Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 48)

Кэтору устало помахал рукой, приказывая мико убираться, и бросил им вслед:

– Забыл предупредить, что вы уже можете собирать вещи. Завтра всех трёх снимут с должностей.

Когда Цубаки увидела, как вытянулось от ужаса и беспомощности лицо Юны, то испытала долгожданное облегчение и наконец смогла свободно выдохнуть – возмездие в лице тануки настигло старшую жрицу необычайно быстро. Та упала на колени, умоляя простить её лишь на этот раз, но Кэтору оказался непреклонен и даже не посмотрел в сторону девушки.

– Пойдёмте в другое место, – сказал он, обращаясь к акамэ и ученице оммёдзи, при этом брезгливо стряхнув с ноги Юну, которая от отчаяния вцепилась в его щиколотку мёртвой хваткой. – И возьмите с собой неразбитый кувшин с саке, он нам понадобится.

Харука, ошеломлённая развернувшейся сценой, быстро помогла Цубаки подняться с земли, подхватила украденный напиток, снова прижимая его к себе, и последовала за Кэтору. В последний раз она бросила взгляд в сторону старшей мико и увидела теперь лишь тень той статной красавицы, которая совсем недавно вышагивала по святилищу Яматомори. Разжалованная жрица сидела в пыли, не в силах сдержать слёз.

Глава 21

Новый дом

Кэтору молча вёл своих спутниц через сад. Сзади всё ещё слышались надрывные рыдания Юны, которая только что потеряла почётную должность в Яматомори, и от этого плача сердце Цубаки болезненно сжалось. Она думала, что сможет решить свои проблемы сама, не привлекая служителей или ками, но сделала только хуже. После такого громкого изгнания старшей мико ей больше не удастся затеряться среди других жриц, и подобные изменения по-настоящему пугали.

Поток мыслей оборвался, как только Кэтору остановился у каменного фонаря и спрыгнул вниз со ступеней, на мгновение исчезнув в высокой траве. Нагнувшись, тануки достал откуда-то два маленьких кувшина с саке и с бесстыдной улыбкой продемонстрировал находку.

– Неужели даже у помощника самого господина Юкио-но ками в святилище есть тайник с выпивкой? – удивилась Хару, оглядывая небольшое углубление в земле.

– Иногда мне становится скучно и одиноко, – пожал плечами Кэтору и с любовью обнял кувшины, – а они спасают от скуки.

– Спасибо тебе, – произнесла Цубаки, чуть склонив голову. Всю дорогу она пыталась придумать более правильные слова, но ничего, кроме извинений, не приходило на ум. – Если бы Кэтору-сан не появился вовремя…

– Я уже давно понял, что умом ты не блещешь, но чтобы настолько?! – ответил тануки, вздыхая так, словно объяснял простые истины непонятливому ребёнку. – Почему не сказала, что к тебе плохо относятся другие мико? Я догадываюсь, зачем ты скрывала это от Юкио-но ками, но могла прийти хотя бы ко мне.

От грубости вечно недовольного юноши-оборотня почему-то стало легко и спокойно, и Цубаки не смогла скрыть улыбку. По-своему, но Кэтору в последнее время и правда заботился о ней.

– Я не хотела никого вмешивать в свои проблемы.

– Ты скрыла такое даже от меня! – заговорила Хару и покачала головой. – Я думала, что мы близки, но о своих трудностях ты никогда не рассказывала.

– Знаешь же, что Юкио-но ками мне голову снесёт, если с тобой что-то случится! – продолжал ругаться Кэтору, возвращаясь обратно на каменные ступени, которые вели на следующий ярус святилища. – Хорошо хоть, я услышал твой крик, а иначе всё могло бы закончиться куда печальнее. Ты просто не понимаешь, такие женщины готовы пойти на всё, чтобы расположить к себе Посланника богини Инари: от этого зависит их будущая жизнь и статус семьи!

– Вы отчитываете меня, словно ребёнка! – пробормотала Цубаки, но на самом деле с удовольствием выслушивала недовольства Кэтору и Хару: о ней так редко кто-то переживал, что она успела забыть, как это приятно.

– Мне кажется, ты до сих пор не осознала свою ошибку! Твою энергию хочет вкусить каждый ёкай в этом городе, да и в Яматомори тебе приходится тяжело, пока осваиваешь дар акамэ и обучаешься искусству оммёдо, а тут ещё эти мико! Господин Юкио-но ками приказал обеспечить тебе спокойную жизнь хотя бы внутри святилища. – Тануки взъерошил волосы и укоризненно посмотрел на Цубаки. – Поэтому, пожалуйста, в следующий раз сразу же обращайся ко мне.

– И ко мне! – вмешалась Хару, дотронувшись до рукава подруги. – Вместе легче справиться с трудностями.

– Договорились.

Кэтору удовлетворённо кивнул, и в его глазах тут же появился задорный блеск. Нежно погладив кувшин из белой глины, он сказал:

– Догадываюсь я, зачем вы шли на закате в противоположную сторону от спален мико. Честно сказать, я бы и сам не отказался от чашечки прохладного саке, но выпивать в саду святилища – не очень хорошая идея. Если Юкио-но ками прознает об этом, он…

– Голову тебе снесёт? – усмехнулась Цубаки и указала в сторону обрыва, который возвышался над Яматомори тёмной зубчатой тенью. – На самом деле я знаю одно место, откуда открывается достойный вид на Камакуру, и там как раз можно посидеть в тишине.

