Круглыми и большими.
Ни с каким Толстым никуда не лезть,
А танцевать шимми.
Танцевать час. Полтора. Два.
Мучиться, но крепиться.
Пока немецкая ее голова
Не начнет кружиться.
И глядь, – веревка ль, нитка ль, нить, —
Незаметно сердца свяжет.
И не надо ей ничего говорить…
Она сама все скажет.
[Дон-Аминадо 1994, 265–266]
260–261. Еще один циклизованный фельетон, две части которого (из четырех) инфинитивны; поэтика та же, что в №№ 256-257. ИС 1+3+1 и (6-1)+1, зависимые (от надо), охватывающие в первом случае все стихотворение, а во втором – почти все. Еще менее инфинитивен третий эпизод, «К дочери Альбиона», с ИС 3 в двух первых строфах:
Для англичанки все нипочем, И один есть путь к победе: Все время кидать в нее мячом И все время орать : рэди! Потом, непосредственно от мяча, неслыханной простотою, Так прямо и рубить сплеча: – Будьте моей женою!
262–264. Ряд волшебных изменений
Стоять на черных площадях,
Чеканить медленную прозу
И принимать, внушая страх,
Наполеоновскую позу…
Сжимать во гневе кулаки,
Готовив адские реторты,
«И слабым манием руки»
Передвигать свои когорты…
Хрипеть, командовать, грозить,
И так вздымать и нос и профиль,
Чтоб каждый мог сообразить,
Что это явный Мефистофель…
Швырять в провал грядущих лет
Казну награбленных наследий…
– Какой заманчивый сюжет…
Для исторических трагедий!
«Во глубине сибирских руд»
Страдать за твердость убеждений
И все рассчитывать на суд
Каких-то новых поколений…
Во мраке северных снегов,
Точь-в-точь как Меншиков опальный,
Сносить обиды от врагов
И проклинать свой рок печальный…
Являть собою тип борца,
Который полон чувств высоких,
И ждать коварного свинца
От соглядатаев жестоких…
Глядеть на собственный скелет,
Считать былые килограммы…
– Какой заманчивый сюжет
Для многоактной мелодрамы!
Но, за порог успев шагнуть,
Начать сейчас же, и не кстати,
В двояко-вогнутую грудь
Себя публично колошматить.
Но пококетничать не прочь,
Не соблюдя достоинств чина,
Взорваться бешено, точь-в-точь
Как пневматическая шина…
Но, хмуря бледное чело,
Плечами двигая худыми,
Замучить сорок дактило
Воспоминаньями своими.
И завалить столбцы газет
Изыском слова, слога, стиля…
– Какой заманчивый сюжет,
Какой сюжет для водевиля!
[Дон-Аминадо 1994, 276–277]
262-264. Ст-ие написано в связи с высылкой Л. Д. Троцкого (1879–1940), одного из вождей большевистского переворота, главнокомандующего Красной армии в гражданскую войну, из СССР за границу, где он стал писать мемуары. Ряд волшебных изменений – строка из ст-ия Фета «Шепот, робкое дыханье…» (1850). И слабым манием руки — неточная строка из «Полтавы» Пушкина (1828) о знаке, которым Карл XII подает сигнал к сражению. Во глубине сибирских руд – начальная строка ст-ия Пушкина, обращенного к ссыльным декабристам (1827). А. Д. Меншиков (1673–1729), сподвижник Петра I, отправленный после его смерти в ссылку (1728). Дактило – машинистка (фр.). Все три части написаны абсолютными ИС (10-1; 8; 4-1/1/1), занимающими весь текст, кроме двухстрочных метатеатральных концовок. Возможные прототипы – №№ 157, 158 Волошина.
