Александр Зимовец – Нездешние (страница 13)
В нерешительности я делаю еще несколько шагов по мягкой траве. С другой стороны, а куда еще идти? Обследовать крепость? Но не факт, что это безопаснее. Где вообще выход? Я чувствую, как у меня начинается легкая паника. Может быть, разумнее сесть где-нибудь на открытом месте и дождаться наступления дня? А вдруг он вообще не наступит?
С этой мыслью я добираюсь до опушки леса. Деревья здесь тоже растут невиданные. Когда я смотрел на них от крепостной стены, мне казалось, что лес березовый — потому что стволы белели в окружающем сумраке. Но сейчас я вижу, что на березы они похожи только издали: абсолютно ровные, с идеально гладкой корой и шелестящими где-то на большой высоте кронами.
Я опускаю глаза к своему путеводному камню.
Лес очень чистый: нет н поваленных деревьев, ни оврагов, лишь кое где виднеются редкие заросли кустарника с длинными острыми листьями. Такое ощущение, что кто-то ухаживает за ним. Вот только ни одной тропинки тоже не видно. И, разумеется, никаких признаков жилья. Даже птиц не слышно.
Войдя под полог этого странного леса, я тут же начинаю вертеть головой во все стороны. За каждым деревом мне чудится голодный зверь. Или лучник с натянутой тетивой. Или девушка с серебристыми волосами. Я стараюсь идти как можно тише, но все равно чувствую, что почти каждый мой шаг хорошо слышен — и возможно, слышен довольно далеко. Впрочем, уверенности в том, что во всем лесу есть еще хоть одна живая душа, у меня нет.
Идти приходится немного в гору: похоже, что передо мной поросший лесом пологий холм. Мне кажется странным, что неведомые строители разместили крепость не на его вершине, а у подножия, но гадать об их мотивах я не берусь. У меня есть более насущные вопросы.
Спустя минут десять ровные белые стволы передо мной расступаются, и я оказываюсь на краю небольшой круглой полянки, диаметром шагов в тридцать. Я внимательно осматриваю ее. Вроде бы, ничего особенного, но внезапно камень в моих пальцах, только что размеренно пульсировавший, начинает дрожать, словно телефон в режиме вибрации. Я замираю на секунду, и только тогда замечаю что-то. У противоположного края поляны спиной ко мне стоит человек. Точнее, человек ли это, до конца неясно. Его руки и ноги длинные и тонкие, и надето на них что-то черное и облегающее. Я бы и не увидел его, если бы не сигнал от камня, и если бы его не освещала зеленая луна: красная в это время как раз скрылась за облаком.
Человек стоит не шелохнувшись, зачем-то уставившись в ствол дерева. Что он там видит? Почему стоит спиной к поляне? Знает ли он, что я здесь? Стоит ли мне окликнуть его и попросить о помощи? Отчего-то мне кажется, что нет. По крайней мере, взбесившийся зуммер камня я могу понять только так. По коже начинают ползти мурашки, словно дрожь камня передалась мне. Одно дело бродить одному в ночном лесу, а другое знать, что ты в нем не один.
Моя нога медленно тянется назад, чтобы сделать шаг в спасительную тень деревьев. Еще пара шагов, и я смогу спрятаться за белый ствол. Потом нужно будет осторожно отойти поглубже в лес и обойти поляну стороной. То, что мне нужно, явно находится за ней.
Но стоит мне поставить ногу на склон, как она соскальзывает вниз по влажной траве. Секунду пробалансировав в воздухе с раскинутыми руками, я хватаюсь за ветку ближайшего куста и, держась за нее, проезжаю назад и падаю на колено. Звук падения выходит не таким уж громким, но вот шелест кустарника…
В ту же секунду человек на другой стороне поляны поворачивает голову. Сразу на сто восемьдесят градусов, словно сова. Собственно, с этого момента можно уже перестать называть его человеком. Глаз у него один и светится неярким желтым светом. Но возможно это только кажется, потому что левой половины лица не видно совсем. Отсюда невозможно разглядеть, отчего так — это какой-то капюшон или что-то другое. Просто на меня смотрит существо, голову которого словно разрубили вдоль от затылка до шеи, оставив на плечах лишь одну половину.
Дальше думать уже нечего.
Я бросаюсь бежать, не разбирая дороги. Впрочем, ничего даже отдаленно похожего на дорогу тут и нет: только огромные деревья и мертвая тишина, нарушаемая только моими шагами. И шагами за моей спиной.
Со всех ног я несусь по пологому склону, думая только о том, чтобы не треснуться с разбегу об один из торчащих тут и там стволов. Существо, бегущее за мной, как будто не приближается, но и не отстает. Я слышу, как трава шуршит под его ногами. Оно не кричит, не сопит, не требует остановиться. Я не уверен даже, дышит ли оно. Не удивлюсь, если нет.
