Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 49)

Ветер подул в сторону святилища, запутывая волосы акамэ, и она решила ещё ненадолго остаться здесь, чтобы насладиться свежестью летней ночи. Но кто-то дотронулся до её уха, и это тёплое прикосновение вызвало волну жара, поднявшегося по спине до самой шеи. Прозвучал тихий голос:

– Как твоё имя?

Цубаки с наслаждением вдохнула знакомый запах горячей воды, зелёного чая и еле уловимый аромат благовонных палочек. Юкио стоял позади и едва касался её уха тёплыми губами – кожа покрылась мурашками, и акамэ потёрла руки, делая вид, что замёрзла.

– Юкио-но ками! Решили вспомнить нашу первую встречу? В жизни не поверю, что вы до сих пор не знаете моего настоящего имени.

Она повернулась, но хозяин святилища уже стоял на почтительном расстоянии: глаза в темноте сверкали янтарём и смотрели только на неё.

– Эри.

– Теперь это так непривычно. Цубаки звучит гораздо приятнее.

– Мне нравится любое имя, если оно твоё, – сказал кицунэ своим мелодичным голосом и сделал шаг вперёд. – На самом деле я пришёл попрощаться. С первыми лучами я отбуду в Киото.

Цубаки поджала губы, она не хотела, чтобы Юкио-но ками снова встретился со своей богиней, но разве могла она его остановить?

– Счастливой дороги, будьте аккуратны и возвращайтесь скорее.

Поднявшись с прохладной земли, акамэ подошла к хозяину святилища, и его лицо озарила искренняя улыбка. Юкио дотронулся белыми когтями до щеки Цубаки, нежно провёл линию от губ до уха и положил ладонь на её шею.

– Ты волнуешься.

– Мне просто неспокойно, – заговорила она, разглядывая красивое лицо ками. – Мы так и не смогли найти виновника недавнего мора, вас за это не накажут?

– Тебе не нужно беспокоиться о подобном. В Тайся будет большой праздник, на котором я всего лишь представлю небольшой отчёт о происшествиях в подконтрольных областях и передам важные молитвы наших прихожан. Богиня Инари останется недовольна моей работой, но не настолько, чтобы лишить меня должности.

Юкио погладил большим пальцем шею Цубаки и направил удивлённый взгляд на её губы.

– Ты пила? Здесь повсюду запах саке и ещё… запах Кэтору. Ты пила с ним?! – Удивление сменилось недоумением.

– Мы всего лишь помогли Хару-сан справиться с горем. Возможно, вы уже слышали, что её не взяли в Государственное бюро по изгнанию демонов.

– Понятно…

– Это я предложила. Пожалуйста, не наказывайте Кэтору-сан, он здесь ни при чём!

После того что тануки сделал сегодня, Цубаки хотела любым способом оградить его от выговора хозяина. Она и сама не заметила, как юный оборотень стал ей близок, как будто старший брат или старый друг.

– И не собирался, – хмыкнул Юкио, не скрывая ноток обиды в голосе. – Но в следующий раз, если сильно захочется саке, приходи ко мне: в моём доме хранятся два кувшина, которые я берегу для особого случая.

– Не пожалейте потом о своих словах, когда я потребую открыть один из них!

Юкио-но ками кивнул, приподнимая уголок губ, но тут же вмиг помрачнел, словно вспомнил о чём-то неприятном.

– На самом деле есть ещё один важный вопрос, и он касается той юрэй, которая предложила сделку.

– Я пойду с ней в дом самураев Такэда!

– Цубаки, это очень опасно, особенно когда меня не будет рядом! Седьмой день седьмого месяца уже завтра, а ты недостаточно восстановилась. Я не доверяю этому мстительному призраку, да и не настолько важно теперь узнать, кто стоит за воровством душ. Важно только, чтобы ты оставалась в безопасности.

Нахмурившись, Цубаки положила руку на предплечье Юкио-но ками и сказала:

– Как и раньше, я хочу вам помочь. Сейчас у нас появилась возможность найти ещё хоть какую-то ниточку в этой мрачной истории с мором, и мы не должны упустить такой шанс! Тем более что я видела юрэй в старом святилище, и в её ауре не было лютой ненависти или затаённой злобы, только глубокая печаль. Возможно, она стала ёкаем не по своей воле и правда желает освободиться от тяжёлого бремени. Кэтору и Хару могут пойти со мной, и вместе мы добудем для вас нужные сведения или хотя бы попытаемся это сделать.

– Ты слишком упрямая, – выдохнул Юкио и прикрыл глаза. Голубые огни мерцали на его хвостах, освещая заросший травой обрыв. – Если что-то пойдёт не так, у меня не получится быстро вернуться и спасти тебя. Ёкаи опасны, ты и сама знаешь, что им нельзя доверять.

– Я всегда осторожна.

– И всё же…

– Я ваша акамэ, так и позвольте мне выполнять свою работу!

Она и правда хотела попробовать принять ту самую жизнь, о которой думала сегодня вечером, сидя вместе с Кэтору и Хару на этом самом месте. А может, и ей саке ударило в голову, а наутро она пожалеет о своих словах и смелости. Но не сейчас.

