Александр Зимовец – Нездешние (страница 14)

— У меня нет брони, — отвечаю я.

— Здешний, что ли? — удивляется она. — Но как ты в схрон-то попал?

— Нет, не здешний, — пытаюсь я внести ясность. — Я тирн.

— Ты такой же тирн, как я Губка Боб, — ее рука заметно напрягается, слегка натягивая тетиву. Чувствуется, что шутить с ней не стоит.

— Я имел в виду, что я тирн… Как бы это сказать… Потенциально, — я не представляю, как с ней себя вести. Она что, из какого-то другого мира? Но почему тогда говорит по-русски? Да еще Губка Боб…

— Ясно все с тобой, — она машет рукой и делает какой-то жест, после которого ее забрало опускается и открывает лицо.

Это действительно девушка, причем ничего нечеловеческого в ее внешности нет — по крайней мере, на первый взгляд. На вид она моя ровесница, глаза у нее зеленые, а губы пухлые. На щеке виднеется темная родинка, а на лоб из-под голубоватого стекла выбивается темная челка. Обычная, в общем-то девчонка. Если бы только ее тело не было словно облито стеклом.

— Ты из новеньких, что ли? Как узнал о турнире?

— Да мне Бес сказал, — говорю я, делая шаг ей навстречу.

— Стоять! — вскрикивает вдруг она, вскидывая лук. Теперь острие стрелы — оно тоже будто стеклянное — смотрит мне прямо в грудь. Я невольно делаю шаг назад, а потом для верности еще пару.

— Да не бойся ты, у меня даже оружия нет, — отвечаю я.

— Врешь, — отрезает она. — Без оружия никто в схрон не лезет.

— У меня нет выбора, — я пытаюсь развести руками, но это не особенно получается, когда они подняты, так что выходит только какой-то нелепый жест, словно я хочу обнимашек. — Я сюда за оружием и пришел.

— Если ты не врешь, то ты очень рисковый парень.

— Я просто вообще толком не знаю, что здесь происходит, — пытаюсь объяснить я. — Позавчера я вовсе ничего не знал ни про схроны, ни про тирнов.

— Мне тебя жаль, — произносит она. — Ты на самом деле просто труп.

— В каком смысле? — меня пробирает дрожь. Когда такое говорит человек, целящийся в тебя стрелой, как-то невольно веришь.

— В прямом, — ничто в ее голосе не выдает, что она шутит. — Ходишь, говоришь, но ты уже мертв. Новички почти всегда обречены. А ты еще и очень неосторожен.

— Давай ты просто опустишь лук? — спрашиваю я. — Неудобно так разговаривать.

— А вот я, как раз осторожна, — качает головой она. — Тем более, что ты врешь. У тебя что-то есть. В правой руке.

Я смотрю на свою ладонь, в которой зажат камень. Разжав ладонь, я показываю его девушке.

— Опасная штука, — говорит она. — В умелых руках, конечно.

— Она привела меня сюда, — говорю я.

— Привела? — удивленно переспрашивает девушка. — Ты умеешь с ней общаться?

— Нет, но… Она просто вибрирует и показывает мне куда идти. А что это вообще такое?

— Потом объясню. Она знает куда идти отсюда?

— Сюда, налево — я показываю рукой. Камень в самом деле перешел в прежний спокойный режим вибрации. С его точки зрения, опасность миновала. А по мне так не факт, что эта девушка намного менее опасна, чем мой давешний недолгий знакомый. Ой, не факт…

Девушка качает головой в ответ.

— Там ничего нет. Я была там уже. Сколько ни блуждаешь, все время приходишь обратно сюда.

— Сколько ты здесь уже? — спрашиваю я.

Девушка молчит несколько секунд. Похоже, размышляет, стоит ли мне говорить.

— Третий день, — отвечает она, наконец.

Я молча смотрю на нее. Да, похоже, не один я заблудился.

— Меня, кстати, Игорь зовут, — говорю я. Мне все еще хочется как-то наладить контакт. Хотя бы для того, чтобы она уже опустила, наконец, лук. А то у меня такое чувство, словно чешется грудь — как раз в том месте, куда готова вонзиться стрела.

— Я Тайра, — отвечает она. Но лук не опускает.