Я чувствую себя героем какой-то дурацкой игрушки для телефона, которому нужно постоянно огибать препятствия, появляющиеся из-за края экрана, а снизить скорость он не может. Деревья словно вырастают из-под земли, и я едва успеваю от них уворачиваться. Один раз я перепрыгиваю через сухое русло ручья, которое успел увидеть в самый последний момент: еще секунда и растянулся бы на его берегу. А это верная смерть я в этом не сомневаюсь.
Силы постепенно оставляют меня, а одышка берет свое. Бежать я все еще могу — тем более, дорога идет под гору, но следить за препятствиями становится все труднее. От камня, зажатого в моей руке, исходит истеричная дрожь. Впрочем, меня предупреждать об опасности уже и не надо.
— Помоги! Сделай что-то! — хрипло выдыхаю я, обращаясь к камню. Я уже привык к тому, что он едва ли не всемогущ. Наверное, это опасная привычка. Надеяться нужно только на себя. Но сейчас мне плевать. Я отчаянно хочу, чтобы неведомая сила вновь пришла ко мне на помощь. Боже, как же глупо было лезть в эту квартиру, не зная, ни как из нее выйти, ни что меня здесь ждет!
Камень ничего не отвечает. Шаги за моей спиной только приближаются.
— Сделай что-то! Я не хочу умирать! — отчаянно хриплю я. В следующую секунду мир вокруг меня начинает вертеться кувырком.
Нет, это не спасение. Я просто споткнулся об огромный узловатый корень дерева и полетел, треснувшись грудью и распластавшись на влажной от росы траве. Все, на что хватает моих сил, это перевернуться на спину и смотреть на приближающуюся ко мне черную фигуру.
Мой преследователь переходит на шаг. Теперь я могу рассмотреть его лицо, отчетливо понимая, что это последнее, что я увижу в жизни. Оно бледное, словно у вампира, и покрыто мелкими шрамами, словно собрано из кусков. Желтый глаз похож на камень с неровными, подсвеченный из глазницы. Вторая половина лица ничем не скрыта — ее просто нет. Лицо существа обращено ко мне, и я не могу рассмотреть его со стороны отсутствующей половины. Там что, видны внутренности его черепа? Почему-то мне это кажется смешным, хотя до смеха ли сейчас?
В качестве последнего отчаянного жеста я выставляю перед собой на вытянутой руке свой талисман. Существо никак на это не реагирует, подходя ко мне еще ближе и скаля половину рта в гротескной пародии на улыбку.
Вдруг оно испускает пронзительный визг и бросается в мою сторону. Тонкие пальцы его превращаются в мощные когти, готовые рвать. Ему остается преодолеть буквально десяток шагов. Скользя по влажной траве, я судорожно пытаюсь встать, хорошо понимая, что это уже ничего не решит.
И вот в тот момент, когда я уже чувствую исходящий от него гнилостный запах, существо вдруг дергается, падает к моим ногам и начинает биться в конвульсиях, постепенно истаивая, оставляя на траве лишь некое подобие черной одежды. Или кожи?
Сперва мне кажется, что меня вновь спас камень. Но секунду спустя я вижу, что среди валяющихся у моих ног черных тряпок что-то блестит в свете одной из лун. Это небольшая стрела, прозрачная, словно отлитая из стекла.
Не успев поднять голову в поисках того, кто ее выпустил, я слышу звонкий женский голос:
— Эй, ты! Стой на месте! Стреляю без предупреждения!
Глава 8
Я машинально поднимаю руки вверх, хотя здесь, посреди иномирового леса этот жест, наверное, выглядит нелепо. Возможно, здешние жители умеют атаковать и с поднятыми руками. Впрочем, какие жители? Разве здесь может кто-то жить?
Словно в ответ на мой вопрос из-за дерева появляется невысокая стройная фигура, покрытая с головы до ног синеватой полупрозрачной, словно стеклянной броней — очень похожей на ту, что я видел на парне, едва не убившем меня возле офиса. Даже лицо прикрыто чем-то вроде забрала — непонятно, как она через него видит и видит ли. Выглядит она странно — непонятно, как она вообще двигается в этой броне, в которой не видно стыков. Или это какой-то гибкий пластик? Но от чего тогда он может защитить? В руках у девушки — если это девушка — зажат лук из такого-же синеватого стекла с наложенной стрелой, что как бы намекает мне, что угроза стрелять была вовсе не пустой.
— Кто ты такой? Как здесь оказался? Почему без брони? — вопросы сыплются один за другим, а голос ее слегка дрожит. Чувствуется, что она ожидала встретить тут меня еще меньше, чем я ее.