В ст-ии «Вокруг души твоей и день, и ночь скитаюсь…» (1920; оп. 1992) ИС 3 (обращенная к «ты») появляется в заключительной III строфе: Принять твою тоску, твою изведать муку, Твой страшный сон изведать въявь…
Наконец, в ст-ии 1921 г. «Друзья! Ведь это только „путь“!..» (оп. 1992), с характерной темой «пути», ИС 3 отнесена к коллективному «мы»:
Друзья! Ведь это только «путь»! Когда заря погаснет в небе, Нам можно будет отдохнуть , Тоскуя о небесном хлебе. Молитву краткую шепнуть, На миг поверить близкой встрече, А утром снова, снова в путь Тропой унылой человечьей…
[Герцык 2004]
141. «В стесненный строй, в тяжелые оковы…»
В стесненный строй, в тяжелые оковы,
В изысканный и справедливый стих
Мне любо замыкать позор свой новый
И стон подавленный скорбей своих.
Расчетливо касаясь слов чужих,
Искать из них единое то слово,
Что передаст безжалостно сурово
Всю тьму бескрылых дум, всю горечь их.
Внести во все порядок нерушимый,
Печатью закрепить своей, – потом
Отбросить стих, как призрак нелюбимый,
Замкнув его серебряным ключом.
И в стороне, склонившись на колени,
Безгласно каяться в своей измене.
141. Ст-ие из цикла «Сонеты» – характерное упражнение на совмещение ИП с сонетным. ИС 6, хотя и зависимая (от Мне любо), охватывает весь текст, образующий, несмотря на точки, практически единое предложение. Тему – типичную для жанра сонета метапоэтическую (метасонетную) драму борьбы за идеально замкнутую форму – несут именно инфинитивы (в рифмовке, однако, не участвующие). Инфинитивный топос представлен, в свою очередь, проблематикой своего/чужого.
142. Подвальные
В этот судный день, в этот смертный час
Говорить нельзя.
Устремить в себя неотрывный глас —
Так узка стезя.
И молить, молить, затаивши дух,
Про себя и вслух,
И во сне, и въявь:
Не оставь!
142. Второе из 4-х ст-ий, написаных в январе 1921 г. во время трехнедельного заключения в подвале судакской тюрьмы. Г. была отпущена молодым следователем – любителем поэзии, которому она записала и надписала «Подвальные стихи». ИС 1+3, как это типично для Г., вначале окрашена модальностью, но быстро абсолютизируется.
Татьяна Львовна Щепкина-Куперник (1874–1952)
Щ. известна как переводчица многих западноевропейских драматургов, в частности полного собр. соч. Э. Ростана (Edmond Rostand, 1868–1918).
В переводе монолога заглавного героя его драмы «Орленок» («L’Aiglon», 1900; пер. 1914; V, 2) длина и абсолютность ИС 9:
<…> меня корона ждет!.. Корона, власть… Движением десницы, Как по волшебству, открывать темницы И узникам свободу даровать, Кормить голодных, облегчать страданья, Вносить улыбки, осушать рыданья, Любить, прощать и счастье разливать… —
призваны компенсировать более сложную и многочленную инфинитивную структуру оригинала – ИФ 2+1-(1-1/(1-1))+(1-5):
Régner! .. Régner! – C’est dans ton vent dont le parfum de gloire Commence à me rapatrier, Qu’au moment de partir je devais venir boire, Wagram, le coup de létrier! Régner! – Qu’on va pouvoir servir de grande causes Et se dévouer à présent! Reconstruire, apaiser, faire de belles choses!… (ср. аналогичное ИП в разработке темы царской власти в «Ермаке» Хомякова, см. с. 86).
[Мастера перевода]
143. Упражнения
Встряхнем сонливую усталость,
Что всё позабывать склонна,
И летаргического сна
Прогоним тягостную вялость.
Хотеть! Научимся хотеть!
При этом волею железной.
Для нас спасение одно:
Хотеть! Чего? Не всё ль равно?
Хотеть сорвать цветок над бездной,
Хотеть искусным стать стрелком, —
Иль брать барьеры напролом.
Пусть развлеченье! Пусть забава!
Спектакль устроить иль пикник;
Восстать за попранное право;
Нубийский изучить язык;
Преодолеть наречье курдов;
Хотеть нелепостей, абсурдов,
Чего угодно, чтоб уметь
По-настоящему хотеть!
Пускай в душе не будет мира.
Жизнь, жизнь! Не всё ль равно нам – в чем?
Ведь учит легкая рапира
Тяжелым овладеть мечом.
Сперва попробуем несмело,
С смирением ученика,
Хотеть чего-нибудь слегка;
Потом – сильней, потом – всецело! 
