Александра Александрова – Лунгу. О любви (страница 5)

– Ты тоже о нём думаешь? – спустя время тихо спросила Амелия, крепче прижимая к груди диванную подушку, которую в порыве страха прихватила с собой под стол. – Как же он там? Один?..

– А что поделать-то, Ами? – жалостливо протянула Роза, вглядываясь в тёмную щель под скатертью. – Думаешь, он ещё там, а?

Амелия лишь молча перевела на неё взгляд, полный тревоги. Внутри у Розы всё сжалось: перед глазами встал тот самый «паразит», который прямо сейчас наверняка дрожал под проливным дождём, сжавшись в комок среди затопляемых грядок.

За окном снова ухнуло, но страх за беззащитного пса оказался сильнее страха перед грозой.

– Я быстро! Только проверю! – решительно выдохнула Розалия, не давая себе времени передумать.

Она выбралась из-под стола раньше, чем Амелия успела её остановить, накинула первую попавшуюся куртку, юркнула за дверь и сбежала по лестнице прямо в бушующий поток воды и ветра.

Гром постепенно затихал, уступая место ровному шуму проливного дождя. Амелия нервно мерила шагами длинный коридор квартиры, грызла ногти и без конца высматривала сестру в окно, обезумев от волнения.

Наконец щелкнул замок, и входная дверь резко отворилась.

На пороге стояла мокрая до последней нитки Розалия. На лице её сияла отчаянная, гордая улыбка, а к груди она бережно прижимала грязную, шмыгающую носом, дрожащую, но невероятно счастливую собаку.

Пёс даже не думал сопротивляться. Он смирно стоял в ванной, пока его намыливали самыми вкусно пахнущими шампунями и вытирали самыми мягкими махровыми полотенцами.

Погода на улице тем временем прояснилась. Квартира наполнилась ярким солнечным светом, свежим ароматом ягодной пены, запахом горячих пирогов, звонким девичьим смехом и довольным собачьим потявкиванием.

Бабушка, распаренная и повязанная свежим платком, вернулась из бани. Скинув у порога галоши, она прошла в зал – и так и застыла в проходе, не веря своим глазам.

Перед телевизором на диване вальяжно сидели Роза и Ами. А между ними…

Завёрнутый в лучшее бабушкино полотенце пёс с совершенно королевским видом уплетал пироги, смущённо облизывая мокрые усы.

Слушая эту историю, Лунгу тихо улыбался. В его крошечной груди переполнялось тепло. Собаку, конечно, потом пришлось вернуть хозяину, но в тот день квартира была полна самого чистого, искреннего счастья.

И он был здесь, чтобы беречь этот смех.

Глава 6

Зной буквально плавил воздух. Собаки забились в самые глухие тени под крылечками и лишь изредка тяжело вздыхали, высунув розовые языки. Самым разумным было бы сидеть в прохладе комнат, но разве удержишь кого-то в четырёх стенах посреди каникул?

Амелия и Розалия выскочили из дома прямо в раскалённый полдень, на ходу завязывая на макушках лёгкие косынки, которые им в последний момент вручила мама. Ноги сами несли их на улицу – туда, где ждали друзья, где лето казалось бесконечным, а впереди веяло небывалым приключением.

Девочки устроились на полянке под огромным дубом. Амелия с лёгкой улыбкой крутила в руках ромашку, которую ей только что сорвала сестрёнка. Розалия с хохотом носилась босиком по мягкой траве, кувыркалась и выделывала смешные акробатические трюки.

Маргаритка сидела чуточку в стороне, подогнув подол сарафана. Она раскачивалась из стороны в сторону, не отрывая взгляда от пустого поворота дороги, и словно заранее сжималась от невидимого удара.

В полуденной тишине невозможно было не услышать приближающийся автомобиль. До этого гула воздух наполняли лишь смех, тихий щебет птиц да жужжание насекомых.

Маргаритка резко вскочила, запуталась в подоле и едва не упала. Удержав равновесие, она встала на цыпочки и, прикрывая глаза от слепящего солнца, стала напряжённо всматриваться вдаль.

Машина показалась лишь на мгновение и, не доезжая до их полянки, резко повернула направо.

Девочка тяжело опустилась на траву, уткнулась лицом в согнутые колени и громко, неудержимо зарыдала, в отчаянии поколачивая землю маленькими кулачками.

Всё произошло настолько быстро, что ещё несколько секунд никто не мог опомниться. Эта тишина ощущалась бесконечной.

Первой из оцепенения выбралась Амелия. Она подошла к подруге, осторожно опустилась рядом и мягко положила руку ей на трепещущую спину:

– Что случилось? – в голосе Ами прозвучало волнение, которое ей не удалось скрыть.

Маргаритка не могла произнести ни слова. Она что-то шептала через захлёбывающиеся всхлипы, но разобрать эти звуки было невозможно. Единственное имя, которое пробивалось сквозь слезы, – «Гера».

Слов не потребовалось. Розалия коротко кивнула, вскочила на велосипед и умчалась.

Спустя пять минут она вернулась вместе с очень взволнованным мальчиком лет одиннадцати. У него были лохматые волосы, облупленный от загара нос и тёмные, глубокие глаза.

