправится в Ёми. А теперь скажи мне, акамэ, кто же лучше: такие бессердечные люди, как он, или юрэй, которая переродилась не по своей воле и ищет возмездия?

Волосы на затылке Цубаки встали дыбом, и она медленно выдохнула, но не успела дать ответ.

– Или, может, ты помнишь того самого кэукэгэна, что погиб от руки вашего ками ещё в Лесу сотни духов? Перед тем как обратиться в это гадкое существо, она была израненной собакой с детёнышами, которую хозяева выкинули прямо в мусорную яму, где она долго и мучительно умирала. Неужели хоть кто-то заслужил такую участь? Неужели это честно, что из-за ненависти она превратилась в уродливого ёкая и даже после смерти оказалась вынуждена кормить своих детёнышей мусором?

– Я… не знаю.

– Не всем так повезло, как ему! – Минами указала обмороженной рукой на Кэтору. – Подмазался к ками, обрёл поддержку и кров и теперь даже может ступать на землю святилища! А кем он был до этого? Наверняка кем-то жалким.

– Ты переходишь черту, юрэй. Чего ты хочешь добиться этими речами? – Тануки подошёл к ней вплотную и схватил за шею, приподнимая над землёй. – У тебя отобрали силы, и всё же ты трепыхаешься, как рыба на разделочной доске. Ничего не выйдет.

Минами закашлялась и попыталась вырваться, но чётки, связывающие тело, и крепкая хватка юноши-оборотня не давали пошевелиться.

– Я сказала всё, что хотела! Отпусти!

Кэтору нехотя разжал пальцы и отошёл, намеренно подняв носками гэта пыль в том месте, куда упал призрак.

– Разрешите мне передать Горо-сама последние слова, которые он был не в силах услышать все эти годы, и я выполню свою часть сделки, – прохрипела юрэй, не спуская мутного взгляда с Цубаки.

– Что происходит? – спросила Харука, почувствовав, что ей стало тяжелее удерживать пленницу. Ученица оммёдзи могла слышать только часть разговора и не до конца понимала, как обстоят дела.

– Мы почти закончили, – проговорила акамэ, с трудом подбирая слова: в её груди теперь поселилась невыносимая тяжесть. История о человеческой жестокости была слишком знакома и вызывала дрожь в коленях: люди порой и правда оказывались гораздо хуже ёкаев. – Идёмте быстрее к озеру.

Небольшой водоём, затянутый тиной, раскинулся у подножия горы. На другом берегу, между двумя валунами, поросшими мхом, находилось святилище неизвестного ками: покосившиеся деревянные тории обозначали начало священной земли, а дальше каменная тропинка вела к маленькой постройке с выцветшими колоннами и изогнутой крышей.

Перед молельней на коленях стоял человек. Он положил на полку для подношений рисовые лепёшки, поставил рядом кувшин с саке и сложил руки в молитвенном жесте, замерев подобно изваянию.

Подойдя ближе, Цубаки заметила, что этот мужчина совсем не походил на молодого господина, которого они искали: кожа незнакомца казалась натянутой на кости, а в чёрных волосах виднелась седина. Он выглядел больным и измождённым, и никто в здравом уме не назвал бы его главой известного самурайского клана.

– Господин Такэда? – позвал Кэтору, опираясь рукой на один из двух каменных фонарей, которые стояли по обе стороны от святыни. – Мы служители святилища Яматомори и пришли по вашему обращению. От взгляда богини Инари ничего не ускользает, просто иногда ответ приходит несколько позже, чем предполагают люди! – со знанием дела продолжил тануки, вынимая из рукава деревянную эма. – «Великая богиня и покровительница воинов, смиренно прошу обратить взор на нашу беду. Клан Такэда преследует злой дух: по ночам он бродит по дому, раскрывает двери и окна, бросает посуду на пол и жалобно плачет. Моя молодая жена и ребёнок не могут спать. Прошу, яви свою милость и освободи от наведённой на нас напасти. Такэда Горо». Два года назад вы написали эту молитву, а также обратились за помощью к нашим оммёдзи, верно?

Мужчина, который всё это время сидел с закрытыми глазами, распахнул их и бросил тусклый взгляд на нежданных гостей. Его губы скривились, а лицо свело судорогой.

– Теперь это уже не нужно… Все погибли.

