Александр Зубков – Интерунивер (страница 10)

Одеваюсь. Золотовицкий и Саблев делают шутку – убирают кровати Шурика и Венчика. Но те ничего – довольны, не то что Шурик в первый раз – переворошил всю постель.

Физика 3 урока. Стучебников рассказывает об электродвигателях, генераторах, трёхфазном токе. Меня что-то спрашивает, и я не могу ответить толком, краснею. Усманов неустанно крутит ручку генератора.

На перемене я спросил у Коли: «Много девушек ты перещупал?» – и он обозвал меня дураком. Я обиделся и мечтал на уроке об отмщении холодностью.

После физики ели сладкие булочки с чаем. Вышли на улицу. Солнце греет, небо голубое, но ещё прохладно – поддувает в воротник. Народу высыпало уйма. Весна! Ю.Г. гонит нас на урок.

Литература. Лысенко странный какой-то, загорелый, похожий на тракториста. Вызывает Гамзата к доске и заставляет его писать слово, в котором мы сделали ошибки: «ИСКУССТВО». Ребята мирно точат лясы весь урок, в конце Лысенко говорит: «Хочу, чтобы кто-нибудь из вас пошёл в структуральную лингвистику».

Физкультура. Я сижу в аквариуме и в окно вижу, как ребята на асфальте гоняют мяч. За партой девочка, со спины ужасно напоминающая Лену Челышеву. Я всё время созерцаю её спину и вдруг понимаю, что я сейчас всего-навсего самец, а она – самка. Я думаю о связи «животное – человек». Может быть и животные обладают сознанием? Чуть ли не прихожу к этому выводу.

Химия. Повторение гидролиза. Химичка в два часа отпускает нас. Маслов трясёт головой как прежде, но коротенькие волосы совсем не то. Вчера Маслов был сумрачен, «бил» меня за насмешки, и мы стрелялись с ним в коридоре, бросали катушку, трижды мне досталось по ноге, а ему – слегка по голове.

Обед. Гороховый суп, котлета и два морса – обменял с Максимовым на икру.

В своей комнате слышу какой-то звук, странно знакомый, вдруг понимаю: трактор! Влезаю на подоконник и смотрю, да вот он, едет по дороге.

Сумкин сегодня после обеда предложил тему – 10 минут доклада о космонавтике. Сумкин ещё читал в газете и восхищался: «Ильичёво знамя!»

После ужина, дома с Максимовым увлекаемся игрой в мяч. Забиваем голы друг другу с близкого расстояния. Игра отличная, увлекает. Потом я ухожу, думаю еле шевеля мозгами над докладом. Сторож сегодня седоголовый, в одиннадцать иду домой.

Там Максимов, радио поёт песню о юности. Максимов вдруг: «А ведь это прекрасно – юность». И начинает хандрить. Говорит вещи, которые я уже думал и передумал несчётно. «Поехать бы в Сибирь… Мы лишены настоящей жизни… Юность проходит – и нам нечего вспомнить… Жизнь наша ужасно неприглядна, мы одиноки, нет ни малейшего намёка на дружбу… Хоть бы дружба! Все свиньи! Что за жизнь… Хорошо быть поэтом, писателем…»

Неосознанные желания чего-то светлого, туманного, непонятного. Я говорю, что это – желание свободы. Он соглашается. Я заинтересован – кажется это довольно распространено. Я, однако, смеюсь и веду себя неподобающе.

Приходит Коля. Происходит изнурительный разговор, Коля хвастается «логическим обоснованием дифференцированных вещей». Я прошу его подтвердить слова, но он отказывается, всем своим видом показывая, что это только по собственной прихоти.

Примечание: К Саблеву приехала мать; он ушёл с химии; я видел её в столовой; мы ели его фрукты; вкуснейшее яблоко, апельсинчик.

Тридцать первое марта. Среда.

Вчера я не сделал ничего с докладом. Кроме того, неясно с математикой. Спор с Колей, и кроме того, абсолютная неработоспособность; безволие охватило меня. Решаю сделать всё на биологии.

Биология. 2 урока. Энергичная быстрая тётя выдаёт кучу информации просто потрясающую. Вот это да! Не то что мямли биологи дяди! Я разрываюсь. Слушаю лекцию и думаю о докладе. Ничего толком не получается. Отвратительная раздвоенность, половинчатость.

Литература. 2 урока. На первом уроке в общем заканчиваю всё, что хотел написать, но возникает новая проблема – ценность, значимость человека в глазах других людей, и на разработку этого абсолютно нет времени, решаю нестрого трепануться по наитию. Доклад пестрит понятием «система ценностей». В общем я конечно не создал единого логичного аксиоматичного изложения. Дрожу в напряжении.

На втором уроке несколько человек выступают, никто из них не раскрывает тем, очень плохие выступления. Лысенко недоволен. Говорит, что будет спрашивать остальных партизанскими методами – на переменах.

Две алгебры. Возимся с векторами. Я доказываю у доски единственность разложения на перпендикулярные составляющие.

Иду на факультатив. Там сегодня много народу. Лысенко входит и довольно улыбается. Говорит о внешней и внутренней цели. Спрашивает страннолицую девочку о занятиях спортом. Далее мы берём темы для многолетней работы. Я растерялся, ни одной походящей эмоции в голове нет. Беру «самопожертвование». Лысенко шутит о наших темах, говорит о первых необходимейших книгах. Рассказывает о Кьеркегоре, о Дании, о жёлтых звёздах, о навхах. Что-то говорит о Сыктывкаре.