Он опустился на землю прямо перед сестрёнкой:

– Прости, – Гера перехватил её руки, когда она снова попыталась ударить землю, и сжал их в своих дрожащих ладонях. – Прости меня, пожалуйста.

Она сидела прямо, безвольно уронив ноги набок. Взгляд был устремлён на брата, а слёзы крупными каплями продолжали заливать светлый сарафан.

Кое-как, через паузы и тяжёлые вздохи, ребята смогли рассказать, что стряслось.

Две недели назад их собака родила трёх замечательных щенков. Сразу поняв, что отец не позволит их оставить, дети спрятали малышей. В самом конце огорода, между забором и старым дубом, лежала куча полусгнивших досок. Там они обустроили деревянный ящик: постелили старые тряпки и закрыли сверху от чужих глаз.

Щенков выкармливали козьим молоком из резиновой перчатки. Они росли прямо на глазах – уже смотрели на Геру и Маргаритку чёрными пуговками глаз, вкусно пахли парным молоком и неуклюже пробовали вставать на лапки.

А сегодня утром случилась катастрофа.

Отец услышал в глубине огорода слабое скуление. Он сгрёб щенков в охапку, забросил в грубый холщовый мешок и швырнул его в кузов машины. С холодной, звенящей яростью он бросил сыну:

– Кажется, вчера я думал найти ещё одну работу, чтобы мы перестали голодать, а вы умудряетесь приволочь в дом лишние рты! Я жилы рву, чтобы прокормить семью, а вы… – он с ненавистью сплюнул на сухую землю прямо перед Герой, – воруете у собственных родных! Я голову ломал, куда деваются хлеб и молоко, а это всё вы. Неблагодарные!

Он прыгнул в кабину, и в воздухе повис только сухой свист колёс при резком повороте.

В их доме действительно давно не пахло свежей выпечкой. Всё лето Гера собирал в лесу грибы и ягоды, удил рыбу, сушил травы – лишь бы не слышать, как от голода сводит животы у сестрёнки, мамы и стариков. Но семейные беды были слишком тяжелы, а Гера – слишком мал, чтобы вынести их на своих плечах.

Горячий ветер перегонял пыль по полянке. Дети сидели молча. Напряжение в воздухе казалось осязаемым.

– Поехали, – оборвала тишину Амелия. – Мы их найдём.

В её тоне прозвучала такая стальная уверенность, что никто не посмел возразить.

Дети бросились к велосипедам. Гера, прибежавший пешком, усадил Маргаритку на раму её велосипеда, а сам встал на педали. Ами в льняном платье в горошек взяла на себя роль штурмана.

Они мчались через мост по прямой каменистой дороге. Проскочили густой лес, разрезанный грунтовкой на две равные половины, миновали разлившуюся после ливней речку, заросшую кувшинками, и выскочили к развилке.

Правая ветка уходила в тенистую глушь смешанного леса, где дубы переплетались с соснами, а левая – светлая, укатанная колёсами – петляла по открытому холму к деревне.

– Разделяться не будем! – заявила Ами. – Я уверена, он выкинул их по дороге в деревню. В дальний лес и к реке точно не поехал.

– Почему? – с сомнением спросил Гера. – Думаешь, в нём осталось хоть что-то человеческое и он рассчитывал, что их подберут?

Маргаритка опустила голову, спрятав лицо. Слёзы всю дорогу капали на подол её платья. Внутри девочки разыгрывалась тихая катастрофа: слова отца вонзились в неё глубже любого упрека. Ей казалось, что это она своей тайной любовью к щенкам обкрадывала бедную, вечно голодную семью.

Ами мягко сжала её хрупкую, холодную ладонь:

– Да дело не в этом, – сочувственно произнесла она, глядя на Геру. – После ливней дорогу в полях совсем размыло, туда не проехать. Он просто бросил мешок в канаву у посадок – справа или слева от нас.

Ребята переглянулись и согласно закивали.

– Нам всё же придётся разделиться, – возразила Розалия. – Если ехать гурьбой, мы всё заглушим. Нужно держать дистанцию, чтобы услышать скуление.

– Верно, – согласилась Ами. – Первой поеду я, следом ты, Роза, а замыкать будете вы с Маргариткой. Если не найдём в посадках – зайдём в деревню и поспрашиваем.

Они растянулись по дороге.

Амелия впилась слухом в окружающий шум. Задача оказалась непростой: летний день звенел тысячей голосов. Стрекотали в траве кузнечики, с надрывом квакали жабы в канавах, птицы перекликались в густых кронах. Время от времени какая-нибудь пичуга вспархивала прямо из-под колёс, изумлённо провожая девочку взглядом.

Шуршание шин по гравию казалось слишком громким. Где-то тяжело плюхнулась в воду лягушка, в вышине недовольно каркнул ворон…

Эта дорога давно опустела. Лишь изредка здесь проезжали местные, чтобы срезать путь, но настоящими хозяевами обочин оставались лисы, бродячие псы да птицы.

Розалия показалась спустя пару минут. Она поравнялась с сестрой и лишь молча, расстроенно качнула головой.