Отвергший всех на Босховом конклаве,
Фуметой всуе увенчал мой дар?
Иль это страх, что новый Клавдий-Флавий,
Любитель Велиаровых тиар,
Иезавелью обречется лаве —
Испытаннейшей из загробных кар?
Люблю в преддверье первого Сезама
Играть в слова, их вероломный друг,
Всегда готовый к вам вернуться, мама,
Шагнуть назад, в недавний детский круг,
И вновь изведать чистого бальзама —
Целебной ласки ваших тихих рук.
230. Мать Л. – Теофилия Бенедиктовна Козинская (ок. 1857 – ок. 1942). Велиар (Велиал) – одно из имен дьявола, представленного здесь председателем многофигурного и гротескного, – как картины Иеронима Босха (1460–1516), изображавшие муки грешников, – конклава, т. е. адского варианта заседания кардиналов за закрытыми дверями, собравшихся для избрания папы, о чем внешнему миру сообщалось дымом благовонного курения – фуматы. Клавдии и Флавии – династия римских императоров I в. н. э., в т. ч. жестоких Нерона и Калигулы. Иезавель – жестокая жена древнееврейского царя Ахава, идолопоклонница, растерзанная толпой и собаками.
Сонет-акростих с инфинитивными терцетами и реестром загадываемых собственных имен – характерная для Л. трудная поэтическая задача. Поэт, сочетавший футуристические установки с высоколобой ориентацией на французскую поэзию, написал целый ряд сонетов, в т. ч. акростихов. Топика ИС 1-3 – инвариантные для ИП темы матери, детства, ностальгии, осложненные здесь батареей провокационных религиозных реминисценций, возможно, подсказанных густо христианской семантикой имени и отчества адресатки: Теофилия – «боголюбивая», Бенедикт – «благословенный».
231. Скорпионово рондо
Не вея ветром, в часе золотом
Родиться князем изумрудных рифов
Иль псалмопевцем, в чьем венке простом
Не роза – нет! – но перья мертвых грифов,
Еще трепещущие от истом.
Раздвинув куст, увидев за кустом
Недвижный рай и кончив труд сизифов,
Уснуть навеки, ни одним листом
Не вея…
О, мудрость ранняя в саду пустом!
О, ветр Гилеи, вдохновитель скифов!
О, веер каменный, о, тлен лекифов!
Забудусь ли, забуду ли о том,
Что говорю, безумный хризостом,
Неве я?
231. Скорпионово – возможная отсылка к литературной полемике: «Скорпион», наряду с «Грифом», «Альционой», «Алконостом» и др., – название одного из издательств, а также заглавие ст-ия Бальмонта («Я окружен огнем кольцеобразным…»; 1899). Сизиф – герой древнегреческого мифа, осужденный богами бесконечно катить в гору камень, вновь и вновь скатывающийся вниз. Гилея – название футуристической группы, куда вместе с братьями Бурлюками входил Л., восходящее к древнегреческому названию херсонского Приднепровья (где летом жили Бурлюки). Лекиф – греч. погребальная ваза. Хризостом (из древнегр.) – златоуст.
Форма – рондо (см. примечания к № 241), причем без внутренних рифм, включающих рефрен в общую рифменную цепь. Традиционное переосмысление рефрена при повторах доведено Л. до каламбура (Не вея – Неве я) [ср.: Гаспаров 2001, 201–202)]. Абсолютная ИС 2 занимает два катрена – больше половины ст-ия. Топика – медитация об ином варианте жизни и смерти с эстетским упором на лексическое и культурное – античное, преимущественно древнегреческое, – иное.
Черубина де Габриак (Елизавета Ивановна Дмитриева (Васильева), 1887–1928)
У Г. не много ИС, и они преимущественно зависимые. Ср.:
ИС 4 в последней (из четырех) строфе ст-ия «Чудотворным молилась иконам…» (1924, оп. 1999):
Да уж, видно, судьба с тобой рядом Свечи теплить , акафисты петь , Класть поклоны с опущенным взглядом Да цыганскою кровью гореть…;
и ИС 1-4 в финале «Хочу опять. Опять хочу того же…» (1925; оп. 1999): Хочу здесь быть опять, Чтоб снова видеть, петь, смеяться и страдать.
[Sub rosa]
232. «Благочестивым пилигримом…»
Благочестивым пилигримом
Идти в пыли земных дорог,
Когда вся жизнь вождем незримым
Тебе намеченный урок.
Иль в лес уйти, как инок в келью,
И там, среди кустов и трав,
Молиться под мохнатой елью,
Лицом к сырой земле припав.
Но нет дорог, открытых ныне
Для тех, кто сердцем изнемог, —
В пути к небесной Палестине
Ты будешь вечно одинок.
Войди же в храм и сердцем робким
Зажги свечу у ног Христа,
И верь, что вместе с воском тонким
Души растает немота.
232. Хотя и не исчерпывающая собой всего текста, ИС 3 абсолютна и охватывает его первую половину топикой перемещения-ухода в природу как в иное пространство и иную – сакральную – форму бытия.
Василий Васильевич Князев (1887–1937)
Сатириконские стихи вообще интересны как сфера упрощенного применения поэтической техники в «прикладных» жанрах: шуточных, детских, пародийных текстах. Для ИП это свидетельство его признания и употребительности. У К. ср.:
ст-ие «Елка» (1910), с повтором одной и той же ИС 3 (Заставьте томиться, заглядывать в щелку, Гореть у закрытых дверей) в обрамляющих строфах и с еще одной ИС 3 в середине ст-ия:
Мы серы, как пепел, мы голы, как крысы, Но мы обещаемся впредь – Поверить в афишу, забыть про кулисы И только на сцену смотреть .
«Колыбельная» (1913) примечательна разработкой «волчьего иного» (ср. № 330):
Волчонок, спи! ты – должен спать !.. Ты должен силы накоплять , <…> Лишь когти кормят нашу рать!.. Мужай, коль хочешь жить и жрать И, встретив пса в глухом лесу, Клыками впиться в горло псу! (ИС 1+1+3).
233. Признание модерниста
Для новой рифмы
Готовы тиф мы 
