Ни с кем не попрощавшись, незамеченным
Встать и уйти со стеклянной веранды,
Шурша первыми опавшими листьями,
Мимо цветников, где кружат бражники,
В поле, опыленное лиловой грозой,
Исступленно зовущее воплем сверчков,
С перебоями перепелиных высвистов,
Спокойных, как колотушка ночного сторожа,
Туда, где узкой золотой полоской
Отмечено слиянье земли и неба,
И раствориться в сумерках, не услышав
Кем-то без сожаленья вскользь
Оброненное: «Его уже больше нет»…
227. Образец абсолютно инфинитивного ст-ия с ИС 3, образующей единое предложение, скромной по числу инфинитивов, но мощной по количеству подчиненных ей зависимых членов и конструкций (деепричастных, причастных, разнообразных придаточных, прямой речи). Топика – перемещение, растворение в окружающем, предвкушающее планирование (метафорической) смерти. Сочетание этих тем с верлибром указывает на возможное влияние № 127 (1906), но с подчеркнутой модернизацией (недокуренная папироса, колотушка ночного сторожа) нарочито античной атмосферы кузминского текста. Примечательно обилие отрицательных лексических элементов (не окончив, недокуренную, недопитым, ни с кем не попрощавшись, незамеченным, не услышав, без сожаленья, вскользь, уже больше нет) в начале и конце текста (но не в пейзажной середине), вторящих теме ухода от общества вплоть до смерти, а также промежуточному характеру сумерек и ранней осени. На тему одного решающего шага, завершающего и символически обнимающего целую богатую жизнь, и работает структура единого разветвленного предложения.
228. «В доме каком-нибудь многоэтажном…»
В доме каком-нибудь многоэтажном
Встретить полночь в кругу бесшабашном,
Только б не думать о самом важном,
О самом важном, о самом страшном.
Все представляя в свете забавном,
Дать волю веселью, и смеху, и шуткам, —
Только б не думать о самом главном,
О самом главном, о самом жутком.
228. Полностью абсолютная ИС 2-1/1 – одно сложносочиненное предложение, содержащее две симметрично расположенные двухэтажные конструкции (Инф 1 – [чтобы] только б не – Инф 2»), с положительными мотивами в главных ИФ, подавленными отрицательными – в зависимых. Ст-ие перекликается с предыдущим по линии оппозиции «светские разговоры – суровая реальность».
Александр Иванович Тиняков (Одинокий, 1886–1934)
Зависимая ИС 5 завершает ст-ие «Ретроспективные воспоминания» (1910; оп. 1912) метаморфическим мотивом превращения лирического «я» в злобного паука, – в духе программно цинического самообраза, культивировавшегося Т.:
Мне хочется тогда в углу укромном скрыться , И паутину ткать , И ядовитым ртом в немую жертву впиться , И кровь сосать , сосать!
[Тиняков 2002]
229. «Все мило для мудрого в Мире…»
Все мило для мудрого в Мире,
Все свято для чистого в нем:
Сидеть ли, наевшись, в сортире,
Упиться ль до хмеля вином,
Иль с девкой публичной, распутной
На грязных возлечь простынях
И, грезе отдавшись минутной,
Забыться в животных страстях.
В «железку» в притоне, средь пьяниц,
Играть до рассвета, – а там,
Завидев на тучках румянец, —
Подняться навстречу лучам
И, выигрыш бросив бродягам,
Уйти на раздолье полей,
Бродить по безлюдным оврагам,
Вникая в жужжанье шмелей,
Слагая певучие строки
О боге, о вечной красе,
О сказочном, дальнем Востоке,
О нашем российском овсе!
И снова в столицу вернуться,
В редакции взять гонорар,
И снова вином захлебнуться,
И вновь погрузиться в угар.
Все мило, все чисто и свято,
И совести нет никакой,
И сердце восторгом объято
Пред милой, земной красотой.
229. Квазиабсолютная ИС 12 занимает шесть из семи строф, исключая V строфу и обрамляющие текст первые 2 и последние 4 строки (в обоих случаях с управляющим инфинитивами оборотом Все мило…). В духе циничной поэтики автора ИП работает здесь на снижение поэтического автопортрета типа блоковского № 178 и его ст-ия «Поэты» («За городом вырос пустынный квартал…», 1908). Оно совмещает клишированно поэтичные и нарочито бытовые и жалкие элементы образа жизни, традиционно даваемые в харáктерном 3-м л., с включением и мотивов литературного заработка (В редакции взять гонорар).
Бенедикт Константинович (Наумович) Лившиц (1887–1938/9)
У Л. встречается лишь несколько коротких ИС, например, почти абсолютная ИС 3 в предпоследней строфе длинного раннего ст-ия «Утешение» (1908; оп. 1909):
…Словно призрак, скользить средь печального царства, Подходить к обреченным, притворно скорбя, Видеть близкую смерть – я не знаю лекарства, Я не знаю бальзама нужней для себя (задним числом ИС соотносится с лекарством).
[Лившиц 1989]
230. Матери
Так строги вы к моей веселой славе,
Единственная! Разве Велиар, 
