<…> И мнится: палец уколоть, — Не кровь, а капнет капля неба. <…> И душные мне шепчут сны, Что я еще от тела буду, Как от беременной жены, Терпеть причуду за причудой. <…> О, приоткрывшийся чуть-чуть, Чтоб снова запахнуться, полог! Себя до Бога донести, Чтоб снова в ночь упасть, как камень, И ждать, покуда до кости Тебя прожжет ленивый пламень!;
ИФ 2+1+1 в двух первых строфах (из трех) ст-ия «Краснеть за посвященный стих…» (1922, оп. 1923):
Краснеть за посвященный стих И требовать возврата писем, — Священен дар и независим От рук кощунственных твоих! Что возвращать мне? На, лови Тетрадь исписанной бумаги, Но не вернуть огня и влаги И ветра ропотов любви!;
ИС 3 в середине короткого ст-ия «Я не умерла еще…» (1924, оп. 1926; второго в цикле «Сны»):
Дай мне только вслушаться В эту тишину, Этот ускользающий Лепет уловить , Этот уплывающий Парус проводить …;
ИС 5 во второй половине ст-ия «О тебе, о себе, о России…» (1926; оп. 1999), с четкой модальной окраской и параллелизмом двух разных субъектов в дат. п. (и более абсолютным последним, метапоэтическим, ИФ):
Матерям — в отместку войне, Или в чаяньи новой бойни, В любви безуметь вдвойне И рожать для родины двойни. А нам – искупать грехи Празднословья. Держать на засове Лукавую Музу. Стихи Писать не за страх, а за совесть;
ИС 3 в финале ст-ия «Из последнего одиночества» (1927; оп. 1928):
Одна лишь для поэта заповедь <…> На востоке и на западе, На севере и на юге – Не бить челом веку своему, Но быть челом века своего, – Быть человеком;
ИС 1+1+(1-1/1/1/1/1) в ст-ии «Забились мы в кресло в сумерки…» (1927; оп. 1928):
Все мы давно б умерли, Да умереть недосуг. И жаловаться некому И не на кого пенять , Что жить — некогда, И бунтовать — некогда, И некогда – умирать , Что человек отчаялся Воду в ступе толочь , И маятник умаялся Качаться день и ночь;
ИФ 1+1+1+1+1 в «Трудно, трудно, брат, трехмерной тенью…» (1929; оп. 1979):
Трудно, трудно, брат, трехмерной тенью В тесноте влачить свою судьбу! <…> Хочешь умереть? — Ступай за ширму И тихонько там развоплотись <…> А умрешь, — вокруг неукротимо Вновь «младая будет жизнь играть»: День и ночь шуметь охрипший примус, Пьяный мать, рыгая, поминать… (как и в случае бунинского № 125, разные подлежащие, несмотря на эллипсис как бы общей связки будет, мешают объединению трех последних инфинитивов в одну серию);
ИС 4 в «Бог весть, из чего вы сотканы…» (1931; оп. 1979):
А все-таки будут отроки, Как встарь, при луне мечтать . И вздрагивать от музыки, — От знойных наплывов тьмы, И тайно водиться с музами, И бредить, как бредили мы;
ИС 1+2+1+1+1+1+3+2, с оригинальным нанизыванием сходных и амебейно повторных управляющих – поздно, надобно, нечего) в двух первых (из трех) строфах «Самой себе» (1932; оп. 1979):
Когда перевалит за сорок, Поздно водиться с Музами, Поздно томиться музыкой, Пить огневое снадобье, – Угомониться надобно: Надобно внуков нянчить, Надобно путь заканчивать, Когда перевалит за сорок. Когда перевалит за сорок, Нечего быть опрометчивой, Письма писать нечего, Ночью бродить по дому, Страсть проклинать подлую, Нечего верить небыли, Жить на седьмом небе, Когда перевалит за сорок;
и аналогичную ИС 4 при повторенных чтобы в финале ст-ия «Нет мне пути обратно!…» (1932; оп. 1979): О, моя радость скупая, Ты и меня раздвои, – Чтоб мне вполмеры мерить, Чтобы вполверы верить, Чтобы вполголоса выть, Чтобы собой не быть!