Расходимся. С Юркой идём в комнату. Этот день характерен желанием учить политэкономию и ленью. Собираю книги, иду в класс. В этот день тепло, ясно, словно лето пришло. Окно открыто всё время, доносится музыка, интернат ярко желтеет в лучах солнца.

Я слоняюсь безвольно из комнаты в класс за разными вещами. После ужина с Андреем придумываем ребятам. Я – Ероплан, Клиффорд, а также Миледи. Приятно так беспечно проводить время, и в последние дни меня притягивает общество ребят, я не хочу оставаться по ночам в классе. Приходит Ю.Г., заливисто хохочет над нашими новыми именами. Затем я иду в класс и часик или два делаю уроки. В 11 нас выгоняют.

Первое апреля. Четверг.

Я встаю и, не завтракая, иду в класс. Надо подучить 44 год, а то вчера я терзался. Как всегда, вечером делаешь ступенчатые уступки. («Политэкономия? Тьфу ты, да ещё столько времени… Да и расскажу что-нибудь. История? Ну, это уже урок, завтра пораньше приду в класс, и дело в шляпе. Химия? А физкультура на что?) Конечно, я не думаю словами, а просто возникают концепции, мысленные состояния. В других областях так думать не удается, хоть и хочется иногда. Уступки же лености проходят почти подсознательно.

Быстро, весьма быстро выучиваю 44 и 45 года. Но приходит Пуцато и рассказывает про Японию, предварительно заявив, что шуток не принимает.

История. Пуцато рассказывает о докладе Брежнева, говорит, чтобы законспектировали. Золотовицкий присылает записку: «Если это не утопия, то хорошо». (О планах по повышению благосостояния).

Химия. На химию я не иду. Сидим с Ронгиным и Гамзатом в зале на подоконнике; зал полон девятиклассниками: лекция по физике. На задних рядах ребята делают что угодно, кроме слушания. Дерутся. Я всё смотрю в окно, там продолжается игра в волейбол. Верблюжая девочка. Полуголый товарищ без подбородка.

За пять минут до конца лекции уходим и пьём вкусное молоко. Потом мы с Саней Кустовым уже стоим, как повелось теперь, у крыльца; стоят толпы народу; греемся и дышим воздухом, болтая. А погода- то! Прелесть!

Физра. 2 урока. Ухожу на этаж. Внизу по полю пробегает Коля, ребята играют в футбол. В сотый раз перелистываю билеты по полиэкономии, они уже перестали меня страшить. Читаю, слоняюсь, выглядываю в окно, где девятки убирают территорию, где красивая девочка.

Подходит время обеда.

С Колей в классе. Коля сидит у окна и стреляет в меня из трубки бумажной ракеткой. За окном – лето, да и только. Девятиклассник говорит: «В классе 9 «Б» зачёт». Я колеблюсь, наконец решаю рискнуть. Пуцато даёт две темы: «Социалистические трудовые отношения» и «Сущность капиталистической эксплуатации». Первая меня ужасает, вытянуть бы на три, за вторую уж получу пять. Харламов отвечает, повезло ему с темами! Потом я. По первому вопросу 5!!! По второму 3… Вышло всё наоборот. Потрясённый иду домой и рассказываю всё Юрке, он хохочет.

Поздно вечером, взяв у хорошего сторожа мягкую булку, с Юркой идем домой. Сначала СССР-ЧССР, 2-2. Пока приходим 2-3. Потом 2-4 и наконец 2-5. Коля исходит злостью, Золотовицкий: «Щенки». Юрка жалеет наших, он молодец.

Второе апреля. Пятница.

Вечером в классе Юрка и Андрей. Приходит востроносая симпатичная тётя и просит позвать дежурного. Я зову Венкова. Венков и Грибко моют пол, мы с Андреем сидим под потолком на партах, поставленных на столы. Приятно. Приходит неизвестный, выгоняет.

Примечание. Сегодня узнал, что пропущен на второй тур. Более того, на первом туре у меня третье место (!) после Харламова и Золотовицкого. Я был несказанно поражен. Ведь я считал свою работу никуда не годной.

Третье апреля. Суббота.

Литература. Лысенко не пришёл. Я вяло листал тетрадь по физике.

Биология. Биологии тоже нет. По словам Соломкина завуч сказала, что литературу и биологию сняли из-за опроса.

Физика. 2 урока. Демонстрация. Колебания, осциллограф, генераторы, звуки разных тонов. Здорово, так можно и музыку делать! Незатухающие и затухающие колебания. Резонанс.

Лекция по физике. Уравнения Максвелла. Отлично! Очень интересно, великолепно! Интерес возникает тогда, когда сам раньше думаешь: «Как бы это сделать?» И радуешься красоте и уму человека. Блестяще!

После обеда занимаю 82 копейки у Максимова и иду звонить в ателье. Иду по улице, спускаюсь вниз. Тепло! Уже пыльно, сухо. Здорово! Ведь всего несколько дней назад был снег! Два раза безуспешно набираю номер. Возвращаюсь.