Но боюсь, что в соленом просторе —
Только сон, только сон бытия!
Я хочу и по смерти и в море
Сознавать свое вольное «я»!
135. Зависимая (от традиционного Я желал бы) ИС 4 захватывает половину текста – две строфы, причем II строфа, образующая новое предложение, воспринимается как практически абсолютная; финальную строку занимает ИФ 1, управляемый более решительным (чем начальное) Я хочу. От стандартного инфинитивного набора – мощной метаморфозы (в реку-дорогу), перемещения через пейзаж, транспортных средств, сна, смерти, воскресения – ст-ие отличает ницшеанский упор на исключительное «я» (отсутствующее, например, в хрестоматийном хомяковском № 35).
136. В полдень
Свершилось! молодость окончена!
Стою над новой крутизной.
Как было ясно, как утонченно
Сиянье утра надо мной.
Как жрец, приветствуя мгновения,
Великий праздник первых встреч,
Впивал все краски и все тени я,
Чтоб их молитвенно сберечь.
И чудом правды примиряющей
Мне в полдень пламенный дано
Из чаши длительно-сжигающей
Испить священное вино:
Признав в душе, навстречу кинутой,
Сны потаенные свои,
Увидеть небосвод, раздвинутый
Заветной радугой любви,
И сжать уста устами верными,
И жизнь случайностями сжать,
И над просторами безмерными
На крыльях страсти задрожать!
Зарю, закатно розоперстую,
Уже предчувствуя вдали,
Смотрю на бездну, мне отверстую,
На шири моря и земли.
Паду, но к цели ослепительной
Вторично мне не вознестись,
И я с поспешностью томительной
Всем существом впиваю высь.
136. ИФ 1+5+1. Зависимая, но постепенно все более автономная ИС 5 занимает почти целиком три средние строфы (из 7), посвященные магическому превращению сна в явь, полету, прозрению тайн неба. Во II строфе есть единичный зависимый ИФ (чтоб… сберечь), а в последней строфе – единичный модальный инфинитив под отрицанием (не вознестись), исключающим возможность повторения чуда.
137. В море
Ночью светлой, ночью белой
Любо волнам ликовать,
Извиваться влажным телом,
Косы пенные взметать;
Хороводом в плавной пляске
Парус старый обходить,
За кормой играя в прятки,
Вить серебряную нить;
И в припадках краткой грусти
(Лентой длинной сплетены)
Подставлять нагие груди
Голубым лучам луны;
А потом, дрожа от счастья,
Тихо вскрикивая вдруг,
В глубину ронять запястья
С утомленных страстью рук.
137. Cт-ие из цикла «На гранитах», посвященного Швеции. Характерное ИП от имени неодушевленных явлений (ср. «Зимние дымы»), заимствует размер (Х4жм), инфинитивную организацию и антропоморфизм у пушкинских [«Русалок»] (см. № 31, в частности, зачин: Любо нам порой ночною…). ИС 7, зависимая, но быстро абсолютизирующаяся, охватывает весь текст.
138. На отмели
Прилечь на отмели, двумя руками взять
(Чтоб за песчинкою песчинку высыпать)
Горсть белого песка, что золотит закат,
И, раньше чем глаза закроешь, бросить взгляд
На море стройное и в глубину небес;
Потом, почувствовав, что весь песок исчез
Из облегченных рук, что нет в них и крупицы,
Подумать, прежде чем опять раскрыть ресницы,
О всем, что наша жизнь берет у нас, мешая
Летучий свой песок на отмели без края.
[Брюсов 1994, 411]