[Парнок 1979]
210. «Жить, даже от себя тая…»
Жить, даже от себя тая,
Что я измучена, что я
Тобой, как музыкой, томима!
Жить невпопад и как-то мимо,
Но сгоряча, во весь опор,
Наперерез, наперекор —
И так, на всем ходу, с разбегу
Сорваться прямо в смерть, как в негу.
210. Квазиабсолютная ИС 3 («я» и «ты» – только в составе первого ИФ, но не при инфинитиве, а при зависящих от него придаточных), охватывает весь текст; топика – движение, жизнь/смерть. Примечательно нарастание ударности Я4 (последние две строки полноударны), длины строк и абсолютности инфинитивов по мере приближения к нежно принимаемой смерти.
211. «О, как мне этот страшный вживень выжить…»
О, как мне этот страшный вживень выжить,
Чтоб не вживался в душу, в мысли, в кровь?
Из сердца вытравить, слезами выжечь
Мою болезнь, ползучий рак, – любовь?
Бежать, бежать, бежать, глаза зажмуря!
Куда? – Бог весть куда, но только прочь
От этой огненной, подземной бури,
Что о полночь с цепи спускает ночь!
211. Вживень (арх.? неол.?) – нечто инородное, вживленное в живую ткань. Выжить – здесь то же, что изжить, окказиональный антоним к вживаться, – редкая лексическая вариация на инвариантный мотив ИП – жить). ИС 3+3, в I строфе привязанная к лирическому «я», во II абсолютизировавшаяся, состоящая из повторов одного слова. Топика – жизнь, перемещение.
Муни (Самуил Викторович Киссин, 1885–1916)
ИС в стихах М. немногочисленны. Ср., однако, в «Мария! завтра я у Ваших ног…» (1907?) зависимые ИФ 5+1+1+1:
Теперь же я пойду бродить , бродить, Впивать без цели этот пыльный воздух, И слушать брань людей и крик животных, И видеть, как последние лучи Все золотят: и кисти винограда, И красный, в ветре бьющийся платок, У женщин лица, уши у ослов. О солнце, ты бесстыдно обнажаешь То, что хотела бы укрыть старуха. О солнце, ты скрываешь под загаром То, что хотела б показать красотка. О солнце, солнце, как понять тебя!;
а в элегии «На берегу пустом» (1908) зависимые ИФ 4-1:
Где в реку врезалась песчаная коса, Где светлые, пустые небеса Безлесных берегов раздвинуты простором, И в бледной синеве тонуть не больно взорам, – Люблю бродить … глядеть на тускнущую гладь, Ее малейшее волненье примечать И в призрачном, размеренном движенье Душою жаждущей впивать успокоенье.
[Киссин 1999]
212. «Как сладко стать ребенком снова…»
Как сладко стать ребенком снова,
Гореть от непонятных снов,
Поверить в радостное Слово
И чутким ухом слышать зов.
В слезах горючих и нежданных
Болеть, скорбеть не о себе,
Молиться о далеких, странных
Чужой нерадостной судьбе.
212. Зависимая, но быстро автономизирующаяся ИС 7 покрывает оба четверостишия. Лирический субъект мутирует в «иное» состояние, начинающееся с желания стать ребенком снова и позволяющее вовлечь другие характерные мотивы: чуткость к далекому, породнение с чужим, странным.
213. «И дни мои идут, и цвет ланит бледней…»
И дни мои идут, и цвет ланит бледней,
И скудная любовь моих не красит дней.
Закат мою тоску пленяет тихой кровью,
А нужно мне еще и «мыслить и страдать»,
И жить среди людей, и с кротостью внимать
Их равнодушному злословью!
И нужно, помыслом таинственным томясь,
Вдруг ощущать души и тела злую связь —
Одних и тех же волн тяжелое кипенье — 
