жеребец застоялый желает…
Он вскочил на нее… Для него
безразлична она, но в ней есть
то что нужно ему, чтоб унять
разошедшейся похоти зуд…
Сам не знает он что… Что-то узкое, чтоб
там тереть напряженно свой член,
и он двигает задом, пока не попал…
Так и мне захотелось напасть на тебя
и задрать тебе юбки, совсем не смотря,
и искать, где бы мочь потереть
вплоть до боли напрягшийся член.
И искать прямо им, мимо им попадать
и забыть, что ты также живой человек,
и искать только щели меж ног…
и рычать, и стонать, мять и тискать тебя…
И с желаньем таким всё, что было кругом,
мне казалось нелепым и странным…
Для чего ты одна? Зачем говоришь?
Почему не подмять мне тебя под себя?
Что мешает? Ничто! Ты слабее меня…
Да, подмять и тереться быстрее, быстрей
и грубей, не смотря никуда…
А других я целую в священную щель,
и вдыхаю ее аромат и ценю
чуть заметное сжатие ног подо мной.
190. Помимо эротической откровенности, ст-ие примечательно изощренной синтаксической структурой: длиннейшей ИС 2+(11-(1-1))+1+2 с перебивками и подхватами, акцентирующей настойчивость изображаемого желания. В поэзии Серебряного века параллели есть, пожалуй, только у Кузмина, в его более поздних, но все же опубликованных «Занавешенных картинках» (см. с. 192 об «Али»). Топика желания, а также превращения в «животное иное» (ср. № 330); вольный, трех– и четырехстопный, анапест.
Давид Давидович Бурлюк (1882–1867)
ИП редко, но встречается у Б., ср. ИС 4 в ст-ии «Затворник. Op. 3» (1907–1909), оп. в сб. «Садок судей» (1910):
Молчанье сможешь длить пещере, Пурпурный крик таить , Спасаться углубленной вере, Кратеры Смерти пить.
Интересны эксперименты Б. с аграмматичностью, ср. в предыдущем ст-ии: спасаться [в?] углубленной вере, а в сонете «Tempore Mutante» («Играют в старой башне дети…»; op. 11 из цикла «Корчма буранов», не позднее 1932) при правильных размере и рифмовке неграмматичны конец первого 4-стишия: <…> И груде хлама часто встретить: Шеломы, панцири, кинжал. <…> и предпоследняя строка: Вершителей угасших «быть».
[Д. Бурлюк, Н. Бурлюк 2002]
191. Железная дорога
Бросить в окошко
Мутностью пены
Забытые стены
Святыней гиены
Деревня как гнилушка
Чуть чуть видна дали
Так утлая старушка
Сифилитической пыли
191. Абсолютно инфинитивный зачин грамматичен (бросить чем во что), но далее синтаксис то расстраивается, то восстанавливается. Размер меняется с Д2 на Амф2, затем на Я3, а в последней строке – на Я4. Рифмовка точная, если не считать первой – инфинитивной – строки, то ли холостой, то ли диссонансно зарифмованной (окошко – гнилушка – старушка).
Вильгельм Александрович Зоргенфрей (1882–1938)
Абсолютная ИС 3-1 есть в 5-й из семи строф хрестоматийного ст-ия З. «Приходит, как прежде, нежданно…» (1909? оп. 1922), обращенного к загадочной роковой фигуре типа блоковской Вечной Женственности и включающего мотивы сна, пробуждения (см. инфинитивную 2-ю строку), смерти и метаморфозы в адресата:
Дышать твоим ровным дыханьем, И верить твоей тишине, И знать , что последним прощаньем Придешь ты проститься ко мне [Зоргенфрей 1922, 37].
192. Эпитафия на случай кончины А. Каменского
Пофилософствуй, путник-друг,
Как всё превратно в этом мире:
Любить жену, иметь две пары брюк —
И написать рассказ «Четыре»!
[Русская эпитафия, 347]
192. Одна из «Эпитафий (на случай кончины)» здравствовавших писателей («Сатирикон», 1908, 7) за подписью Гильом ZZ. «Четыре» – знаменитый эротический рассказ (1907) А. П. Каменского (1876–1941). Занимающая половину этой миниатюры ИС 3 квазиабсолютна.
Соломон Абрамович Абрамов (1883/4–1957)
193. «Смотреть, как рдеют листья винограда…»
Смотреть, как рдеют листья винограда,
Сорвать лозу и увенчать чело,
И совам крикнуть нa ходу в дупло,
Погнать коров испуганное стадо!..
И знать, что солнца летнего не надо,
Что будет греть осеннее тепло,
Когда плоды повиснут тяжело
В янтарной зелени лесного сада!..
И, взором обнимая землю-мать,
Раскрытой грудью всей, в былинке каждой
Пылающую плодородья жаждой, — 
