Этим – жить, расти, цвести,
Этим – милый гроб нести,
До могилы провожать,
В утешенье руки жать,
И сведя со старым счет,
Повторять круговорот,
Снова жить, расти, цвести,
Снова милый гроб нести.
254. Квазиабсолютная ИС 11, абсолютность которой подрывается (но лишь отчасти) наличием при инфинитивах субъектов (но не в им., а в дат. пад.), а также отчетливостью модального (типа «суждено»), а не общевиртуального значения такой конструкции. Позднее ст-ие с топикой круговорота жизненных циклов. Цикличность подчеркнута почти дословным возвращением в финале ИФ из начальных строк.
Дон-Аминадо (Аминад Петрович Шполянский, 1888–1957)
ИП, в т. ч. абсолютное, представлено у Д. очень широко, в характерном сатириконовском, фельетонно-повествовательном ключе, с многочисленными повторами; это как бы тиражированная в эмиграции инфинитивная поэтика Саши Черного. Даже ст-ия, инфинитивные лишь наполовину, содержат рекордные ИС, ср.:
иронический «Роман с бретонкой» (1920; оп. 1921), с зависимой, но быстро абсолютизирующейся ИС 14 и топикой силы и идиллии на природе:
Хорошо у моря, летом, Быть влюбленным, быть поэтом, Быть преступно-молодым. Жить в избушке у бретонца. Подыматься раньше солнца, Когда в небе – синий дым, Когда спит на бедном ложе, Та, что в мире всех дороже И прекрасней и милей. Натянуть суровый парус И рассечь воды стеклярус Легкой лодкою своей. Выбрать место. Сеть закинуть . Долго ждать , Тянуть – и вынуть, Словно жребий золотой, Океанский, настоящий Пестрых рыб улов, блестящий Многоцветной чешуей! А потом, при блеске солнца, Плыть назад, к избе бретонца, И живую скумбрию, Что, по-рыбьи, пляшет в лодке, На шипящей сковородке Поднести, как жизнь свою, Той, что в мире всех дороже <…> (следуют два десятка безинфинитивных строк несчастной развязки).
Аналогичен «Сон клерка» (1927), с зависимой, но чрезвычайно длинной ИС 16 и характерной, хотя и поданной иронически, топикой силы и дальних странствий на транспортном средстве, с экзотической ономастикой:
Хорошо уехать в Чили Или, скажем, в Пернамбуко… И заняться обработкой Знаменитого бамбука! Трижды девственную рощу Взять в бессрочную аренду, Богатеть ежеминутно И творить свою легенду. А потом однажды утром, Зарядив слегка двустволку, Выйти в рощу и внезапно Встретить юную креолку. Опустить пред ней оружье, Этот довод трижды скользкий, – И сказать ей все, что нужно, Но, конечно, по-креольски. Объяснить ей откровенно Про Фоли и про Бержеры <…> Рассказать ей, что Парижем Правит Идол, правит Молох <…> Если ж девушка упрется, То немедля, для острастки, Выбрать веточку бамбука На бамбуковом участке И сказать ей страшным басом: – Жозефина, не ломайся <…> А потом с попутным ветром, Погулявши в Новом Свете, Плыть по волнам океанским На разбойничьем корвете И с безумным романтизмом, Подкупив матросов банду, Ночью вынести на берег Дорогую контрабанду. А затем. За неименьем Рынка рабского для сбыта… Заявить ей совершенно Откровенно и открыто <…> [Дон-Аминадо 1994, 212–213]
Абсолютная ИС 8 начинается близко к началу «Грозы» (1927), растягиваясь за счет «фетовских» однородных номинативных групп с Этот…:
Распахнуть окно и слушать Этот сказ их многостопный, Пить и выпить эту влагу, Этот дух гелиотропный, И вобрать в себя цветенье, Этот сладкий запах липы, Это летнее томленье, Эту радость, эти всхлипы, Этой жадности и жажды Утоление земное, Это небо после ливня Снова ярко-голубое, Наглядеться , надышаться, Чтоб и в смертный час разлуки Улыбаться, вспоминая Эти запахи и звуки!.. (в конце заметна ностальгическая тема, вообще характерная для Д.).