– Нам очень жаль, – сказала Цубаки, поглядывая в сторону связанной юрэй, которая при виде бывшего возлюбленного обрела ещё более устрашающий вид: её глаза вновь потемнели, а пальцы сомкнулись на чётках.

– Прошу вас уйти, – пробормотал Такэда Горо. – Сегодня я жду другого гостя.

– Так вышло, что мы пришли как раз из-за неё. Ваш гость уже здесь! – Цубаки указала на пустое место рядом с Харукой. – Мы поймали юрэй, которую при жизни звали Минами, и она была связана с вашей семьёй.

Услышав знакомое имя, господин Такэда задрожал и закрыл лицо ладонями.

– Вы пришли помочь ей завершить начатое? Это возмездие? – Он всхлипнул и поднял глаза, в которых от напряжения появились яркие красные прожилки. – В этот день ровно пять лет назад она впервые посетила мой дом. Я хотел забыть, хотел жить обычной жизнью, но она возвращалась снова и снова, мучила меня, заставляла страдать. Но я её не виню: в падении и разорении клана Такэда виноват только я один.

– Успокойтесь, господин! – вмешалась Хару, крепче сжимая в ладонях чётки. – Если вы не желаете общаться с призраком, то никто не будет вас принуждать. Хоть мы и имеем дело с нечистью, но в нашей работе также есть свод правил, который запрещает действовать против воли живого человека.

– Нет, нет, – замахал руками Такэда Горо. – На самом деле я хочу с ней поговорить, хочу сказать Минами-сан кое-что важное. Я так долго держал правду в себе, что вся эта история превратилась в невыносимо тяжёлый камень, который тянет меня на дно.

– Тогда встаньте, пожалуйста, сюда, господин, – сказала Хару, отмечая мелом круг на каменной платформе. – Ничего не бойтесь. С помощью силы моей помощницы Цубаки мы ненадолго сможем вернуть юрэй истинный облик, после чего её душа очистится и развеется.

Казалось, что господин Такэда действительно был не в себе: то посмеивался, то подрагивал и закрывал лицо руками, при этом что-то бормоча себе под нос, но всё же послушно встал в указанное место.

Пока шли приготовления к ритуалу, Цубаки припомнила то, о чём успела рассказать ей Харука по дороге к самурайскому дому. Светлая энергия богини, которая текла в жилах акамэ, могла очистить ауру призрака и явить его изначальный облик. По словам ученицы оммёдзи, раньше такие техники использовались часто, ведь способности людей, рождённых с особыми глазами, не ограничивались лишь необычным зрением, и их сила могла принимать практически любые формы, как глина в руках гончара. Правда, в последние десятилетия маги были вынуждены обрести независимость от акамэ, а потому разработали новые, более жестокие способы очищения, такие как уничтожение душ и принудительное изгнание в Ёми. Мало кто в нынешние времена прислушивался к последней воле ёкаев.

Дорисовав круг, Хару положила на платформу чётки, и воздух перед святилищем задрожал, наполняясь энергией оммёдзи. Ветер взвился, поднимая пыль и принося запах тины со стороны озера, а белые линии, начерченные на камне, замерцали.

Цубаки тоже стояла внутри круга и наблюдала за происходящим, раскрыв рот от удивления: похоже, Харука действительно обладала незаурядными способностями, и если бы не обучение у оммёдзи Итиро, то она могла бы стать выдающимся магом в Государственном бюро. Но об этом теперь не стоило думать, поэтому акамэ поджала губы и сосредоточилась на своей работе.

– Не переусердствуй! – предостерег Кэтору, вставая позади неё, словно страж. – Если станет опасно, мы сразу же закончим.

Цубаки кивнула и протянула руку юрэй, которая висела в воздухе над маленьким меловым кругом справа, словно повешенная на тех самых чётках, что обвивали её тело в несколько рядов. Теперь весь лёд сошёл, и глазам открылись тёмно-синие пятна, покрывающие бледную кожу и виднеющиеся даже сквозь изорванное нижнее кимоно – единственную одежду, оставшуюся на призраке.

Юрэй в ответ положила свою ледяную ладонь на руку Цубаки, и магия пришла в движение: зрачки акамэ запылали алым, а божественная сила потекла в сторону Минами, придавая той человеческую форму.