— А по-настоящему как?

— Это — по-настоящему. А до этого я была Юля.

— А, понял. Типа, истинное имя?

Она смотрит на меня, скептически приподняв бровь и ничего не отвечает.

— Я бы ни за что не поверила тебе, если бы ты так глупо не попался в зубы фомору, — вдруг произносит она.

— Кому?

— А вот этому, с одним глазом, — она кивает в сторону истаявшего тела.

— А кто они такие?

— А черт их знает, — пожимает она стеклянными плечами. — Их часто можно встретить схронах, трутся вокруг осколков, но к самим им подойти не могут. Зато если появляется рядом человек — атакуют незамедлительно. На куски порвут, если смогут.

— Они разумны?

Тайра бросает на меня такой взгляд, словно я спросил, почему трава зеленая.

— Слушай, тебе что вообще никто ничего не объяснил? — спрашивает она. — Ни в Фирме, ни этот… как ты его назвал… Бес? Кто это вообще?

Я вкратце рассказываю всю свою историю. С момента визита в мою школу капитана Коновалова и до встречи со странным существом на поляне полчаса назад.

— Хреново быть тобой, — резюмирует Тайра. — Ты понимаешь, что шансов у тебя вообще нет?

— Да понимаю… — отвечаю я негромко. — Что тут еще скажешь?

— А то, что я могла бы тебя пристрелить вместе с фомором, забрать с твоего трупа эту игрушку и спокойно пойти дальше, тоже понимаешь?

— И это понимаю, — снова киваю я. — А еще понимаю, что ты боишься: а вдруг эта штука у тебя в руках работать не будет. А без нее ты тут два дня бродила и ничего не нашла.

На этот раз во взгляде Тайры чувствуется заметно больше уважения.

— Хах, вот только не думай, что дело только в этом, — говорит она. — Я бы тебя не убила и так.

— А почему, собственно? Разве правила игры это не предполагают?

— Мне плевать на правила игры. Я не буду убивать того, кто на меня не нападал.

— Но ведь, если я нападу, может быть уже поздно…

— Хах, ну, попробуй! — она небрежным движением вскидывает лук. Даже стрелу не вкладывает, но я чувствую, что она вполне серьезно готова сейчас к атаке. И даже если я сокращу дистанцию и не дам ей выстрелить, меня это все равно не спасет. Впрочем, у меня и в мыслях нет на нее нападать. С чем, с голыми руками?

В голове сами собой всплывают слова Беса, сказанные им по дороге домой из «Хрустального дворца»: «Тебе придется убивать, рано или поздно». Вот, допустим, и наступило это «рано или поздно» и что теперь? Допустим, было бы у меня сейчас оружие. Предположим также, что Тайра проявила небрежность, отвернулась от меня, подставила спину. Смогу я вот так вот взять и всадить ей нож между лопаток? Набросить удавку на шею и затягивать до тех пор, пока она не перестанет дергать? Подсыпать яд в еду, а потом собрать все ценное с ее еще агонизирующего тела? Да блин, разумеется нет! Меня чуть не выворачивает при одной только мысли.

Но зачем же я тогда ввязался во все это? Если я не готов побеждать, значит, я гарантировано проиграл. Разве нет? Я уже труп, как она сказала. Так может быть, лучше сдаться кому-нибудь? Вот хоть бы и ей. Впрочем, она же тоже никого убивать не хочет. Значит, и она тоже труп. До чего же мерзкая получается игра! Либо ты убийца, либо смертник. Либо оставь надежду всяк сюда входящий.

Из мрачных раздумий меня выводит голос Тайры: «Слушай, а покажи еще раз этот твой камень», — говорит она.

Я разжимаю руку и протягиваю ей твердую каплю на ладони. Она все еще пульсирует, но спокойно, не так, как при появлении фомора.

— Ты знаешь, что это? — спрашивает она, разглядывая камешек, поднеся его близко к глазам, как делают близорукие люди. Мне сразу приходит в голову, что в жизни она, наверное, носит очки. Только сюда их с собой не взяла.

— Это осколок, — отвечаю я. — Сгусток магии. Мне так сказали.

— Да, — отвечает она. — Но не простой. Это слеза. Первый раз такой вижу.