Присвистнув, Кэтору проговорил:

– Звучит неплохо. Тогда веди нас в своё убежище, акамэ!

Больше не тратя время на разговоры, все трое направились дальше по каменной лестнице, огибая величественное здание хондэна и поднимаясь всё выше. Добравшись до верхнего яруса святилища, Цубаки удивилась, ведь маленькая заросшая тропка, по которой она всего несколько дней назад пробиралась наверх, превратилась в дорожку, выложенную ровными досками. Кэтору и Хару ничего не заметили, но акамэ задумалась: кто-то сделал это намеренно, чтобы можно было без усилий оказаться у обрыва. Но из всех обитателей Яматомори любили наслаждаться видами ночного города лишь она и Юкио-но ками, а значит, именно хозяин святилища позаботился и сделал подобие ступеней.

Когда подъём окончился, они устроились на краю обрыва, расставили на земле три кувшина с саке, и Цубаки достала из рукавов чудом уцелевшие пиалы. Ветер приносил сладкий аромат летних цветов, а звёзды мерцали необычайно ярко, словно тоже готовились к фестивалю Танабата.

– И правда, красота! – воскликнул Кэтору, принимая налитый Цубаки напиток. – Никогда не обращал внимания на это место.

– Не странно ли, что мы разливаем саке, хотя праздновать нам нечего?¹¹⁴ – спросила Хару, поглядывая на белые кувшины.

– Как это нечего? Сегодня такие красивые звёзды, тёплый ветер, и мы все вместе сидим, оставив свои заботы где-то внизу! – Акамэ приподняла чашу и отпила: на губах остался терпкий сладковатый вкус. – Сегодня я дышу полной грудью и не думаю об унизивших меня мико или подстерегающих на каждом шагу ёкаях.

Её речь явно успокоила Хару, и ученица оммёдзи тоже сделала несколько глотков и неожиданно воскликнула:

– А я выпью сегодня больше одной чаши, больше, чем когда-либо! И не буду вспоминать о том, как провалилась на экзамене, или о том, как потеряла дом. Теперь я свободна!

Уголки губ Кэтору приподнялись, и он откинулся назад, зарываясь пальцами в мягкую траву. Тануки выглядел теперь необычайно спокойно и умиротворённо, даже несмотря на торчащие во все стороны волосы и залёгшие под глазами тёмные круги.

– Хорошая ночь для того, чтобы выпить саке в кругу друзей, – сказал он и осушил свою чашу. – Такое у меня впервые. Акамэ, оммёдзи и тануки – разве не чудесная компания?

– Самая лучшая. Тепло, как будто я дома! – проговорила Цубаки и прикрыла глаза. Жар от напитка медленно растекался по телу, делая движения чуть замедленными. – Здесь с вами мне хорошо, как никогда не было в моём родном доме.

Все тревоги растворились, словно их унесло вместе с летним ветром куда-то далеко, где Цубаки больше не сможет их отыскать. Захотелось нарисовать картину тушью и водой: чёрные росчерки ночи, каменистые выступы обрыва, размытые деревья и три фигуры, сидящие совсем рядом друг с другом. Но акамэ не знала, как передать единение душ, которое пережил каждый из них этим вечером, ведь кисть только направляла, обозначала контуры, при этом оставляя много недосказанного.

Некоторые моменты и правда могли существовать только в памяти: их не перенести на бумагу и не описать словами.

Хотя сейчас слова и не были нужны. Тишина окутывала, успокаивала, а где-то позади слышался звон: Хару вновь разливала саке и случайно задела горлышком кувшина край чаши. Потом нужно не забыть вернуть утварь в тайник каннуси Кимуры… Мысль пронеслась в голове, но тут же исчезла, словно утонула в мерно покачивающихся волнах спокойствия и теплоты, в которые погружалась Цубаки.

Жёлтый поток огней тёк по левую сторону от обрыва, обозначая богатые районы Камакуры: фонарики то загорались, то затухали, сменяя друг друга. Они напоминали Небесную реку, рассыпавшую звёзды по тёмному небосводу.

Цубаки взглянула на своих спутников, открывающих последний кувшин с саке, и тяжкое бремя, которое она несла в одиночку, стало легче. Возможно, помогать людям вместе с Хару и искать ёкаев вместе с Юкио-но ками или с Кэтору – не такая уж плохая судьба. Возможно, она смогла бы даже жить счастливо и не отказываться от своего дара. Сколько бы времени ей ни отвели боги, она хотела попробовать не думать об этом и наслаждаться каждым мгновением.

Ближе к полуночи саке закончилось, а горный ветер стал холоднее и яростнее. Кэтору и Хару направились обратно в святилище, крепко ухватившись за рукава друг друга, чтобы не упасть во время спуска, и громко напевали одну из песен коута¹¹⁵ Весёлых кварталов. Выпитое уже ударило им в головы, и завтра они наверняка будут отрицать, что вообще сидели рядом, а о совместной прогулке даже не вспомнят. Цубаки всегда казалось, что эти двое недолюбливали друг друга, но сейчас тануки и ученица оммёдзи выглядели как старые друзья.