Александр Зимовец – Нездешние (страница 15)
— Чья слеза?
— Говорят, это слеза того, кто создал наш мир. Точнее, миры. Все — и Тир-На-Ног тоже.
— То есть, Бога?
— Наверное, можно сказать и так. Когда он создал мир, то увидел все те бесчисленные страдания, которые уготованы существам, его населяющим. И заплакал. От жалости и бессилия.
— Разве он бессилен?
Она пожимает плечами.
— Не знаю. Это просто легенда. Так-то никто не знает, что такое эти слезы. Но говорят, с ними можно общаться, если правильно себя настроить.
— То есть, они разумны?
— Ну, может и нет. Вроде как голосовой помощник Яндекса. Он, вроде бы, и не разумен, но общаться с ним можно. Вот попробуй ей что-нибудь сказать. Мысленно. Положи палец в выемку и скажи что-то.
Я осторожно касаюсь выемки подушечкой большого пальца. Что же мне сказать?
— Ну, привет, — говорю я тихонько. Камень, как обычно, кажется немного теплым. Никакой реакции я не чувствую.
— Ты слышишь меня? — повторяю я. В ответ тишина. Тайра качает головой.
Камень продолжает вибрировать, словно давая понять, что у меня здесь есть более важные дела.
— Пойдем, — говорю я Тайре, направляясь дальше вверх по склону небольшого поросшего лесом холма. Теперь мне хочется идти как можно тише — я уже знаю, что в лесу мы точно не одни.
— Здесь много еще может быть таких тварей? — спрашиваю я.
— Кто их знает, — Тайра тоже держится настороженно. — Обычно они не бегают толпами, к счастью. Но одиночных тварей вокруг одного осколка может кружить хоть десяток.
— Ты из-за этого до сих пор не добралась до него?
— Отчасти, — уклончиво говорит она.
— А еще потому что не знаешь, куда идти?
Она красноречиво молчит некоторое время.
— Этот лес на самом деле совсем не такой большой, как кажется, — говорит она, прерывая молчание. Куда ни пойдешь — начнешь очень быстро бродить по кругу. В итоге выйдешь или к крепости, или к той поляне, где ты был.
— Это из-за искривления? — спрашиваю я.
Тайра кивает.
— Значит, осколок где-то совсем рядом? — я уточняю.
— Да, — отвечает она. — Но как понять, где?
— Камень вел меня на вершину холма, — говорю я. — Я дошел до поляны, где встретил эту тварь. Скорее всего, это где-то за поляной.
— За поляной ничего нет, — качает головой Тайра. — Я пробовала туда ходить. До вершины холма не дойдешь — не замечаешь, как начинаешь спускаться назад.
— Посмотрим. Возможно, у меня есть пропуск, — говорю я, следуя за вибрацией камня.
Тайра скептически фыркает, но все же идет следом.
Мой путь лежит назад, к той поляне, на которой я встретил фомора. Идти приходится в гору, так что в какой-то момент становится тяжело. Тайра же, кажется, совершенно не испытывает усталости, несмотря на свои стеклянные доспехи. Впрочем, весят ли они хоть сколько-нибудь?
Добравшись до поляны, я на в случай озираюсь по сторонам, но на этот раз она пуста. Да и камень теперь не заходится бешеным пульсом, а продолжает посылать спокойные волны, лишь немного усилив вибрацию. Похоже, мы уже близко.
За поляной начинается густой кустарник, через который приходится продираться. Хорошо Тайре с ее стеклянными доспехами, мои же руки теперь все в царапинах от колючек размером со швейную иглу.
— Обычно, забравшись в эти кусты, я оказывалась снова на поляне, — слышится где-то справа от меня голос Тайры.
На секунду я задумываюсь о том, что буду делать, если так окажется и в этот раз. Как выбираться?
Ответ на этот вопрос я не успеваю придумать. Кусты расступаются раньше, и мы оказываемся на голом склоне холма. Еще метрах в ста выше, на самой макушке среди травы виднеется нечто, похожее на белый куб.
— Ого, а здесь я не была, — удивленно произносит Тайра. — Похоже, эта твоя штука правда работает.
Ободренный этим комментарием, я бегом одолеваю оставшиеся метры и подхожу к кубическому изваянию. Вблизи оно кажется похожим на мраморный пьедестал, оплетенный растительным орнаментом, с которого сняли и унесли статую.
Вместо статуи на пьедестале лежат два голубых кристалла, похожих на неровные осколки льда. Каждый из них размером с зажигалку. Они выглядят так, будто были раньше одним большим куском, разломившимся позже примерно по центру.
