О, Египет, эту сказку ты явил как быль.
Мир опутать светлой тканью мыслей-паутин,
Слить душой жужжанье мошки с грохотом лавин,
В лабиринтах быть как дома, все понять, принять, —
Свет мой, Индия, святыня, девственная мать.
Много есть еще созданий в мире Бытия,
Но прекрасна только слитность разных ты и я,
Много есть еще мечтаний, сладко жить в бреду, —
Но, уставши, лишь к родимой, только к ней приду.
[Бальмонт 1911, 6]
116. ИС 5+3+5+1 замыкаются все менее эксплицитными выражениями «словарной» формулы (Вот, указательное эту, тире-связка), накладывающими набор инфинитивных предикатов на характерные особенности трех древнейших неевропейских культур (Ассирии, Египта, Индии) в духе античных проекций Брюсова. Характерный мотив – вписывание собственного «я» в древнее иное (см. Панова 2006, 1: 263–264), причем в варианте финального возвращения к своему, «родимому». Мотив метаморфозы в иное проведен и через каждую из трех древних картин (Превращать царей… в рабов; Превратить народ… в восходящесть плит… обратиться в пыль; Слить душой жужжанье мошки с грохотом лавин), а также резюмирован в последней строфе (Но прекрасна только слитность разных ты и я).
117. Венок
Смешать печаль, которой нет острей,
С восторгами, которых не бывало,
Но могут быть, – от горного обвала
Взять музыку – и кровь погнав быстрей,
В стихи добрызнуть огненный ручей
И всё соткать для нежности твоей
В венок любви, а если скажешь:
«Мало!» —
Вели еще – я твой среди зыбей
Девятого ликующего вала.
117. Сдвиги в размещении строк соответствуют распределению мужских и женских окончаний (Я5; aBBaaaBaB). Первые семь с половиной строк – почти совершенно безличная (за исключением твоей) абсолютная ИС 4-1; последние две с половиной – вполне личное и глагольное высказывание, включающее сложно-подчиненное предложение и императив. Тематическая подоплека – метапоэтичность, чудо.
118. Лестница любви
Только бы встречаться.
Только бы глядеть.
Молча сердцем петь.
Вздрогнуть и признаться.
Вдруг поцеловаться.
Ближе быть, обняться.
Сном одним гореть.
Двум в одно смешаться.
Без конца сливаться.
И не расставаться.
Вместе умереть.
[Бальмонт 1913, 125]
118. Турдефорс: ИС 13, с инфинитивами в каждой из коротких (Х3) 11 строк (остальных полнозначных слов в тексте всего 12), начинается, хотя и безлично, но в оптативном ключе (бы), однако далее полностью абсолютизируется. Из инфинитивных мотивов налицо полнота жизненного цикла, кончающегося с последним словом ст-ия – умереть.
119. Сквозная сеть
Дохнуть в напев порывным ветром, полным длительности,
Шуршаньем листьев, духом ландыша в тени,
Качнуть мечту, ее качать до утомительности,
Истомы сладкой разбросать по ней огни.
Журчать стихом, как бы вечерними кузнечиками,
Манить любовь, роняя в тень неверный свет,
Пока малютка, истомясь, не дрогнет плечиками,
И, «Да» почуяв, своенравно бросит: «Нет!»
Не веря ей, продлить всю вкрадчивость гадательности,
Любовь любя, влюблять, влюбляться и любить,
В густых ресницах, в зыби их и в их мечтательности
Прочесть, что счастье в мире дышит, может быть.
[Ковчег, 79]
119. Еще один турдефорс – абсолютная ИС 11, охватывающая все три четверостишия (Я6; чередование гипердактилических и мужских рифм иконически драматизирует тему «дления любовной игры»). Во II строфе нарастает синтаксическая сложность, в III – густота инфинитивов. Тематика – метапоэзия, созерцание, продление (которому вторит длина ИС).
120. Круг
Слышать ночное дыханье
Близких уснувших людей,
Чувствовать волн колыханье,
Зыбь отошедших страстей, —
Видеть, как, вечно гадая,
Сириус в небе горит,
Видеть, как брызнет, спадая,
В небе один хризолит, —
Знать, что безвестность от детства
Быстрый приснившийся путь,
Вольно растратить наследство,
Вольным и нищим уснуть. 