– Моя акамэ, – повторил Юкио и наклонился, оставив лёгкий поцелуй на лбу Цубаки. – Хорошо, если ты хочешь продолжать выполнять свои обязанности, я не буду тебе препятствовать, но ты должна пообещать мне кое-что.

Он убрал руку с её шеи и поднял два пальца вверх.

– Первое – не снимать талисман, который я тебе подарил, и второе – во всём слушаться Кэтору. Я дам ему необходимые указания на случай, если юрэй решит что-нибудь выкинуть.

– Конечно, Юкио-но ками! Я отнесусь к заданию серьёзно, обещаю.

– С собой обязательно возьми этот веер! – Он протянул Цубаки найденный в самурайском доме артефакт, завёрнутый в платок. – На нём остались следы юрэй, и такая вещь поможет успокоить призрака при необходимости.

Акамэ кивнула и, взяв маленький веер-утива, убрала его в рукав.

– Похоже, это все указания, – проговорил Юкио и сложил руки на груди. – Хотя нет, есть ещё одно: когда мы наедине, можешь обращаться ко мне не так официально? Хочу услышать, как ты зовёшь меня только по имени.

Цубаки приподняла брови, но тут же приняла брошенный вызов и сказала:

– Юкио.

Слово прозвучало с осторожностью и трепетом, и акамэ замерла на мгновение, осознав, каким завораживающим могло быть имя хозяина святилища без лишних титулов.

– Юкио! – повторила она, добавляя в голос уверенности, и в её глазах заискрились красные огоньки.

Она видела, как поменялось лицо кицунэ: светлые брови поползли вверх, а губы приоткрылись, будто Юкио-но ками собирался что-то сказать, но всё же передумал и решил вместо этого улыбнуться своей лисьей полуулыбкой. Цубаки догадывалась, что оказалась первой из простых смертных, кто осмелился назвать его подобным образом, и теперь чувство безоговорочной победы нахлынуло на неё, заставляя сердце пуститься в галоп.

– Мне нравится, – ответил наконец Юкио, немного склонив голову набок. – Всё такая же смелая, как и в нашу первую встречу.

Он коснулся её руки тыльной стороной ладони, и Цубаки почувствовала, как запылала кожа, когда их пальцы переплелись.

– А ты всё-таки немного другой, не такой, каким я тебя представила в тот день.

– И какой же я?

– Не злое божество, думающее только о себе и своих заслугах, не хитрый кицунэ, подстерегающий беззащитных девушек. Ты заботишься о людях, хоть и пытаешься это скрыть за преданностью богине Инари.

Глаза Юкио замерцали, и он усмехнулся.

– Ты знаешь меня не так долго, а ведь я прожил на земле уже больше пятисот лет. Не слишком ли поспешный вывод?

– Не думаю, что ошибаюсь, – пожала плечами Цубаки и крепче сжала пальцы хозяина святилища, перед тем как отпустить.

Глава 22

Очистительный ритуал

На воротах известной в Камакуре самурайской семьи Такэда висели обереги и офуда¹¹⁶ из разных синтоистских святилищ. На фоне тысяч разноцветных бумажных полосок, которыми горожане украшали веточки бамбука, что стояли у каждого дома в преддверье Танабаты, эти талисманы не сильно выделялись: их даже можно было принять за очередные тандзаку¹¹⁷ с пожеланиями. Но знающие люди с лёгкостью определяли, что здесь использовалась сильная магия.

Подойдя ближе к воротам, Харука наклонилась и присмотрелась к земле: перед порогом кто-то насыпал длинную дорожку из соли и нарисовал мелом две решётки-доуман.

– Похоже, сюда уже наведывались оммёдзи из бюро, – сказала она, оглядывая приспособления, которые предназначались для сдерживания злых духов. – Могу предположить, что хозяин дома либо просто до ужаса боится ёкаев, либо ждёт одного из них.

– Думаю, Такэда Горо знал, что юрэй рано или поздно вернётся, – проговорила Цубаки, выходя из-за спины Хару и протягивая руку к оберегам. – Поэтому подготовился.

Она постучала в красные ворота, и глухой стук разнёсся над улицей. Когда акамэ дотронулась до бумажных офуда, развешанных на двери, по коже скользнул холодок, который пробрался под рукава и дополз до самого сердца, сковывая грудь необъяснимым беспокойством. Ещё перед визитом в клан Такэда сюда направили срочное письмо с просьбой об аудиенции, но ответ так и не пришёл. Что бы ни происходило в этом доме, служителям святилища Яматомори стоило готовиться к худшему.

Талисманы омамори и белые бумажные молнии, которые Цубаки всегда носила в рукавах и за поясом, казались сегодня тяжелее, чем обычно, и тянули к земле, словно вместо них в кармашках лежали камни. Кэтору тоже вёл себя беспокойно: переминался с ноги на ногу и поглядывал в сторону рассыпанной соли, напоминая настороженного пса, учуявшего опасность.

Ворота протяжно заскрипели, приоткрываясь лишь наполовину, и оттуда выглянула седая голова мужчины с обветренным лицом и шрамом, пересекающим губу:

– Кто вы такие? Мы не ждём гостей.