— Неплохо, — говорит Тайра, цокнув языком. — Смахивает на мечи. У меня как раз меч так себе. Может, этот лучше будет. Ну, что, разделим их по-братски?
С этими словами он берет один из камней с пьедестала. В ту же секунду раздается громкий звук, похожий на чавканье грязи под ногой или звук воды, утекающей в слив раковины.
— Так и должно быть? — спрашиваю я Тайру тихонько.
— Да, — говорит она. — Так всегда бывает, когда осколок кто-то присвоит. Сам мир вокруг начинает пропадать. Коллапсирует. Нам здесь больше делать нечего.
Краем глаза я замечаю какое-то движение на границе леса. И с ужасом понимаю, что черные тени, движущиеся там — это несколько новых черных существ, подобных убитому Тайрой.
— Смотри! — указываю я ей туда, откуда уже приближается несколько противников.
Тайра молниеносно вскидывает лук и достает стрелу.
— Хватай осколок и валим отсюда! — говорит она, спуская тетиву. Может быть, мне показалось, но стрела явно летела чуть левее цели. Однако уже в полете она вдруг дернулась и отклонилась немного вправо, поразив фомора прямо в грудь, отчего он опрокинулся на спину, молотя по земле руками, и через секунду истаял.
Я осторожно беру с пьедестала голубоватый кристалл. На ощупь он холодный, а поверхность очень неровная, словно на грубом сломе.
В ту же секунду, как он покидает пьедестал, раздается тот же противный звук, но уже намного громче. После этого прямо посреди пустого пространства, отделяющего нас от леса. появляется нечто… я бы назвал это трещиной. Только вот такое ощущение. что треснул сам воздух. Трещина начинает постепенно расширяться. Тем не менее, я все еще не понимаю, куда же бежать. Прямо туда? Или я сейчас провалюсь в какой-нибудь разлом между мирами, в котором меня сами тирны не найдут?
Тайра тем временем поражает еще одного противника. Но из леса выбегают все новые — их уже десятка полтора, и они с нечеловеческой скоростью несутся к нам. Еще один выстрел — и вновь удачно, но я понимаю, что всех перестрелять она не успеет.
Тем временем, трещина становится шире, и я вижу сквозь нее кирпичные обои и календарь с драконом. Это же та самая квартира! Значит, туда нам и надо. Но трещина пока толщиной всего лишь с мою руку — пролезть в нее невозможно. А фоморы все ближе — их хищные желтые глаза сверкают уже шагах в двадцати от нас. Они сбились в плотную толпу, ощетинившуюся бахромой длинных рук с искривленным когтями.
— Активируй кристалл и давай в рукопашную! — кричит мне Тайра.
— Я не умею! — отвечаю я растерянно.
Она чертыхается сквозь зубы и выпускает еще одну стрелу. Я понимаю, что еще раз она выстрелить не успеет — когтистая лапа рассекает воздух уже метрах в трех от нее.
Тайра делает взмах рукой, и из ее ладони вырастает голубой клинок, прямо как у парня, едва меня не убившего. Хищный замах, и рука ближайшей твари отлетает в сторону, вместе с половинной головой. Но это ничего не решает — место убитой твари тут же занимают две новые, столь же разъяренные. Тайра делает два шага назад, размахивая клинком перед ними и не давая подойти.
Тем временем, трещина делается шире. Увидев, что она достаточно широка, Тайра разбегается и прыгает в нее. Я даже не успеваю спросить, достаточно ли это безопасно. Мне остается только последовать ее примеру, тем более, что ближайший из фоморов уже всего в паре метров от меня. В течение примерно секунды я ощущаю нечто, похожее на полет в невесомости среди стремительно пролетающих мимо ярких вспышек, словно несусь по тоннелю метро. А потом осознаю себя стоящим рядом с Тайрой прямо в прихожей загадочной квартиры.
Бес встречает нас удивленным выражением лица и даже отшатывается к стене, но похоже, он шокирован не столько нашим возникновением из воздуха, сколько тем, что нас двое.
— Привет! — улыбается ему Тайра. — Ты Бес, да? Больше никогда не отправляй людей в схрон, не проинструктировав нормально. Так нельзя, чуть не угробил человека!
С этими словами она хлопает Беса по плечу и удаляется в дверь. Тот молча провожает ее удивленным взглядом.
Глава 9
Глубокая ночь. Холодный ветер гоняет последние опавшие листья по аллее парка. На дорожке, вымощенной плиткой, стоят друг напротив друга двое парней лет двадцати. Один, низкорослый, светловолосый и бледный, одет в черную куртку. Он ежится от холода, накинув на лицо капюшон. Его визави — смуглый, с черными волосами, одет в серое пальто и держит руки в карманах. Выглядит он заметно увереннее.