Ср. еще иронически условное «Воспоминание» (1928), с ИС 1+3 в почти безглагольной I строфе:
Утро. Станция. Знакомый С детских лет телеграфист. От сирени дух истомный. Воздух нежен. Воздух чист. В небе легкой акварели Полутон и полудым. Хорошо любить в апреле, Хорошо быть молодым. Возвращаться на побывку, Гнать ленивца-ямщика. Ради Бога, ткни ты сивку В запотевшие бока!;
и в аналогичном (в т. ч. по названию) «Жили-были» (1927; оп. 1928) тоже начальную ИС 4+(1-3), управляющую длиннейшим рядом однородных фетовских, тавтологически повторенных и возвращающихся (ностальгия!) номинативных конструкций:
Если б вдруг назад отбросить Этих лет смятенный ряд, Зачесать умело проседь, Оживить унылый взгляд, Горе – горечь, горечь – бремя, Все веревочкой завить , Если б можно было время На скаку остановить , Чтоб до боли закусило Злое время удила, Чтоб воскликнуть с прежней силой – Эх была, да не была! Да раскрыть поутру ставни, Да увидеть под окном То, что стало стародавней Болью, сказочкою, сном… Этот снег, что так синеет <…> Синий снег, который режет, <…> Этот снег, который нежит, <…> Эту легкость, эту тонкость, <…> Хрупкость эту, эту звонкость, Эту ломкость, этот снег!
Еще одно ностальгическое ст-ие, «Спрятался месяц за тучку» (оп. 1935), построенное на реминисценции известного романса, содержит квазиабсолютную ИС 5+6:
<…> Это не то, что когда-то, Первую чувствуя страсть, Быть ей двоюродным братом, Вместе с ней яблоки красть… Падать пред ней на колени, Плакать и тихо, без слов, Где-то, под веткой сирени, Слушать всю ночь соловьев. Это не то, что бывало, Всеми восторгами жить, В вихре блестящего бала Мчать ее, мучить, кружить, Прятать на память перчатки, И – на широких санях – Так и лететь без оглядки В снежный, неведомый прах…
В «Накинув плащ» (1928) зависимая, но мощная и местами абсолютизирующаяся ИС (1-1)+2+6 венчает ст-ие:
Ах, разве не великая задача Такою брагой душу опоить , Чтоб – все равно!.. то радуясь, то плача, Могла она две жизни пережить !.. Так складывать ли звонкие рапиры, Разменивать по мелочи булат, <…> Пора давно уныние отбросить, Сомнение, как падаль, отшвырнуть, И зачесать непрошенную проседь, И выпрямить надломленную грудь, Принять опять классическую позу И петь… во мраке ночи ледяной! И соловья, и девушку, и розу, «Накинув плащ, с гитарой под полой…».
Аналогичные мотивы ободрения собратьям-эмигрантам – в монориме «„Экзерсис“» (1929), где зависимая, но абсолютизирующаяся ИС 4+1+(6-2)+(1-1) занимает основную, среднюю часть:
И не вздумайте бредить Венерами, Расточать свою юность амперами, Унижаться пред злыми мегерами И, пленившись такими карьерами, Стать любовных утех браконьерами! Нет, друзья… Не подобными мерами Надо в жизни бороться с мизерами! И не весело слыть лицемерами, Быть ханжами и важными сэрами, Оставаясь в душе изуверами, Украшать свою грудь солитерами И, вовне щеголяя манерами, Поражать бенуары с партерами… Иль, всегда занимаясь аферами, Быть дельцами и акционерами, Услаждать свои взоры Ривьерами, Чтоб затем, нагрузившись мадерами, Очутиться во склепах с пещерами, И, покоясь под плитами серыми, Быть осмеянным всеми Мольерами. <…> Вам ли легкими править галерами, Соблазняясь земными цитерами, Чтоб за краткое счастье с гетерами Всех небес заплатить атмосферами? [Дон-Аминадо 1994, 272]
[Дон-Аминадо 1991]
255. Резолюция
Хорошо бы в море бросить
Всех, кто что-то проповедует.
Зачесать умело проседь,
Зачесать ее как следует.
Предоставить спор невежде,
Не вступая с ним в дискуссию.
И ухаживать, как прежде,
За какой-нибудь Марусею.
Не ходить встречать Мессию
И его не рекламировать.
Со слезою про Россию
Ничего не декламировать.
Не скулить о власти твердой
С жалким видом меланхолика.
Вообще, не шляться с мордой
Освежеванного кролика.
Но, избрав потверже сушу,
Все суметь, что юность ведает.
И взбодрить и плоть, и душу,
И взбодрить их так, как следует.
Предоставить спор невежде,
Не вести ни с кем дискуссию.
И.. ухаживать, как прежде,
За какой-нибудь Марусею!
255. ИС 15-1, подчиненная начальному хорошо бы, но охватывающая все ст-ие и быстро становящаяся квазиабсолютной; типичный для ИП иронический обзор харáктерного поведения персонажа.
256-257. Любовь по эпохам
Опуститься на скамью
И в аллее, где фиалки,
На песке писать – люблю —
Наконечником от палки.
Слушать пенье соловья,
Замирать от муки сладкой
И, дыханье затая,
Поиграть ее перчаткой.
А когда начнут вокруг
Все сильней сгущаться тени, 
